Индира НеГанди – Крыса в Бутылке (страница 9)

Ей снились карты.

Сначала был только шёпот. «Не туда… не туда…» — шелестели голоса. Потом из темноты вылетели светящиеся карты. Они кружились, переливались золотом и серебром, а потом вдруг рванули прямо на неё. Алиса хотела закричать, но не смогла — в горле застрял ком.

А в конце, из хаоса карт, проступило лицо Афелии. Девушка с седой прядью смеялась. Громко, зло, почти безумно. Её глаза горели жёлтым.

Алиса проснулась с криком.

За окном светило солнце, голуби на карнизе, редкие прохожие, запах кофе из соседнего номера. Реальность потихоньку возвращалась на свои места. Но тревожный осадок от сна остался.

Она сползла с кровати, умылась ледяной водой и спустилась.

Максим уже сидел за столиком в углу гостиничного ресторана. Перед ним стояла чашка чёрного кофе и нетронутый круассан. Он смотрел в окно и, кажется, ничего не видел.

— Ты чего такой задумчивый? — спросила Алиса садясь напротив.

— Поедем в домик Петра, — сказал Максим не сразу. Будто решался.

Впрочем, Алиса привыкла к такому странному общению.

— Домик Петра? — она взяла круассан. Максим молча подвинул тарелку. — Думаешь, они туда явятся?

— Им не хватает его посуды.

Алиса поперхнулась кофе.

— Что?

— Полного списка украденного у меня нет, — Максим, наконец, повернулся к ней. — Но из того, что я слышал… посуда Петра — единственное, чего у них ещё нет.

— Вывод спорный, — Алиса вытерла губы. — Но с тобой спорить не буду.

Максим частенько выдавал нестандартные ответы, которые в итоге оказывались правильными. Она давно перестала задавать вопросы «почему ты так решил» — бесполезно.

— Для полноты картины нам нужен полный список пропавших вещей, — добавил Максим.

— Думаешь, Фёдор его выдаст?

— Уверен. Он жаждет нам его выдать.

— Не сомневаюсь в твоей уверенности, — улыбнулась Алиса.

Сегодня его бесцеремонная уверенность нисколько не раздражала. Сейчас ей хотелось именно такой — безапелляционной, почти наглой — уверенности хоть в чём-то.

После завтрака они вышли на улицу.

Солнце висело над Невой, но грело едва — только слепило. Алиса щурилась и ловила себя на мысли, что хочет обратно в постель. Кошмар всё ещё сидел в затылке комком: карты, хохот, жёлтые глаза.

— Ты в порядке? — спросил Максим, даже не глядя на неё.

— Нет. Но это не важно.

Он ничего не ответил — только кивнул и свернул на Невский.

Мариинский театр днём казался вымершим. Люстры не горели, кресла пустовали, только рабочие в синих халатах возились на сцене, перетаскивая декорации. Капельдинер — сухонький старик с медалью на лацкане — узнал Максима сразу.

— Если вы ищете Фёдора Карповича, его нет уже два дня, — сказал он, не дожидаясь вопроса.

— Вам это не показалось странным? — уточнил Максим.

— Он заглядывал сюда «подышать культурным воздухом» каждый день лет десять, — капельдинер пожал плечами. — А теперь пропал. Да, странно.

Максим развернулся и быстрым шагом направился к выходу.

— Думаешь, он дома? — спросила Алиса догоняя.

Максим кивнул.

— Идти минут пятнадцать.

Алиса покосилась на его профиль — сомкнутые челюсти, выпирающие скулы. Он был напряжён сильнее, чем показывал. В отличие от погоды, которая становилась всё солнечнее и теплее, их настроение с каждым днём делалось только хмурее.

Они остановились у дома с совами.

Алиса подняла голову и не смогла сдержать улыбки. Здание было красивым — старинным, с лепниной, с двумя каменными совами над входом. Они сидели на карнизе, нахохлившись, и смотрели на улицу круглыми глазами.

— Дом с совами! — радостно воскликнула Алиса. — Не знаю насчёт характера этого господина, но вкус у него отменный.

Максим остановился, посмотрел на неё внимательно. Уголки его губ дрогнули вверх.

— Я рад, что спустя два года ты научилась видеть позитив во всём происходящем.

— Когда позитив не случается, приходится его выискивать, — грустно усмехнулась Алиса и пошла вперёд.

Не оборачиваясь, она поднялась на третий этаж и интуитивно остановилась перед дубовой дверью с вычурными мифологическими изображениями: грифоны, амуры, что-то античное.

— Он вообще не пытается замаскироваться, — заметила она.

— Ты просто не представляешь, сколько проблем он доставляет, — улыбнулся Максим.

Алиса постучала. За дверью что-то зашуршало, но никто не открыл. Максим подошёл и постучал громче.

— Оболенский Фёдор Карпович! Мы знаем, что вы дома. Отворите, ваше сиятельство. Не то придётся вызвать полицию, органы Надзора или, ещё хуже, Яшу…

На этой фразе дверь распахнулась.

Запах гари ударил в нос. Смешанный с чем-то сладковатым — может, старыми духами, может, ладаном. Алиса не смогла определить. Первое, что она подумала: они попали в логово хищника. Но когда глаза привыкли к полумраку, восхищение пересилило тревогу.

Квартира оказалась настоящим музеем.

На стенах — старинные карты в золочёных рамах. На камине — бронзовые часы, остановившиеся на одном времени. Вазы в виде слонов, шкатулки с самоцветами, персидские ковры — выцветшие, но всё ещё роскошные. Всё было расставлено с таким вкусом, что Алиса на секунду забыла, зачем они пришли.

В глубине комнаты они увидели уходящую фигуру Фёдора. Алиса сразу заметила перемены: он стал сутулее, двигался медленнее и слегка прихрамывал.

— С вами всё в порядке? — спросил Максим, проходя за ним в арку.

Они оказались в огромном зале с хрустальной люстрой. Фёдор, не оборачиваясь, подошёл к буфету из вишнёвого дерева, достал коньяк и налил себе не глядя.

Он лишь хмыкнул в ответ.

— Ты беспокоишься о моём здоровье, Максим? Не удивлюсь, если ради этого в Петербург приехал.

— Просто хотел узнать, не сильно ли тебя подкосила дружба с теневым миром.

Фёдор задвигал нервно челюстью. Но ничего не сказал.

Алиса смотрела на него и не узнавала. Глаза потемнели, волосы растрёпаны, кожа посерела. Рука, державшая бокал, тряслась. И седая прядь на левом виске стала шире — намного шире, чем в театре. И на пиджаке дорогом, тёмно-синем — тускло блеснула брошь. Массивная, с чёрным камнем. Алиса замерла на секунду. Такой же камень она видела на пальце у Афелии. Она быстро перевела глаза на лицо Фёдора и столкнулась с его насмешливым взглядом. Алисе стало неуютно от его пронизывающего и дурманящего взгляда.

— Оставь свои миражистские штучки, — спокойно сказал Максим. — Я, собственно, за списком.

— Не готов, — Фёдор быстро перевёл взгляд на говорящего.

Он повернулся к буфету и снова налил себе коньяк. Бокал был уже не первый.

— Ты был занят? — лицо Максима оставалось неподвижным.

— Как видишь.

Фёдор поднял бокал перед собой, попытался изобразить улыбку. Получился злой оскал.