Инесса Плескачевская – Поднебесная страна. Традиции, культура, праздники, кухня, медицина (страница 25)

Поющие цикады и боевые кузнечики

…Немолодой уже человек входит в главный зал Императорского дворца в Пекине, под удивленным взглядом китайского пионера достает из-под золоченого трона небольшую вытянутую коробочку с дырочками в крышке и прикладывает ее к уху – но коробочка молчит. Это одна из финальных сцен фильма Бернардо Бертолуччи «Последний император». Старик в сюртуке а-ля Мао Цзэдун – последний император Пу И. Много лет назад трехлетним ребенком он спрятал эту коробочку под троном; то была его любимая игрушка. Теперь она молчит, а когда-то оттуда доносились звуки, радующие сердце каждого китайца, – пение цикад. Это вообще очень китайская традиция – держать насекомых в коробочках, чтобы наслаждаться звуками, которые мы назвали бы треском, а китайцы считают радостной мелодией.

Традиции этой уже более 2000 лет. Сажать цикад в специальные клетки, чтобы наслаждаться их пением, начали при династии Тан (618–907) – до того их переливы слушали, так сказать, в живой природе. Много столетий сладкоголосых насекомых использовали и в сельском хозяйстве, потому что цикады – прекрасный индикатор климатических изменений. Традиционный китайский календарь делился на 24 равных отрезка по солнечному календарю, третий назывался Цзинчжэ, что означает «пробуждение насекомых». Именно в этот период начинали вспахивать землю.

Издавна жителей Поднебесной восхищали не только мелодии цикад и их, так сказать, боевые навыки, но также жизненная сила, которая проявлялась в способности откладывать бессчетное количество яиц. Сами китайцы верили, что одно из главных мерил жизненного успеха – иметь как можно больше детей. Неудивительно, что со временем цикады стали своеобразным символом процветания и удачи; люди охотно желали друг другу иметь «столько же детей, сколько их у цикад». Знаменитый врач Ли Шичжэн в своей книге, изданной в 1578 году, рекомендовал употреблять цикад в качестве афродизиака.

В книге «События времен Тянь Бао», написанной в 742–759 годах, читаем: «Когда приходит осень, живущие во дворце женщины ловят цикад и держат их в маленьких золотых клетках, которые помещают рядом с подушкой, чтобы ночью слушать их пение. Этой традиции следовали и простые люди». «Живущие во дворце женщины» – наложницы императоров, у некоторых сынов Неба их было до 3000, так что, понятно, времени на всех не хватало. Женщины развлекались кто как умел, и цикады в золотых клетках были весьма кстати.

Содержание поющих насекомых считалось «элегантным» делом, и многие знаменитые люди – поэты, художники, музыканты и даже буддистские монахи – не стеснялись этим заниматься. Во времена династии Тан в столице империи городе Чанъане летом бурлили десятки рынков, торговавших самыми разнообразными насекомыми. Кстати, эта традиция дожила и до наших дней: по всей стране в больших и малых городах и деревнях энтузиасты активно продают и покупают поющих цикад и кузнечиков и специальные клетки для них. Клетки делают не только из золота, серебра или других металлов: их плетут из бамбука, выдалбливают из небольших тыквочек. Считается, что такая клетка – даже пустая – приносит в дом удачу.

При династии Цин (1644–1911) в императорских дворцах работали специальные люди, чьим главным занятием был уход за цикадами и поющими кузнечиками, которые давали «музыкальный концерт» по первому желанию императора. Но цикады и кузнечики не только пели – они еще и сражались на потеху своим хозяевам. Первые упоминания о соревнованиях насекомых встречаются в эпоху Сун (960–1279). Отношение к насекомым и боям с их участием было настолько серьезным, что в историю вошли десятки рассказов о людях, совершивших самоубийство из-за потери или гибели любимой цикады.

Ну а удачливые хозяева насекомых могли разбогатеть. Владелец цикады-спортсмена сажал своего любимца на специальную «диету», которая состояла в основном из семян и крохотных насекомых. Перед боями цикад не кормили – считалось, что это увеличивает их агрессивность. Такие бои были весьма азартным времяпрепровождением, и ставки делались немалые. Кстати, соревнования насекомых и сегодня считаются в Китае спортом, а в Пекине существует Ассоциация по боям насекомых. Она организует национальные турниры, используя последние технические достижения: видеокамеры фиксируют каждое движение сражающихся насекомых, увеличенное во много раз изображение передается на телевизоры, так что любители могут наблюдать за несколькими поединками одновременно.

Главная ценность

Что в имени?

Сколько нужно фамилий, чтобы не потеряться в полутора миллиардах? Китайские ученые подсчитали, что на протяжении всей истории Поднебесной в ходу были 23 813 фамилий. «Большой словарь китайских фамилий» составляли почти сорок лет, и теперь китайцы с гордостью заявляют, что в этой сфере (как и во многих других) они оказались впереди планеты всей – по крайней мере, сами они в этом не сомневаются. В Поднебесной первые фамилии появились еще при легендарном правителе Фу-си 5000 лет назад (материальных доказательств его существования нет, но это никого особо не смущает), в то время как в других регионах мира – около 1000 года.

Сорок лет работы над словарем фамилий – срок, конечно, серьезный. Это вам не перепись населения проводить: десять дней – и готово, тут архивы тысячелетние нужно перевернуть и все фамилии, встречающиеся в китайской истории, переписать. Что и было сделано.

Первые китайские фамилии состояли из двух частей – ши и син. Ши – знак рода, а син (который появился позднее, чем ши) указывал на принадлежность к сословию. Самыми первыми ши были Фуси (по имени того самого легендарного предка нации), Шэнь-нун (еще более легендарный прародитель) и Нюйва (это сестра Фу-си – такая же легендарная). Самым первым син был Фэн, что означает «ветер», но на какое сословие он указывал, неизвестно. Почти 5000 лет назад было решено, что син может наследоваться только от отца к сыну, девочкам сословие, понятно, ни к чему – родную семью они ведь покидают. Как и многое другое в Поднебесной (система мер и весов, написание иероглифов и даже ширина между колесами повозки), ши и син были унифицированы при династии Цинь (221–206 гг. до н. э.) и следующей за ней Хань (206 г. до н. э.–220).

Китайцы своими фамилиями гордятся – и по праву: со времен династии Цинь они передаются из поколения в поколение, это хотя и исторические, но живые памятники. Правда, многие фамилии в истории заплутали и потерялись: сегодня в ходу лишь около семи тысяч, причем половину из них носят ханьцы (основная национальность страны, примерно 92 % населения), а другую половину – национальные меньшинства, их в Китае 55. На протяжении истории, как и в наше время, чаще всего фамилии состояли из двух иероглифов (таких насчитали 9021), из одного иероглифа (6931 фамилия), и так далее: чем больше иероглифов, тем меньше фамилий. Начиная с семи иероглифов счет фамилиям идет на десятки, а самая редкая – из десяти знаков – и вовсе единственная.

Но то исторический феномен, который в современном Китае скорее покажется казусом: сегодня родителей предупреждают о том, что у оригинальности с индивидуальностью есть свои пределы. Чаще всего они ограничиваются количеством знаков, которые можно поставить в любой компьютеризированной системе – банковской, вузовской, регистрации водительских удостоверений, в общем, любой. Как правило, система ограничивается 15 окошками, а это автоматически означает и самое длинное имя (фамилия+имя). Всезнающая (но не всегда объективная) статистика утверждает, что самое длинное имя у представителя титульной национальности хань – как раз 15 иероглифов. Около тысячи китайцев (тысяча среди полутора миллиардов – это практически уникумы) носят имена, состоящие из десяти иероглифов. Правда, чаще всего это не ханьцы, а уйгуры – строго говоря, у них вообще фамилий нет, только имя и (если нашим языком говорить) отчество. Банковская и прочие учетные системы справляются с этими именами не всегда, а потому среди уйгуров развернули кампанию, призывающую брать фамилии, – ну, чтобы быть как все. Но далеко не все уйгуры соглашаются: мол, у отцов наших фамилий не было, у дедов не было, и нам зачем? Они ведь, как и ханьцы, большие приверженцы традиций. Просто традиции у них другие.

Уникальность фамилий – вещь китайцам почти незнакомая, но столь желанная для нас. Еще в школе меня поджидал первый «фамильный» сюрприз: параллельный класс тоже был богат ученицей по фамилии Кацубо, моей однофамилицей. Я считала себя невезучей, ведь у других моих одноклассников с фамилиями Шандроха, Клыга или Гушель, да даже у Марины Зеленковой – такая обычная фамилия! – однофамильцев не то что в нашей школе, а почти во всем районе не было. Потом я вышла замуж и стала Плескачевской и с тех пор по фамилии могу определить почти всех родственников теперь уже бывшего мужа – в некотором смысле очень удобно. Хотя с женскими фамилиями вечная морока: вчера Кацубо, сегодня Плескачевская, завтра еще кто-то. Вот мои двоюродные сестры, тоже урожденные Кацубо, теперь Тарабенко и Юшковская – ну кто скажет, что у нас одна бабушка? Последнее время мне все чаще кажется, что и в этом китайцы мудрее нас: при вступлении в брак фамилии здесь менять не принято – что дано при рождении, то определяет судьбу.