Инесса Иванова – Книжная королева. Путь попаданки (страница 22)

А Бланка? Ей не привыкать, где бы она сейчас не находилась.

– Отец мой, скажите, меня снова мучат сны, будто бы я не я, а совершенно другая девушка. В другом времени.

Я сказала в лоб и смотрела за реакцией собеседника. По лицу духовника пробежала тень:

– Ваше величество непозволительно близко подпускали к себе различный сброд по типу зельеваров и парфюмеров, вот они и смущали ваш ум своими сказками. Нет никаких иных времён, кроме того, в котором нас приютил Господь.

– Аминь, отче!

Значит, зельевары и парфюмеры знают то, что мне нужно. Запомним.

Ирен как раз знакома с одним.

Я перекрестилась вслед за ним и вернулась к перечислению своих немногочисленных грехов.

Таких, которые обычно просили написать в резюме при приёме на работу. И каждый перечислял такие недостатки, прочитав о которых хотелось встать и пожать человеку руку.

Слишком требовательна к себе, питаю глупые надежды на спасение, когда в него никто не верит, стремлюсь к цели любым путём.

– Гордыня – один из смертных грехов, дочь моя, – посуровел отец Педро, видимо, смекнув, что я поднимать лапки вверх не собираюсь. Как и молча ждать удара кинжала из-за спины.

– Я раскаиваюсь в нём. И молю Господа простить мне также и грех желания помочь тем, кто помог мне.

– Это не грех, дочь моя. Как раз наоборот, это говорит о вашем добром сердце. Вы желаете помочь ближнему, не требуя от него ответной услуги.

– Конечно, отец мой, не требую. Как можно! Я помню о своём обещании вам. Как только воссоединюсь с его величеством, я попрошу его о месте отца-настоятеля для вас. В каком-нибудь монастыре рядом со столицей. И если его величество не выслушает меня благосклонно, мне останется лишь уповать на милость Господа нашего. Чтобы он вразумил моего супруга, и тот внял моим просьбам.

Получила благословение, отпущение грехов и покинула отца Педро. Пусть подумает, пока мы в пути. Хорошенько подумает, чью сторону он будет принимать. Усидеть на двух стульях не получится.

Никому.

– Ваше величество, – подошла ко мне одна из служанок, которых герцог взял с собой из замка Мендоса. – Его сиятельство просит вас прийти в ваш шатёр. У его сиятельства срочный разговор к вам.

***

Спрашивать у служанки о причине, по которой меня хочет видеть герцог, было бессмысленно. Бедняга, конечно, о ней не знала.

И не сказала бы.

Вон как они все трепещут перед ним!

И не стоит обольщаться его обходительным, в последнее время, манерам – он хищник, сидящий в засаде. И будет преследовать жертву, пока она не обессилит.

– Ваше сиятельство, так вышло, что мы обменялись походными шатрами, – улыбнулась я, стараясь казаться как можно спокойнее. Смотрела ему прямо в глаза, общалась как с равным, но с оттенком отчуждения. Я всё-таки королева. – Вам так понравился мой?

Ирен организовала всё так, будто мы собирались остаться здесь надолго. И кровать мне выправила, пусть и не настоящую, но вполне удобную.

На сундуки постелили доски, потом перину, можно было не опасаться ночью оказаться на полу.

И комод мой велела принести, даже зеркало, показывающее человека до пояса, хотя отец Педро каждый раз мне высказывал своё недовольство. Мол, тщеславие и гордыня – бич королев.

Про королей никто не смел говорить.

Опасно.

– Мы отправляемся через пару часов, я уже приказал собираться.

– Что-то случилось?

– Прочтите сами, – он протянул мне раскрытое письмо.

Я сразу приметила королевский оттиск внизу послания. Оттиск франкийского короля.

– Узнаёте почерк вашего венценосного кузена?

Я похолодела. Ничего хорошего тон герцога и это письмо мне не сулили. Ясно, что его перехватили. Не стал бы кузен-король писать канцлеру, кормящемуся с руки другой страны. И не только своей.

– Читайте, я вас не тороплю. В конце концов, письмо предназначено вам, ваша милость.

– Кто вам прислал его? Канцлер? Перехватил его через своих шпионов, которыми наводнил страну?

Что я могу сделать? Только нападать, зажатая в угол.

– Для находящейся в глуши, малообразованной королевы вы очень о многом осведомлены, ваша милость.

Он кружил возле меня, и это нервировало. Ждал, пока прочту, приметил, конечно, что мои руки дрожат.

Я пробежала глазами, сначала не поняла смысла написанного. Король Иоанн будто специально хотел написать письмо позаковыристее, чтобы показать свой ум и начитанность. На самом деле просто выпендривался.

Со второго раза, вспомнив родной язык королевы Бланки (а она была не слишком начитанной), мне удалось понять: «Терпи, сестра, я строчу письма Папе, он поможет приструнить твоего мужа, потому что я обещал Святому Престолу богатые дары, а деньги все любят. И Франкия гораздо ближе к Оплоту Бога территориально, чем твоя Клермондия с, прости Господи, Лузитанией.

А ты пока, сестра, помни, о чём мы с тобой говорили в последнюю встречу (ага, помню, как же, ни черта не помню!). Будь тверда в вере, искореняй еретиков и тёмных магов (блин, герцог это прочёл, сто пудов), ибо они отрыжка Господа нашего (всё, мне конец!).

И если желаешь, чтобы я помогал тебе не только молитвами, помни об интересах родной страны. Помни и что-то, наконец, делай, а то без пользы тебя отдали замуж. Только все планы испортила!

– Ну что скажете, ваша милость?

Я уже поняла: чем герцог любезнее, тем в больше ярости находится. Вон как смотрит, будто уже проклинает.

Или хочет удушить.

– Простите моего кузена, короли часто несдержанны в словах.

– А королевы?

– А королевам, ваше сиятельство, приходится лавировать между королями, их приближёнными и прочими членами династии!

Я не выдержала, тоже вспылила. Смотрит, будто это я та самая отрыжка Господа, как не толерантно выразился мой кузен, а не он.

– Я непричастна к этому письму, ваша светлость, и его величество с его глубоким умом сразу это поймёт.

Герцог отступил, усмехнулся, зашёл с другого бока, сложив руки за спиной, будто инквизитор на допросе еретика.

Поставить бы его на место, да Бланка уже это сделала на своей свадьбе и нажила смертельного врага. С которым теперь надо договориться.

– Почему вы показали это письмо мне? Не королю. Значит, о чём-то желаете договориться? – предприняла я новую попытку и обернулась, чтобы снова скрестить с ним взгляды.

– С вами? А разве вам есть что мне предложить, ваша милость? – резко ответил он и сделал шаг навстречу.

Наша дуэль напоминала танец. Или борьбу, в которой нет проигравших. Важно выторговать себе пожирнее кусок.

– Может, и есть, – уклончиво ответила я и улыбнулась. – Мы же одна семья, ваше сиятельство, нам ли спорить?

И тут он поменялся в лице, а я поняла, что затронула больную тему. Он подошёл совсем близко и спросил тихим тоном, полным скрытой угрозы:

– Что вы имеете в виду, ваша милость? Я приёмный и единственный сын герцога из рода Каста и его супруги, моя настоящая мать была аристократкой из захудалого рода, но отец являлся давней роднёй герцога Каста. Погиб на поле боя. Так на что вы намекаете?!

Я видела бешенство в его глазах. И желание схватить меня за плечи и вытрясти душу. Или правду.

– Я слышала, что вы доводитесь родственником его величеству, – произнесла я, боясь дышать, но отступать не собиралась.

Угрожаете мне, так знайте, что мне тоже известна ваша тайна.

– Кто вам сказал, ваша милость? Может, вас сослали не только потому, что вы не понравились королю, но и за ваш длинный язык? Знаете, что бывает с такими?

– Королевами? – напомнила я.

Чтобы помнил, кто я.