Индира Искендер – Плен (страница 38)

– Я уже сказала. Я хочу, чтобы ты развелся с ней!

– Этого не будет.

Альбике сжала голову и отвернулась от него.

– Ты ее любишь, что ли? – прошептала она. – Эту девочку, которая годится тебе в дочери? Почему она тебе дороже нашей семьи?

– Она не дороже вас, Бика. Зачем ты сравниваешь? Вы все мне дороги, я не хочу вас терять. Я хочу, чтобы все оставалось как есть. Когда ты не знала о ней, ведь все было нормально?

– Ты ее любишь?!

– Да. И тебя, и ее.

– Так не бывает! – закричала вдруг Альбике, ударив кулаками по столу. – Нельзя любить двоих одинаково!

Она уронила голову на стол. Эмран поднялся. Первый этап переговоров он счел законченным. Она явно не в состоянии сейчас обсуждать что-либо адекватно. Сколько еще предстоит таких этапов, пока Альбике не свыкнется с тем, что он женился снова? А ведь его и ее жизнь могла бы течь спокойно, если бы не влез Мика.

Кстати, о Мике… Вспомнив об источнике своих бед, Эмран повернул голову к двери. И обнаружил, что там стоят все четверо его детей. В их глазах читалось лишь осуждение. Ну да, он – плохой, довел их маму до слез. Сейчас они наверняка не помнят ничего хорошего из того, что он для них сделал, только осуждают, припоминают прошлые грешки.

Младший сын стоял позади всех, и осуждение в его глазах зашкаливало по сравнению с другими. Довольно! Эмран двинулся им навстречу, и они молча расступились, давая ему пройти.

– Мика, в мой кабинет, – бросил он через плечо. – Живо.

Едва дверь в кабинет за Микой закрылась, Эмрана посетила мысль выдрать его ремнем. Парень стоял у двери, то и дело исподлобья поглядывая на него, как в тот раз, когда Эмран отчитывал его за нападение на Зару. И вот опять он тут! Женить его, что ли, чтобы ему было куда растрачивать свою неуемную энергию?

– Карту и телефон на стол, – коротко сказал Эмран.

– За что?! – возмутился Мика, нарисовав на лице неподдельное удивление.

– А то ты не догадываешься?

– Если ты думаешь, что это я… – запальчиво начал сын.

– Я даже не думаю. – Эмран устало повел рукой. – Я знаю, что это сделал ты. Мне очень жаль, что у меня такой недальновидный сын, которому насрать на всех, кроме самого себя. Посмотри, до чего ты довел мать.

– Это ты ее довел!

– Разве она плакала все те дни, пока я был женат на Заре и она этого не знала?

– Все равно…

– Не все равно! – Эмран ткнул в грудь Мики пальцем. – Ты это сделал! Ты виноват! Ты хочешь поссорить нас? Ты хочешь, чтобы она ушла?

– Нет.

Мика стоял перед ним, поджав губы и опустив глаза. Не нужно было оканчивать психологический факультет, чтобы понять, что он осознает свою вину. Сайларов устало вздохнул. Слишком много переживаний за последние дни, и даже на ругань сил не осталось. Сейчас бы в объятия Зары, которая не целовалась с подставным парнем, или к Альбике, которая не знает о существовании второй жены… И просто заснуть.

– Пошел вон, – махнул он рукой на Мику. – Ты уже натворил дел. Надеюсь, это стало тебе уроком не лезть, куда тебя не просят. Если я узнаю, что ты снова пытаешься настроить против меня мать, клянусь, я этого так не оставлю. Я не шучу. Ты пожалеешь об этом.

Мика, все так же глядя в пол, повернулся, чтобы выйти.

– Карту и телефон, – напомнил Эмран.

Кажется, он услышал, как тот скрипнул зубами от злости, но это его не волновало. Мика швырнул смартфон на его рабочий стол.

– Карта в бумажнике. Сейчас принесу, – буркнул он и вышел.

Эмран почувствовал, что теряет контроль над младшим сыном. Мика все еще побаивался его, раз попытался скрыть факт доноса, но все же он был уже не маленький мальчик, которого в наказание можно шлепнуть или поставить в угол. Много ли еще пройдет времени, прежде чем он взбрыкнет по-настоящему, не опасаясь никаких последствий? Пусть конфискация карты и телефона послужит ему уроком, что все же пока рано думать о революции. Оставалось только надеяться, что теперь в Мике включился здравый рассудок, он отбросит лопату и перестанет рыть сам себе могилу.

Глава 27

Несколько дней все было почти как прежде. Эмран стабильно возвращался с работы в загородный дом, где его ждал вкусный ужин и самые разнообразные взгляды домочадцев. Мика, само собой, источал почти радиоактивное негодование. Надим вел себя подчеркнуто вежливо и отстраненно – в общем, как обычно, с тех пор, как ему запретили жениться на его девушке. Взгляд Сати сочился почти таким же ядом, как у младшего брата, но иногда она забывалась и становилась прежней, не умея долго злиться. Лаура не смела косо смотреть на отца. Даже если она и не одобряла его поступок, это чувство оставалось внутри, загнанное достаточно глубоко, чтобы не пролилось ни капли. Кроме того, ее отвлекали собственные сердечные дела.

Альбике – отдельная тема. Она то пускала слезу, то пыталась вести себя холодно, то, наоборот, строила из себя заботливую домохозяйку. Ледниковый период включался внезапно и длился неопределенное время. Эмран понимал, что она пытается найти «волшебные» кнопки, надавив на которые, она смогла бы вернуть его себе целиком. Он не ругался, выжидал, старался быть терпеливым – даже когда она в постели демонстративно отворачивалась к стене. Он не ездил к Заре, чтобы не провоцировать новый всплеск истерик и дать ей время смириться с ситуацией. Да и второй жене тайм-аут тоже не повредит – пусть помучается, подумает над своим недостойным поведением.

На пятый вечер Эмрану надоело созерцать спину Альбике. Он хотел кого-нибудь – ее или Зару. Ко второй жене он не ездил ради первой, так что она должна тоже пойти на уступки.

– Бика, – позвал он в темноте и потянул ее за плечо.

Альбике резко дернулась, сбрасывая его руку.

– Не трогай меня!

– Я имею право тебя трогать, – раздраженно сказал Эмран.

– Иди трогай ее! Теперь у тебя есть с кем поразвлечься.

– Ты хочешь, чтобы я поехал к ней?

Альбике вздрогнула, потом еще раз. Эмран понял, что она снова плачет.

– Ну что? Опять? – устало спросил он.

Плаксивость жены его удивляла и начинала утомлять. Эмран сильнее потянул ее за плечо, заставляя развернуться к нему лицом.

– Успокойся уже. Сколько можно переживать по этому поводу? Ты сама себя мучаешь.

– Прости, я ничего не могу с собой поделать… – ответила она, заглядывая ему в глаза. – Я не хочу быть одной из двух, Эмран. Я знаю, что наша вера допускает это, но мое сердце этого не вынесет. Ты женился на ней. Женился!

– Милая моя, – Эмран провел рукой по ее щеке, – ты должна меня понять. Перестань терзаться. Все будет как раньше, обещаю. Вы ни в чем не почувствуете себя обделенными.

Альбике снова всхлипнула. Эмран повел рукой дальше вниз, не собираясь сегодня отступаться, начал ее целовать.

– Эмран, я не могу… – прошептала она, слабо отвечая на его поцелуи. – Не могу…

– Бика. – Он отстранился, мысленно призывая на помощь последние крохи терпения. – У нас на носу свадьба дочери. Ты же не собираешься уходить, бросив ее в такой момент? Давай все обсудим после того, как закончится эта суета? А сейчас постарайся как-то взять себя в руки и не разрушать нашу семью ради нее, поняла меня?

Расчет был простой. До свадьбы Лауры еще почти три месяца. Альбике должна остаться и не бросать его в такой ответственный момент, поскольку знает, что Эмрану некогда этим заниматься. За это время она постепенно свыкнется с тем, что он иногда остается у Зары. Пока что больше времени все же придется уделять первой семье, но потом, когда Альбике успокоится, он поделит его поровну.

– Не плачь, моя хорошая, – сказал Эмран, снова целуя жену в губы. – Мы договорились?

Закрыв глаза, Альбике даже не кивнула.

Эта ночь напомнила Эмрану самые первые ночи, проведенные с ней, – будто он занимался любовью не с второй половинкой, а с резиновой куклой.

– Есть закурить?

– Ты же не куришь.

– Никогда не поздно начать.

Однокурсник, Игорь, усмехнулся и протянул пачку «Парламента». Мика зажал сигарету губами и чиркнул зажигалкой, прикуривая. Дым защекотал горло, затек в легкие, и он закашлял с непривычки.

– Тише, тише, – подал голос Хади. – Не затягивайся сильно.

Мика поежился, застегнул куртку и встал между двух товарищей, облокотившись на перила возле входа в институт. Он снова затянулся, уже слабее, и выпустил струю дыма себе под ноги. Обалденно.

С тех пор как отец отобрал карту и мобильник, его так и подмывало выкинуть что-то эдакое. Что-то, что Эмран не одобряет, но о чем скорее всего не пронюхает. Мика не так уж и страдал без конфискованных вещей. У него был запасной телефон, пусть и старой модели, и с треснутым экраном, и с другой симкой, а Надим подкинул денег на карман, пока все не рассосется. Но все равно он ощущал себя беспомощным и беззащитным, чуть ли не голым без столь привычных вещей. Да и дело было вовсе не в карте и трубке – дело в принципе. Отец вновь указал Мике его место, можно сказать, унизил этим наказанием, и это выбешивало.

Сигареты идеально вписались в концепцию легкой противозаконности. Мика со злорадством затянулся в третий раз, кайфуя от собственной дерзости, несмотря на кашель.

– По какому поводу? – вяло поинтересовался дымивший рядом Хади.

– Да херово все, – ответил Мика.

– Дела семейные?

– Типа того.