Инесса Плескачевская – Поднебесная страна. Традиции, культура, праздники, кухня, медицина (страница 26)
Тем не менее мы счастливцы – много ли вы знаете своих однофамильцев? Есть у меня один знакомый, белорусский журналист Борис Герстен, который немало поездил по миру.
В каждой стране он берет телефонную книгу и обязательно находит там несколько однофамильцев, звонит им, а с некоторыми и встречается. Самой удивительной, говорит он, была встреча в Атланте: пришел респектабельный адвокат, которого в политически корректных Штатах называют «афроамериканец». Это был первый небелый Герстен, которого Борис встретил в своей жизни.
С фамилиями бывает и нелегко. Как-то, в мою бытность в Министерстве иностранных дел, я оказалась в командировке в Нью-Йорке. Это был редкий шанс встретиться со старинной школьной любовью. Был 1999 год, последний раз мы виделись в Гомеле в 1989 году, и тогда парня звали Слава Лившиц. Телефонные книги – совершенно изумительная вещь, порой они творят настоящие чудеса, и я разыскала свой первый роман через его родителей. Мы встретились, на следующий день к нам присоединилась его семья и некоторые одноклассники, получился славный вечер встречи выпускников гомельской средней школы в ресторане на Брайтон-бич. Все бы хорошо, но Слава больше не был Славой и тем более не был Лившицем – он теперь зовется Стэнли Левитт, а его дети – стопроцентные американцы и «могут баллотироваться на пост президента» как рожденные в этой стране, гордо поведал Стэнли. В США, оказывается, это целая индустрия – смена фамилий для эмигрантов из бывшего Советского Союза.
Но никогда не заставишь китайца, приехавшего жить в любую страну мира, сменить родную фамилию Ли, Чжан или Цзян на что-нибудь «более местное». Пусть известного теннисиста и зовут Майкл, но фамилия его по-прежнему Чан. Знаменитые актеры Джеки Чан и Джет Ли, как и героический Брюс Ли, взяли более удобные для западного слуха имена, но своим фамилиям не изменили. Как можно? И в этом – весь китайский народ с его патриотизмом и фамильными корнями, уходящими в глубь столетий.
Что важнее, индивид или общество? Риторический, в общем-то, вопрос – никогда не ответишь, хоть всю жизнь спорь. Но в фамилии тоже отражаются национальные ценности. Как вас зовут родители? Ласковыми именами – Леночка, Галочка, Сереженька, Мишенька. Даже если вам 50, вы все равно останетесь детьми для своих родителей – Наташеньками и Сашеньками. Отчество и фамилия появятся потом. Признаться, когда меня стали называть Инессой Николаевной, я почувствовала себя гораздо старше – прошли беззаботные Инессушкины времена.
Совсем иначе обстоит дело у китайцев. К примеру, если человека зовут Чжан Вэй, фамилией будет Чжан, – то есть сначала китаец определяет свою принадлежность к роду, семейному клану, а потом выделяет себя в этом клане. Причем друзья и знакомые обращаются друг к другу по фамилии, а не по имени. В случае, если Чжан, например, весьма немолодой человек, его могут называть Лао Чжан (старый Чжан), а если он подросток – Сяо Чжан (молодой Чжан). Правило это незыблемо и строго соблюдается.
Находившуюся в Пекине группу белорусских журналистов сопровождала милая девушка из МИДа Чэнь Чжэ. Когда наши ребята пытались обращаться к ней по имени, она даже обижалась. И сама, конечно, величала всех по фамилиям: Сноп-ко, Заяц – и непривычно, и забавно для нас. Только очень близкие друзья и члены семьи в Китае называют друг друга по именам.
Правда, с мощной вестернизацией это правило меняется, но не стремительно. Многие китайцы, которые общаются с иностранцами, берут себе иностранные имена – для удобства. Так что мы нашу Чэнь Чжэ называли Ирой. Еще у меня есть знакомые с простыми китайскими именами Алексей, Николай, Света, Петя. Но приехав в эту страну, будьте готовы получить китайское имя, которое пишется во всех официальных бумагах. Чаще всего это написанная иероглифами ваша фамилия, и, конечно, она никогда не звучит так, как в оригинале. Моя непроизносимая для китайского уха фамилия – мое спасение, ее даже не взялись переводить. Так что все окружающие зовут меня по имени, которое состоит из трех букв, извините, трех иероглифов, и произносится «Инаша».
Так сколько же нужно фамилий, чтобы не потеряться среди без малого полутора миллиардов? Оказывается, совсем немного: всего сто фамилий. Простой народ здесь так и называют:
Сегодня в Китае используется около 3100 фамилий, но около 87 % населения носят только 100 из них (те самые лаобайсин), а 99,4 % жителей Китая умещаются в 500 фамилий. Вы только представьте: четверть населения страны, почти 350 млн человек, имеет всего пять фамилий – Ли, Ван, Чжан, Лю и Чэнь. Только в одном Пекине живут более 5000 человек, которых зовут Чжан Ли и Лю Хуэй. Семь самых распространенных сегодня китайских фамилий (прибавьте Ян и Чжао к нашему списку) были в ходу еще при династии Сун (960–1278). Как утверждают авторы научного труда «Сто современных китайских фамилий», на протяжении всей истории в стране использовалось лишь 10000 фамилий. Но достаточно ли ста фамилий для полуторамиллиардного государства? Конечно, нет. А поэтому одна из самых удивительных проблем, с которыми сталкивается Китай, – нехватка имен и фамилий.
Говорят, в первые годы советской власти были в нашей тогда еще необъятной стране популярны имена вроде Рэм (расшифровывается «революция, электрификация, мир»), Вилен («Владимир Ильич Ленин») и прочие Октябрины с Тракторинами, которые понятны без всякой расшифровки. В первые годы существования КНР мода была той же. На волне бэби-бума (это потом рождаемость стали ограничивать, а в первые десятилетия Мао Цзэдун призывал плодиться и размножаться, мол, «много людей – сильное государство») на свет появились сотни тысяч детей с политизированными именами: Цзэфань («Освобождение»), Цзяньго («Создание нового Китая»), Вэньгэ («Культурная революция») и Вэйдун («Защищай Мао Цзэдуна»), например. Сами понимаете, изменились времена – поменялись и имена. Теперь никто не планирует охранять товарища Мао: его имя и роль в истории – под надежной защитой коммунистической партии. Так что нынче выбор имени ограничивается фантазией родителей и… компьютерной системой регистрации баз данных.
Несколько лет назад один папа в погоне за уникальностью решил назвать своего сына (ох, дайте воздуха набрать побольше) Чэнгунфэньфатуцян. Как правило, в китайском языке каждый слог – иероглиф, так что в этом имени их шесть. Да и фамилия у мальчика была из трех иероглифов – Оуян. Кстати, большая редкость в Поднебесной, где большинство фамилий состоят всего из одного. В общем, Оуяну-старшему в полиции отказали: слишком длинное имя. Когда ребенок подрастет, это имя ни на банковской карточке не выбьешь, ни на авиабилете не укажешь, ни в домовую книгу не впишешь.
По стране даже прокатилась волна дебатов на эту тему – можно ли ограничивать родительскую фантазию? Правда, на этот раз толчком послужило не слишком длинное имя, а наоборот – потрясающе короткое. Отец назвал своего мальчика С. Просто С, произносится «си» – третья буква английского алфавита. Полицейский участок отказался выдать ему новое удостоверение личности – невозможно, мол, в китайском документе в качестве имени писать английскую букву, компьютер не считает. Недолго думая, студент (к тому времени ему 23 года исполнилось, и прожил их он без «именных» проблем – его первое удостоверение личности было написано от руки) подал на полицию в суд и выиграл. Этот случай вошел в рейтинг самых показательных судебных дел (есть в Китае и такой – демонстрирует происходящие в обществе изменения). Полиция подала апелляцию, но повторного суда не было – полиция смогла-таки убедить парня, и он изменил английскую букву на иероглиф. Но джинн уже выпущен из бутылки, и вся страна задается вопросом: не нарушают ли власти права человека, отказывая родителям в регистрации имен новорожденных?
Критики именных фантазеров вообще и родителей С в частности говорят, что такое, с позволения сказать, «творчество» размывает устои традиционной культуры. Где это, мол, видано, чтобы детей называли одной буквой – нет в китайском языке букв, а значит, не по-нашему это, а раз не по-нашему, то и неправильно. В конце концов, есть же примеры счастливого союза Востока и Запада. Например, в ставшем не так давно популярным китайском имени Мэнлу очень трудно услышать американское происхождение, тем не менее в оригинале это Мэрилин Монро. Или возьмите другое популярное женское имя Лисы – Лиза в нем вполне слышна.
В спор включились ученые. Они говорят, что в имени – вся тысячелетняя китайская культура, и тот, кто отказывается от иероглифа, отказывается и от матери-родины. Сторонники С и индивидуализма (который, кстати, в молодежи воспитывает в том числе и государство – через политику ограничения рождаемости) говорят, что корни действительно терять нельзя, но и принимать во внимание объективную реальность тоже нужно. В стране, где живет 1,4 млрд человек и 40 % из них делят десять самых распространенных фамилий (которые, конечно, состоят из одного иероглифа – Чжан, Ван, Ли, Чжао и т. д.), чтобы отличаться от других, нужно выделяться именем. Несмотря на пресловутую политику ограничения, каждый год в Поднебесной рождается более 20 млн детей, и родители ломают голову над именами для них. Некоторые обращаются даже к знаменитой «Книге перемен» и, открывая страницу наугад, ищут там скрытые имена. А что делать?