Индира НеГанди – Изобретая несчастье. Кто обо что ломается (страница 3)
– Отлично, – она зачерпнула полную ложку каши.
– Какая-то ты поникшая, – в душу лезть я не люблю.
Но иногда человек хочет поделиться, а не знает, с чего начать.
– Всё в порядке, – отмахнулась она и с аппетитом взялась за вторую ложку. – А ты почему не на работе? – спросила Тоня с полным ртом и уставилась на меня смеющимся взглядом.
– Я? Да так.
– А? Говори громче, здесь шумно.
– Да просто, – отмахнулась я, нервно хихикнув. – Ты же меня знаешь…
– Да. А ещё я знаю Степана Федоровича. Это не Евгений Арсеньевич. Раз ты «гуляешь», значит, причины веские.
– Ох, Тоня. В качестве следователя ты бы принесла стране большую пользу.
– Не уверена, – хитро улыбнулась она, расправившись с кашей и придвинув омлет.
– Андрей улетел в командировку.
– Да? – Тоня приподняла брови. – Ты вчера об этом не говорила.
– Я вчера об этом и не знала.
Я раскрылась полностью.
Тоня, почувствовав, что проблема не придумана, а реальна, перестала жевать.
– Когда началось? – строго спросила она.
– Что началось? – я почувствовала себя провинившейся ученицей.
– Разрыв. Отдаление. Недопонимание. Скандалы. Что-нибудь из этого.
– С ним и не поскандалишь, – отодвинула я сэндвич, обнаружив полное отсутствие аппетита.
– А что тогда? – взглядом профессионала Тоня сверлила меня насквозь.
– Тоня, я не понимаю. Не знаю. Мне кажется, он отдаляется. Я ему мешаю…
– Тебе кажется? – брови снова взлетели вверх.
– Что ты имеешь в виду?
– Абсолютно ничего, – поторопилась отмахнуться Тоня. – Но именно так ты вела себя перед расставанием с Максимом.
Чёрт! Как она догадалась? Или я просто не умею держать проблемы в себе?
– А ты? – робко спросила я.
– Пытаешься сменить тему? – усмехнулась Тоня, расправившись с омлетом и подзывая официанта. – Утро было насыщенное. Была у врача. Долго с ним спорила. Выдохлась.
– У врача? С тобой всё в порядке?
– Американо, пожалуйста, – попросила она у официанта. – Со мной? Да. Врач сказал, так бывает.
– Что бывает?
– Не важно. Так бывает. Если тебя что-то беспокоит, запомни: так бывает, – широко улыбнулась Тоня и бросила грустный взгляд в окно.
Мой взгляд, не уступавший её в степени грусти, тоже упёрся в окно. Снежинки, медленно кружась на фоне украшенных гирляндами витрин, давали нам вдоволь погрустить.
Разошлись мы почти молча. Тоня – на тренинг, я – непонятно куда. Домой не хотелось. Я уже не чувствовала себя там комфортно.
«Пора искать квартиру», – издевательски шептал внутренний голос. Но я пыталась его игнорировать. Так быстро не сдамся.
Думала написать Андрею. Но что?
Я представила этот диалог. «Почему не сказал?» – «Ты не спросила». «Почему напился?» – «Захотел». И точка. Без точки. Просто – пустота.
Любой вопрос разбился бы об его предсказуемые и пустые пять слов. Можно ставить сколько угодно восклицательных знаков и недовольных смайликов. Он в ответ пришлёт не больше пяти слов и даже точку в конце не поставит.
Погрязнув в самокопании, я абсолютно случайно оказалась у дома Максима. Да, совершенно случайно села в метро именно в эту сторону. И совершенно случайно обнаружила в кармане ключи от нашей бывшей квартиры. Вот такая «неожиданность». Сама судьба велела навестить бывшего мужа.
Удивительно: мы расстались без ссор, но с момента развода не общались. Почему? Я погрузилась сначала в проблемы, потом в работу, потом в новые отношения. А он? Он даже старой бабушке, которая десять лет назад сдавала ему комнату, слал поздравления со всеми праздниками (даже с Днём флага!). Ей слал, а мне – нет.
И вот с этим набором непонятных даже для меня самой претензий я оказалась на седьмом этаже у знакомой, но позабытой двери.
Вместо того чтобы постучать, я сунула в замок свой ключ (почему я его не вернула, а он не потребовал – загадка).
Дверь не поддалась. Значит, заперта изнутри. «Почему Максим не на работе?» – удивилась я, а потом удивилась собственной наглости. И в этот момент услышала за дверью шаги. Хотела сбежать, но застыла.
Щелчок, скрип, удивлённый возглас.
– Карина?
– Максим, – виновато прошептала я и медленно помахала рукой.
Максим всё тот же. Немного лохматый, с добрым, чуть растерянным взглядом, который даже мой внезапный визит не изменил.
Но в этой картине было что-то не то…
– Максим, кто там?
Из-за его спины появилась белокурая макушка, а затем и вся она. Худенькая блондинка в шортах и ажурном топе (такими я Максима не баловала) с младенцем на руках. И она дала мне пощёчину.
Не в прямом смысле. Она просто стояла, хлопала глазами и смотрела то на меня, то на Максима, покачиваясь, как маятник. Но для меня это был удар под дых, пощёчина по силе дагестанского борца (не испытывала, но предполагаю). Я глотнула воздуха. Ещё. И ещё.
– Максим, всё в порядке? – шёпотом спросила блондинка, стараясь не разбудить ребёнка.
А я, чувствуя, что задыхаюсь, увидела открывающийся лифт и швырнулась внутрь, пытаясь спрятать от ничего не понимающего Максима потоки слёз.
– Карина, что случилось?! – он рванул к закрывающимся дверям, но тут-то мне повезло: лифт тронулся вниз.
Я ещё слышала его оклик.
– Дура! – выдохнула я сквозь слёзы. – Дура, дура, миллион раз дура! Зачем приперлась? Что искала? Ожидала увидеть Максима в слезах перед моими фотографиями? Почему я плачу? Потому что дура! – злости на себя не хватало.
Мне хоть немного понимания себя.
Мне нужно было бежать.
Чёрт, почему я не вернула ключи? Хоть бы повод был: «Пришла вернуть». Наконец лифт спустился. Вытирая слёзы и сопли, натягивая шапку, я выбежала из подъезда – и тут же почувствовала железную хватку на руке.
– Карина, – прозвучал обеспокоенный голос Максима. Судя по одышке, он сбежал по лестнице. – Ты в порядке? Тебе помочь?
Боже, Максим, я бы на твоём месте спустилась разве что дать пинка за вторжение в личную жизнь.
– Ключи, – выдавила я сквозь ком в горле, снова вытерла нос и, порывшись в кармане, протянула их ему.
– Ты пришла вернуть ключи? – удивился он.
– Угу, – промычала я, опустив голову. – Поздравляю с малышом, – прошептала ещё тише. – Ты же всегда об этом мечтал.
И тут я треснула. Разрыдалась. И была спасена его тёплыми, крепкими объятиями.