Инесса Иванова – Проклятый двор. Невеста вне времени (страница 10)

Заметили, что я не сплю, а прислушиваюсь.

Я присела в кровати, огляделась.

Марго всё ещё спала, беспокойно ворочалась во сне, её губы шептали имя Алекса.

Оно отзывалось во мне сладкой болью – как давний укол иглы, который уже не болит, но о котором ещё помнишь.

Нежной грустью. Прощальной симфонией.

Я никогда не верила Алексу настолько, чтобы всерьёз рассчитывать на наш с ним союз. Это было и останется моей тайной.

Я искренне желала им с Марго счастья. И даже хорошо, что мы оказались при дворе, здесь вся любовь к Алексу теперь казалась мне забавой.

Репетицией провинциальных актёров. Детскими забавами.

–– Что вы там шепчетесь? – спросила я, когда вышла в комнатёнку прислуги и застала двух девиц за раскладыванием мотков с нитками и клубков шерсти.

Я накинула халат и теперь нашла предлог, чтобы прийти к служанкам. Мол, причешите меня, пока Маргарита Павловна спит.

Я видела, что эти двое прислуживают мне неохотно.

Где-то даже я понимала их: одно дело стать служанками дворянки. Другое – той, кто несильно ушла от них по статусу.

Но мне в лицо никто свои «фи» не высказывал. Под моим взглядом слуги всегда замолкали, хотя я не стремилась подавить их.

–– Что случилось с фрейлиной её королевского высочества?

Девицы испуганно переглянулись.

–– Да мы так, не о том совсем, барышня, говорим, – начала было Акулина. Она была наиболее бойкой.

–– Свят-свят, – перекрестила та, что помладше. – Захворала, стало быть. А чем, Господь ведает.

–– Так ли? – спрашивала я, делая вид, что сержусь на недомолвки.

Первой не выдержала та, что помладше.

–– Говорят, всё это проклятие, – задрожала она, опустив голову.

–– Простите, барышня, сестру. Она не со зла такое говорит, просто дурочка пока. Слушает всякое. Верит каждому слову.

Акулина выступила вперёд, смело закрыв грудью сестру. И посмотрела мне в глаза с вызовом, пусть и смешанным со страхом.

Две служанки Марго привыкли видеть во мне компаньонку «младой госпожи». Вот и позволяли себе больше, чем с Маргаритой.

–– Говорите быстро. А то скажу князю Виктору Чардинскому, что вы тут сплетничаете!

Угроза возымела магическое действие.

Не знаю, откуда они услышали о бастарде сестры императрицы, но побледнели и упали на колени.

–– Мы расскажем, – сказали обе. И переглянулись.

–– Тише. Говорите, пока Маргарита Павловна почивает.

И обе принялись, перебивая друг друга, сбиваясь с шёпота на голос, рассказывать.

В итоге я поняла, что ту фрейлину звали Ириной.

Вчера во время охоты ей вдруг сделалось дурно. И это неудивительно, но служанки говорят, госпожа с лица спала. Уже к вечеру стала выглядеть, как её мать. Поседела, подурнела.

Постарела.

Доктор приходил. Потом священник.

И, наконец, артефактор придворный. Сто золотых червонцев, по слухам, затребовал.

Видимо, сладили. Но пока толку, говорят, нет.

А там, кто их знает. Заперлась в покоях молодая госпожа, никого не пускают, кроме бывшей кормильцы, вытребовали которую по приказу из деревни.

–– Я от других слышала, что всё это проделки Призрака, – закончила сбивчивый рассказ младшая. И сама принялась дрожать, будто здесь его увидела.

–– Дворец выстроен недавно. Нет здесь призраков, – ответила я.

Деревенские суеверия. Слуги верят, что дворяне обладают магией, способной вызвать потусторонние силы.

–– А белая фигура? Мы её вчера видели, накануне этого несчастья, – не унималась младшая, а старшая обняла сестру за плечи и, глядя мне в глаза, поддакнула:

–– Видели, как пить дать, госпожа Лизавета. Я -то не слишком в сказки верю, но фигура не человеком была. Мужчиной почившим. Вот вам в том крест!

Это было всё, что я смогла добиться от дурёх.

Часы на цепочке не реагировали на их россказни, значит, они не более чем фантазии. Моя магия бы откликнулась.

Тем более на всё, что связано с отнятием времени, отпущенному человеку.

Сердце снова заколотилось так, что я боялась, что его услышат.

Привыкла быть в тени, скрывать правду, но сейчас оказалась так близко к цели, предназначенной для меня Алексом, что захотелось снова отойти на безопасное расстояние.

Сказать, что не справилась. Убежать. Как всегда делала, когда меня грозили раскрыть и обвинить в том, в чём не было моей вины.

–– Лиза, где ты? Что ты там делаешь?

Проснулась Марго, и я поспешила её успокоить.

Как бы она ни хорохорилась, а всё робела перед светом.

–– Не отходи от меня, помнишь? Ты обещала.

Мы позавтракали и отправились в покои великой княжны.

Весь день проходил по заведённому порядку, никто не упоминал о болезни фрейлины.

Светловолосая дева, имени которой я не помнила, действительно, отсутствовала.

Никто не посмел спрашивать излишне весёлую великую княжну о том, куда же подевалась несчастная.

–– Нас всем надо брать пример с её императорского величества, кто прекрасно держится в седле, будто родилась в нём, – произнёс князь Виктор, зашедший в покои сесты, чтобы пожелать ей хорошего дня.

И взглянул на меня, стоявшую поодаль, как обычно.

В его глазах, тёмных, словно спелые вишни, вспыхнул интерес, от которого мне сделалось душно.

Жгучий взгляд будто раздевал меня. Словно его обладатель не просто смотрел на меня, как смотрят мужчины на хорошенькую девушку, но хотел коснуться.

У меня от его взгляда мурашки по спине забегали, а в груди защемило.

Я не понимала, откуда во мне родилось это чувство – принадлежности какой-то неведомой мне цели.

И ему лично. Не как женщина принадлежит мужчине. Князю просто незачем было тратить для меня слов, как Алексу, я сразу знала: вот я пришла во дворец ради того, чтобы служить ему.

К счастью, князь вскоре ушёл, и меня отпустило.

Понимала: ненадолго.

Скоро он призовёт меня. И я приду.