Инга Ефимова – О чем грустит кукушка (страница 12)
– Проходите гости дорогие, неча на пороге рассиживать.
Кулаковы на этот раз приглашение приняли. Старший, Никита Игнатьевич, взял свой табурет, подставил к столу, уселся, закинув локти на стол, за ним робко последовал сын Степан, за стол сел, а руки спрятал под столом на коленях.
– Ну, рассиживать мне долго некогда, – глядя на Илью Федоровича начал говорить Никита Игнатьевич Кулаков, – да и вы, хозяева, гляжу, уже смекнули, так что вопрос мой таков: отдадите свою Ульяну за моего Василия? Сватов хочу к вам заслать.
– Ой, батюшки, – выдохнула Анисья Михайловна.
– Тихо, мать, – цыкнул Илья Федорович, – не голоси. А вам, гости дорогие, ответ мой таков: я хоть и отец Ульяны, да не пастух ей, потому скажу так – как решит моя дочь, так оно и станет. Я с Ульяной поговорю, а уж за ответом приходите после. Если с дочерью сговоримся, то и сватов можно будет ждать. А уж если нет, то и не обессудь. Вот такое вот тебе, Никита Игнатьич, мое слово.
– Ну что ж, – поднимаясь из-за стола и кланяясь хозяевам, ответил Кулаков, – так тому и быть. Будем ждать ответа.
Проводив Кулаковых до крыльца, Илья Федорович вернулся в дом, сел на табурет у стола и крепко задумался. Анисья Михайловна села напротив мужа, тревожно вглядываясь в лицо хозяина. Илья Федорович вдруг попросил:
– Дай-ка мне, мать, дратву и шило…
Не понимая настроения мужа, Анисья Михайловна мелко засуетилась, то и дело поглядывая на Илью Федоровича. А тот, будто и не понимая, что жена ждет продолжения разговора, начал неспешно чинить прохудившуюся катанку. Анисья подсела к столу напротив мужа, оперлась щекой на круглый кулачок и, заглядывая в сосредоточенное лицо супруга, спросила:
– Ну чо?
–Чо? – будто удивившись вопросу, переспросил Илья Федорович.
– Да ничо! – вскинулась обычно терпеливая Анисья Михайловна, – чокает он мне тут! Решать- то чего будем?
Илья Федорович отложил шило и обувку на лавку, молча и спокойно поглядел на жену и ответил, растягивая слова:
– Кулаковы-то, мать, семья зажиточная. Васька – парень здоровый, ловкий, ухватистый, хорошо бы Ульянку за него отдать.
– А пойдет ли? – выдохнула Анисья.
– А куда она денется? – посуровел вдруг Никитин, – пора дурь из башки выгонять.