Индира Искендер – Плен (страница 26)
– Мамочка!
Девушка обняла Альбике и заплакала. Мика прекрасно понимал ее чувства, сам еле сдерживая слезы облегчения. Сердце все еще бешено стучало в груди, и от напряжения было не продохнуть, но… она была жива. Мика закрыл глаза, мысленно благодаря Бога за этот подарок. Вместе с облегчением пришла и новая волна уверенности в том, что он все же поступил правильно, и мать так же сможет выбрать единственно правильный путь – заставить отца выбросить из жизни непрошеную гостью.
– С тобой все в порядке, мам? – спросила Сати, опускаясь на колени перед кроватью, рядом с сестрой.
– Со мной?.. – Альбике умолкла, попыталась сдержаться и не смогла.
Как и много лет назад, из ее ясных, янтарного цвета, глаз полились слезы, и она прижала к лицу одноразовую салфетку.
Тут Мика заметил, что скомканные комочки салфеток покрывают почти всю ее постель, отражая степень тяжести нанесенного удара. У него никогда не получалось утешать, поэтому он остался беспомощно стоять в дверях.
– Что случилось? Почему ты плачешь? – спросила Лаура и бросила на брата многозначительный взгляд.
– Он опять… – Альбике уже не сдерживала рыдания. – Опять! А я-то, дура, думала, что он перестал шляться по бабам! И там написано, что, возможно, он заключил с ней религиозный брак! Брак! То есть они пишут, что он взял вторую жену! И теперь это во всех группах, во всех каналах! Теперь все знают, какой он кобель и какая я идиотка!
Лаура все еще обнимала мать, поглаживая ее по спине, как ребенка, и бормотала дежурные слова утешения.
– Я не переживу этого… За что? Я всегда старалась сохранить семью, прощала… Думала, мужик, что с него возьмешь… Перебесится…
– Ну мам. Перестань. Он того не стоит, – сказала Сати, заглядывая матери в глаза.
– Если он и правда женился снова, – продолжала, рыдая, Альбике, – я не смогу этого вынести! Там, на фото… Какая-то девчонка. Девчонка, клянусь! Куда мне с ней тягаться…
– Мама, ты у нас самая лучшая! – воскликнула Лаура.
– Как ваша мать – да. Но не как жена. – Альбике покачала головой, отбросила очередную промокшую насквозь салфетку и достала из пачки другую. – Я ни на что не гожусь! Променял меня на малолетку, кобель!
Мика, не в силах больше это выносить, тихо вышел из комнаты. Он ничем не мог помочь и решил оставить сестер успокаивать мать. Спустившись обратно в кухню, он включил свой телефон, нашел публикацию и пробежал по ней глазами. Сначала в ней упоминался Иванов, владелец известной сети ресторанов, которого уже не раз замечали в сопровождении другой женщины, несмотря на наличие жены и ребенка. Потом шел Баришвили, он, по счастью, успел развестись, и его встречи с молоденькой моделью в принципе не считались преступлением. Потом шел небольшой осторожный абзац-перебивка со слухами о том, что глава кое-какой республики имеет неустановленное число женщин и от каждой у него по паре детей. Его отец, Эмран Сайларов, занимал призовое третье место. Два длинных абзаца повествовали о том, что Сайларов также был замечен в обществе неизвестной молодой девушки, которая не приходилась ему родственницей.
«…По неподтвержденным сообщениям, Сайларов заключил со своей спутницей религиозный брак, который, впрочем, не признается российским законом и не придает отношениям законный статус. Однако ничто не может помешать бизнесмену сделать свою новую пассию официальной женой, так как его первая жена также не состоит с ним в зарегистрированных отношениях. Кто же тогда будет считаться любовницей Сайларова?»
А вот это была новость. Мика несколько раз перечитал последнее предложение, не веря своим глазам. Автору удалось узнать то, чего не знал он сам, – что у отца с матерью нет регистрации в загсе! Да уж, человек на совесть поработал над материалом.
– Вот черт, – прошептал Мика, хотя еще не понимал, плохо ли это, и если плохо, то просто фигово или жуть-кошмар.
Намек автора статьи, что его мать могут счесть любовницей, ему совершенно не понравился.
Дальше Мика читать не стал. Чужие любовницы его не интересовали. Он надеялся, что корреспонденты смогут выяснить, кто эта телка, – никогда не помешает знать о своем враге побольше. Увы, ни имени, ни тем более фамилии статья не сообщала, только черно-белое фото не слишком хорошего качества. Парень вгляделся в профиль девушки. Она кого-то ему смутно напоминала, но он за день просматривал столько профилей в социальных сетях, со столькими людьми общался, что впору было ошибиться или с кем-то ее спутать.
– Зара, – вдруг произнес вслух Мика. – Он назвал ее Зара. Уже хоть что-то…
Мика отбросил газету в сторону. Пожалуй, он все равно ее придушит, даже если мама не наложила на себя руки. Если бы только убийством действительно можно было вернуть покой в их семью.
Пока он копался в холодильнике в поисках жратвы, сестры с мамой спустились вниз. Альбике еще не совсем успокоилась, но первая волна истерики, в которой они ее застали, начинала спадать. Но это – лишь первая волна, а сколько их еще будет?
– Я ничего не успела приготовить, – извиняющимся тоном сказала мать. – Когда мне скинули… – она брезгливо ткнула пальцем в телефон, – я потом уже не могла…
– Да брось, ма! Мы сейчас все сделаем! – воскликнула Сати и принялась за готовку.
Альбике присела за стол. Мика сконструировал себе бутерброд и уселся напротив. Мама оглядывала детей полными слез глазами и качала головой.
– И чего ему не хватало? – снова начала она, и у Мики кусок бутерброда застрял в горле. – Прекрасные дети. Я всегда старалась, чтобы в доме все было… Уютно. Всегда старалась…
Она умолкла и потянулась за очередной салфеткой. Вспомнив юное личико и аккуратную фигуру второй жены, Мика подумал, что для мужчин не все счастье заключается в детях и вкусной еде, но обсуждать эту тему с матерью, разумеется, не стал.
– Что мне делать, если это правда? – прошептала Альбике. – Что мне делать?
– Да разведись ты с ним! – не оборачиваясь, сказала Сати, нарезая картошку.
Мама вздрогнула от этого совета и недоверчиво посмотрела на дочь.
– Сати, что ты такое говоришь! Как я могу с ним развестись?
– Ну как. – Девушка взмахнула ножом. – Пойди в загс и подай заявление. Или как там это делается?
– Но у нас не было загса. Не было необходимости… У нас только религиозный брак. Ты ведь знаешь, для нас это важнее, чем регистрация.
– Так это еще проще, – беззаботно сказала Сати. – Значит, ты можешь просто уйти.
– Уйти? – переспросила Альбике и посмотрела на остальных.
– Ну да. Так разве нельзя?
– Кажется, нет. Он должен дать мне развод.
При этих словах мама вдруг разразилась новыми рыданиями. Мика с трудом дожевал бутерброд, залил ком в горле стаканом воды. Он чувствовал себя не в своей тарелке не только из-за маминых слез, а больше из-за того, что он был их причиной. Пусть и косвенной. Он встал из-за стола в надежде незаметно ускользнуть из кухни.
– Я не могу. Я не хочу от него уходить, – снова бормотала Альбике. – Мы же семья. Мы любим друг друга…
– Господи, мама! – взорвался Мика. – Он об тебя ноги вытер, а ты говоришь о любви? Очнись наконец! Он женился на другой. Это так проявляется его любовь к тебе? Вот уж реально кобель!
– Не смей так говорить о своем отце! – Альбике хлопнула рукой по столу и гневно посмотрела на сына. – Какой бы он ни был муж, это не дает тебе права о нем так выражаться!
Мика закатил глаза к потолку. Так и знал, что не стоит открывать рот.
– И потом, это еще не точно, – продолжала мать. – Может, он и не женился вовсе. Может, это вообще все неправда. Сейчас мало ли чего понапишут. И этот сделают… Фотошоп.
Она решительно высморкалась в салфетку. Отрицание факта – отличная позиция. Мика перевел взгляд на сестер, те пожали плечами. Альбике, очевидно, понравилась эта мысль, и она уже бодрее встала из-за стола и начала помогать Сати рубить салат.
– Ну а если не утка? – спросила та.
– Все вранье! – отрезала мать. – Не верю я этим интернетам.
– Но Мика ее видел. Она была у папы в квартире, когда он туда поехал.
Альбике ошарашенно уставилась на сына.
«Спасибо тебе, Сати», – передал Мика гневным взглядом сестре.
– Это правда?
– Да, – нехотя ответил он.
– Вот именно ее?
– Да, мам, именно ее.
– Когда это было?
– Около месяца назад.
Мать с минуту смотрела на Мику. Какая-то часть ее разума, видимо, пыталась найти достойное объяснение присутствию одной и той же посторонней девушки в квартире ее мужа и на фото в статье. Когда все попытки оказались тщетны, Альбике отшвырнула в сторону огурец и с каменным лицом прошагала мимо них прочь из кухни. Мика и девушки снова испуганно вслушивались в ее шаги наверх и затем – в тишину.
Однако буквально через минуту тишина была нарушена, и снова раздались шаги. Альбике, уже одетая в уличную одежду, стояла на пороге кухни.
– Поехали.
Мике не нужно было спрашивать, куда она так резко собралась. Отличная идея проверки, если бы не одно «но».
– У меня нет ключей от квартиры, – хмуро сообщил он. – Отец запер их в сейфе после того, как я на нее наткнулся.
– Двадцать шесть, восемь, семнадцать, – холодно сказала Альбике. – Ваши даты рождения. Жду тебя у машины.
Повторяя про себя код, Мика направился в кабинет отца. Даты рождения. Как трогательно. Промелькнула шальная мысль перешифровать сейф, но отец юмора не оценит.
Когда Мика набрал шифр и открыл небольшую, но массивную дверь, его сердце на секунду замерло, а по коже пробежали мурашки. Нет, ключи были на месте. Вот только вместе с ними, парой пачек наличности, несколькими конвертами и документами в сейфе лежал пистолет.