Инесса Ципоркина – Дерьмовый меч. Дилогия (страница 5)

Если мои летающие олухи на что и способны, то в первую очередь — на хоровой посыл наглеца, не узнавшего свою королеву по высоте полета, фасону бронелифчика и широте взглядов. Чкала Икариота аж об тучу шарахнуло. Потирая ушибленную спину, он преклонил колено прямо в воздухе.

— Вот что, идио… Икариот, — деловито предложила я, прерывая цветистые извинения своего подданного. — Покажи, где здесь море и город… Лассаль, как называется тот город, где теперь будет моя столица?

— Дольчевитенбург! — бойко отрапортовал кот.

— Ну вот, проводи меня и мою свиту в Дольчевитенбург… Ты чего затрясся-то, чего затрясся?

— Мне туда нельзя, моя королева… — с трудом выдавил из себя Чкал. — Там сердце мое разбилось на тысячу мелких валентинок. И я поклялся никогда не ступать на землю Дольчевитенбурга!

— И кто же так поступил с твоим сердцем? — осведомилась я. Не слишком-то это было интересно, но монархи должны быть внимательны даже к низшим слоям населения (я все еще мыслила государственно).

Низшие слои населения насупились и безмолвствовали. Я внушительно помахала Дерьмовым мечом, а Лассаль нехорошо оскалился. Конечно, если бы оскалился Громудила, то представитель рода Икариотов не только сию секунду проводил бы нас хоть в преисподнюю, а заодно выболтал бы по дороге все свои секреты. Но Громудила, похоже, спал, планируя в небесах, подложив чешуйчатую лапу под щеку и храпя на всю стратосферу. Конечно, одним файерболом от тысячелетней нарколепсии не лечат. Тут нужно файерболов пять, как минимум.

Я совсем было собралась поджечь упрямому Икариоту крылышки, а сонливому дракону — кончик носа, как сверху, ржа и лягаясь, рухнул мой верный конь, едва не позабытый фиг знает где в кучевых облаках. За ним с воем на метлах неслись ужасные существа — с зеленой кожей, острыми ушами, кожаными куртками, обезьяньими лапами и оценивающим взглядом. Они явно собирались угнать моего коня! А заодно ограбить меня, Мурмундию Ипритскую! Да кто они такие, эти уроды?

— Разбойникомаги! — придушенно взвизгнул Чкал и выхватил откуда-то из-под перьев большой магический лук, украшенный человеческими черепами с черными бриллиантами вместо глаз. — Я буду драться за тебя, моя королева! Я докажу, что верен вассальной клятве!

— Верен он, — заворчала я, привычно выделывая Дерьмовым мечом фигуры высшего фехтования, — а проводить свою королеву в ее новую столицу, небось, не желает. Сердце ему, видите ли, там разбили. И кто разбил, не скажет, хотя не больно-то и интересно, подумаешь…

Пары выпадов Дерьмовым мечом и десятка выстрелов из Чкалова лука хватило, чтобы разбойникомаги, занятые и на небе, и на земле своим главным интернациональным делом — разбоем — поняли: красивую коняшку им никто не подарит, гидроперитовых доспехов с ортоклазами тоже, не говоря уже о смирном ездовом драконе, на котором так удобно возить награбленное в тайную пещеру в горах под названием Оффшоры.

— Бей их! Мочи-и-и-и!!! — завывал перевозбудившийся Лассаль. Меч ругался на семи древних языках и на трех мертвых. Дракон лишь изредка всхрапывал, пуская дым из ноздрей, но и этого хватало, чтобы замаскировать нас под мирное серое облако.

— Я тучка, тучка, тучка, а вовсе не ваша смерть, — благодушно мурлыкала я, высовываясь из дымовой завесы и рубя подвернувшиеся мне головы. Головы, ойкнув, слетали с плеч и растворялись в тумане. В конце концов меч, опьянев от крови, пьяно икнул и захрапел — точно так же, как Задохлик.

К тому моменту от банды остался один-единственный сопляк, в самом начале боя ушибленный копытом моего коня и потерявший метлу. Теперь он висел, вцепившись в конский хвост, обморочно закатив глазные яблоки под глазные дуги.

— Не убивай его! — взмолился Чкал. — Я знаю этого мальчика! Его зовут Поппи Гаттер, он юный магический гений, а не бандит. Наверняка разбойникомаги заставили его напасть на тебя. Смилуйся над ним, прошу!

— А в Дольчевитенбург он нас проводит? — поинтересовалась я, разглядывая мальчишку. Ничего примечательного в нем не было, кроме шрама на лбу в форме могендовида.

— Не знаю… — вздохнул Чкал. — Он ведь совсем еще ребенок. Что ему делать в таком ужасном городе, где нет ни одной магической школы?

— Я бывал в Дольчевитенбурге! — выпалил юный гений, переползая с хвоста на круп коня. — Когда мы собирались похитить жену Галоперидола!

— Как? И жену тоже? — удивилась я. — Мало вам было его сына, вам еще и жену подавай? Жадным быть нехорошо.

— Наша банда специализируется… специализировалась на похищениях членов правящих семей, — пояснил Поппи. — Молодая жена Галоперидола должна была стать украшением коллекции, собранной нашим крестным отцом Аль Пустяконе. Обычно похищения проходят без накладок. И тот день обещал быть удачным: мы погрузили в гипнотический сон стражу, обезвредили штатных магов, ворвались в спальню госпожи Галоперидол — и увидели, что спальня пуста. Где в этот момент была Галоперидолша, узнать не удалось.

— Она была со мной! — рявкнул Чкал. — Мы хотели бежать вдвоем. Но из-за вашего паршивого налета в городе объявили чрезвычайное положение и ни одно судно не смогло покинуть порт, ни одна лошадь — свою конюшню, ни один рикша — свой велотренажерный зал. А высоты она боится. И не захотела, чтобы я перенес ее по воздуху в крохотную двадцатикомнатную хижину на обрыве утеса — последнее прибежище Икариотов.

— А мы-то решили, что она пряталась в шкафу… — сокрушенно пробормотал Поппи, наморщив свой могендовид. — Впрочем, все к лучшему. Теперь ты можешь похитить ее еще раз, намного успешнее.

— Тебе, видать, все равно, на кого работать, а, юный Гаттер? — ласково спросила я. — Ты настоящий разбойникомаг!

— Зато с этого момента я работаю на вас! — ничуть не смущаясь, заявил этот паршивец. — Со мной воровать намного легче. И перевороты устраивать легче. А уж насколько легче воевать! Я не только колдовать могу, я еще могу быть советником по политическим вопросам.

— Да иди ты… — сонно пробормотал Дерьмовый меч во сне. Кажется, даже в беспробудно пьяном состоянии старый артефакт ревновал к молодым выскочкам.

Но Поппи не обратил на брюзжание мечи ни малейшего внимания. Он увлеченно пялился вдаль и механически заплетал в косички гриву моего коня. Конь косил огненным глазом, храпел рылом и прядал ухом — в общем, был в полном кайфе. Видимо, в начале пребывания в банде юный Гаттер исполнял обязанности конюха. А сейчас он мечтал стать первым королевским советником.

— Вот если украсть у Галоперидола жену — ему сразу станет не до войны.

— Ему станет не до войны, если вернуть ему сына! — буркнул конь.

Мы с Лассалем подпрыгнули.

— Так ты говорящий? — изумилась я.

— Да. Но это не значит «болтающий без умолку», — церемонно ответил конь.

— А он дело сказал, — кивнул Поппи. — Если отыскать сына Галоперидола, то это будет круто.

— Разве он не у вас? — изумилась я вторично.

— Он у другой банды, — с сожалением вздохнул Гаттер. — Мы назывались «Летучее ворье», а они — «Грибы-незабудки». И знаешь, что, твое величество? Штаб-квартира у них как раз в Дольчевитенбурге!

Потуга восьмая

Мать моя королева, мы когда-нибудь доберемся до этого… как его?.. Дольчевиттенбурга? Или я тут так и сдохну в облаках? От скуки. Моя безмозглая команда нагло дрыхла, не обращая на свою королеву никакого внимания. Меч похрапывал, Лассаль посвистывал, юный Гаттер похрюкивал, Громудила храпел на лету — аж уши закладывало, конь молча обернулся крыльями что твоя летучая мышь, не поймешь, спит или придуривается. И только Чкал обернул меня крыльями, чтоб не замерзла, и тяжело вздыхал, глядя в звездное небо. То ли мечтал о Галоперидольше, то ли маялся желудком. Нет, решила я, так дело не пойдет. И заорала:

— ПАДЪЕ-Е-Е-ЕМ!!!

Все вскочили как ужаленные. Кроме коня. Тот приоткрыл один глаз и сказал:

— Подлетаем к Дольчевиттенбургу. Через сто метров поверните направо, прямо, налево, вокруг себя и на три километра вниз. Поздравляю, вы успешно прибыли.

Назвать его Навигатором, что ли? Хоть кто-то в команде должен знать дорогу.

Дольчевиттенбург был хорошо укрепленным городом. На крепостных стенах были установлены катапульты, гизармы, капеллины и бригантины. Эти дебилы из городской стражи были настолько тупы, что сразу не признали свою законную королеву, зарядили тяжелый монсеррат пулярками и выстрелили в белый свет как в копеечку. Пришлось дать дракону шпоры, подлететь и настучать похмельным мечом по бестолковым головам. Помогло. Даже ворота открыли, правда, дракон в них все равно не поместился. Ну и ладно, пусть погуляет, надо будет — свистнем.

— Ну и куда мы теперь? — спросила я Чкала.

Мы стояли на базарной площади, отчаянно принюхиваясь к райскому запаху шаурмы. Вокруг торговали всякой всячиной, от сосисок в тесте до доспехов недорого.

— Не знаю, моя королева, — растерянно сказал Чкал. — Я хочу вернуть свою любовь и отвоевать твой трон.

— Я! я знаю! — влез юный Гаттер. — У святилища Ибены-Матери живет старый Идик, так он таки нечеловеческий мудак… в смысле, мудрец. Если кто и знает, где искать сына Галоперидола, святой Грааль, часы, трусы, ключи и галстук — так это только он. Он все знает, зуб даю!

— Ну тогда идем уже к этому Идику, — решила я. — Раз он такой умный. И мне еще к ювелиру надо, а то чем я буду короноваться — горшком?