Индира НеГанди – Крыса Беклемишевской библиотеки (страница 6)

Она нашла карту крепости. Теперь нужно понять, кто на ней страж, а кто узник.

И в этот миг в подъезде, прямо за дверью, раздался звук. Не шаги. Тихий, влажный шорох, будто по бетону провели мокрой тряпкой. Алиса затаила дыхание и на цыпочках подкралась к глазку.

В полутьме коридора Анна, закутанная в тот самый цветастый халат, вышла из квартиры и взяла Крысу на руки.

– Какого черта Крыса делает у этой ненормальной старухи? – прошипела Алиса.

Кот фыркнул и махнул хвостом. Анна выпрямилась, оглянулась пустым, ничего не выражающим взглядом (он скользнул по глазку Алисы, и та внутренне съёжилась) и… подошла к глухой торцевой стене, где по плану должен был быть вентиляционный короб. Она приложила свободную ладонь. Камень под пальцами на миг стал темен и текуч, как густой дым. Анна шагнула вперёд – и растворилась в нём вместе с котом, будто их и не было. Стена снова стала просто стеной из старого кирпича.

Алиса отпрянула, ударившись спиной о вешалку. В ушах зазвенело.

Что там у старухи могло быть? Логово ведьмы? А Крыса? Они идеально сочетаются: ведьма и черный кот!

Её соседка, столетняя старуха, прошла сквозь каменную стену.

Она могла делать это всегда. Значит, все эти годы… тишина в квартире, её чувство уюта, даже бабушкины капли – всё это было под её контролем. Она не странная старуха. Она – враг!

Судорожно оглядевшись, Алиса схватила старую куртку, схватила телефон и медальон, и выбежала из квартиры. В голове у нее крутилось лишь одно:

– Я должна все выяснить. Я должна понять, что угрожает моей бабуле. И сейчас самое время, пока за мной никто не следит.

ГЛАВА 6: ШАР В ТЕМНОТЕ

Болеутоляющие были бесполезны. Оставалось одно – двигаться. Алиса проскользнула на Даниловский. Ключ, фартук с порошком – всё было на месте. Она не думала о Саве. Вообще ни о ком думать не хотелось. Доверять было некому.

Лавка-шар стояла, почерневшая и тихая. Стражи ушли – скандал утих. Место преступления превратилось в брошенную декорацию.

– Надо найти хоть что-то, что свяжет Полинью с бабушкой, с этим знаком… – бормотала она себе под нос, пытаясь заглушить нарастающую в висках тревогу. – Сава говорил, что Полинья что-то знала. Может, она оставила подсказку не для стражников, а для таких же, как она? Для тех, кого предупреждала?

Алиса, озираясь, проскользнула за ленты. Дверь была закрыта. Она несколько раз прошлась вокруг дома, пока не обнаружила приоткрытое окно. Стекло поддалось с тихим стоном.

Лавка-шар была пустой и разгромленной. Перевернутый стол, опустошённые книжные полки, вывернутые шкафы – всё говорило не просто о поиске, а о ярости. Фонарик Алисы светил тускло, но в этой слабости была своя безопасность. Знак разбитого солнца тут был повсюду – на стенах, на обрывках пергамента. Полинья не просто верила в него. Она жила им.

Алиса начала смотреть по шкафам.

– Тут что-то должно быть, – даже не надеялась она, а требовала от себя. – Не может быть, что никаких следов. Или стражники всё вынесли… Или вынес кто-то другой.

Гул снова нарастал. Становился безумным, до тошноты. И сквозь гул она опять начинала слышать отдалённые голоса – обрывки споров, шёпот, чей-то плач. Алиса рухнула на пол, вжавшись в холодные половицы. Она поняла, что поступила глупо. Но отступать было поздно.

Голова пульсировала, выбивая адский ритм. И сквозь этот хаос пробился иной звук – чёткий, ритмичный, как тиканье метронома. Её сознание, привыкшее к какофонии, невольно потянулось к этой упорядоченной пульсации. К тишине в центре бури. Под перевернутым столом что-то тускло мигало. Алиса поползла.

Небольшой шар, похожий на маленькую миниатюру этого дома, с такими же вспыхивающими чернильными кляксами.

– Холод… он стучался в двери Полиньи… – пропело пространство вокруг шара, и воздух резко схватило ледяными тисками. Шар покрылся инеем.

Фонарик выхватил из-под стола странный блик. Не стекло – отсвет на тёмном дереве. Алиса наклонилась ниже, почти касаясь щекой пыльного пола. Там. Под самой столешницей, на самой доске, кто-то вырезал сложный механический знак… Часы. Арабский циферблат. Переплетение шестерёнок. Она его тоже видела где-то? Но где? Сердце ёкнуло, выдав глухой удар где-то в горле. Она потянулась, чтобы коснуться шершавой резьбы – и застыла.

Скрип. Не в доме. В окне.

Шаги. Тяжёлые, неспешные.

Алиса вжалась в тень стола, перестав дышать.

«С таким риском тащиться сюда, чтоб потрястись от страха за перевернутым столом. Аплодисменты тебе, Алиса! – ярость к самой себе была едкой и ясной. – Нужно хоть знак запомнить!»

Она отчаянно впилась глазами в резные линии, вгрызаясь в память каждым изгибом. Шаги замерли где-то у входа. Потом – развернулись. Затихли, удаляясь в другую комнату.

Сейчас.

Как только звук шагов растворился в глубине лавки, Алиса метнулась к окну. Выскочила, не оглядываясь, сорвалась на землю. И в тот же миг за спиной – шорох. Быстрый. Приближающийся. Шаги вернулись.

Алиса рванула в сторону сарая, не разбирая дороги, подгоняемая ощущением чужого взгляда, впивающегося в спину между лопаток.

Она обернулась лишь однажды. В окне, в квадрате чёрного стекла, мелькнуло что-то тёмное. Слишком чёткое, чтобы быть тенью. Слишком неподвижное, чтобы быть случайностью.

– Надеюсь, показалось, – выдохнула она, но голос звучал пусто, как эхо в колодце.

Лишь выйдя за ворота рынка, когда свет фонаря упал на знакомую мостовую, Алиса смогла перевести дух. Дрожь в коленях не утихала.

Она добралась до дома и плюхнулась в кровать, не раздеваясь. И лишь тогда, в гробовой тишине своей комнаты, осознала – гул отступил. Не полностью – притупился. Будто получив искомый кусочек мозаики, на время успокоился. Голова уже не взрывалась.

Усталость накрыла её, густая и безразличная. Она забылась в тревожном сне, где дралась с огромным чёрным котом, фосфорные глаза которого не мигали, а бабка с костылём гнала её из квартиры, и стук костыля отдавался в висках тем самым ритмом, что вел её под стол Полиньи. И в конце её окутал холод – не сонный, а тот самый, знакомый, из лавки-шара.

ГЛАВА 7: ПОБЕГ

Но вот университет никто не отменял. Алиса засобиралась на занятия. Хотя бы для того, чтобы поделиться своими подозрениями с Савой.

Алиса схватила сумку, лихорадочно расстегнула её и начала рыться внутри. Но его там не было.

– Потеряла конверт? – мысль мелькнула и тут же умерла. В этом доме ничего не терялось. Все исчезало. Целенаправленно. – Я точно положила его в книгу по философии… Книга лежала на месте. Конверта – нет.

Случайность? В ее жизни кончились случайности. Конверт с лицом чужой женщины, адресом в Саратове… При чем тут Эмма? При чем тут всё это? Связь была. Железная и невидимая, как та нить, что теперь тянулась от нее к исчезнувшей фотографии, а от фотографии – куда-то в темноту, где сидел за ширмой кукловод. Еще одна ниточка, оборванная кем-то за нее.

Университет был прежним. Суетливые студенты, запах пыли и старых книг. Но Эммы, у которой она могла выяснить про фотографии, в университете не было. На звонки и сообщения она также не ответила.

– Хоть в полицию о пропаже заявляй, – нервно прошептала она.

И решила, что так и поступит, если в течение дня Эмма так и не ответит.

Максим спал на задней парте, казалось, настолько глубоко, что его невозможно было разбудить даже ядерным взрывом.

Савы не было сегодня, и это расстроило Алису. Только Сава мог ей ответить на вопросы. Только с ним она могла поделиться вчерашним открытием. Медальон с разбитым кругом, бабушкин дневник. Может Саве удалось бы найти верное толкование этому?

И еще разбитые капли… Голова снова вздулась от гула.

Хотелось одного – сбежать, завернуться в одеяло и проспать до приезда бабушки.

Лекция пролетала мимо. В перерыве, она встала, чтобы уйти, не дожидаясь конца пары.

– Вы выглядите неважно, Сизова, – громоподобный голос прозвучал прямо над ухом. Яков Станиславович. Но в его тоне не было привычной злобы. Была… тревога. Тревога, которую она заметила еще вчера.

– Я… простите… – пробормотала Алиса.

– Что случилось? – он взял её за плечи, и его касание было не грубым, а крепким, отеческим. И слишком знающим.

– Шумы. Голова. Хочется выть, – выдавила она, и это была чистая правда. Боль запульсировала с новой силой, синхронизируясь с низким гулом.

– Капли? – Он оглянулся, как вор, проверяющий, нет ли свидетелей.

– Кончились. Кот разбил.

– Срочно нужны новые. Идём.

Он почти потащил её из университета, его широкие шаги заставляли её бежать рысцой.

– Сава тебе уже нашептал всякого, да? – спросил он на ходу, даже не пытаясь скрыть, что он в курсе всего.

– Наговорил, но ничего не объяснил.

– Такова наша доля, – вздохнул профессор. – Но держись. Бабушка бы тебя защитила. Жаль, её нет.

Они спустились в метро. На Кропоткинской профессор повел её к обычной, заурядной аптеке с вывеской «Здоровье». Алиса разочарованно вздохнула.

– Здесь не менее интересно, – буркнул он и зашёл внутрь.

У кассы он не стал предъявлять рецепт.

– Мне нужно изготовить лекарство. По старому заказу. Для Любови Прокофьевны.