INDIGO – Третий. Том 6 (страница 35)

Есть ещё хочется, — констатировал я. За последние сутки я съел одну сухую печеньку, которую нашёл в ящике стола, когда привязывал к нему верёвку. Это не еда. Это насмешка над едой.

Кредиты у меня ещё были. Включил планшет, определил своё местоположение и нашёл ближайшую остановку аэроэкспресса — три квартала. Терпимо.

По дороге переключил плащ — сменил ночной тёмный режим на песочно‑бежевый. Лучше было бы уехать утром, когда народ валом шёл на работу и я растворился бы в толпе совершенно. Но я просто проспал.

Нога болела — терпимо, если не думать. Я старался не хромать, ставить ногу аккуратно, распределяя вес. Медленно, но верно добрёл до остановки. Сел в первый же подъехавший вагон, накинул капюшон, устроился у окна и позволил аэроэкспрессу везти меня куда угодно.

А куда мне надо?

Ответ пришёл сам собой. Я давно туда собирался — просто не было подходящего повода. Теперь повод появился: мне нужно было укрытие.

База Бари.

Сменил вагон и направился туда. Маршрут помнил хорошо.

По пути наткнулся на небольшой магазинчик — из тех, что торгуют всем подряд: от сухих пайков до запасных деталей к бытовой технике. Купил десяток армейских рационов в вакуумной упаковке и три упаковки игл для винтовки, совместимых с моим оружием.

Базу я нашёл без труда. Занял позицию в канаве около дороги — глубокой, поросшей травой по краям, с хорошим обзором на проходную. И методично снял три камеры, установленные над воротами.

Глава 18

Из проходной никто не вышел.

Подождал. Снял ещё две камеры на периметре, на углах забора.

Снова никакой реакции.

Странно. Любая нормальная охрана после потери пяти камер должна была поднять тревогу. Хотя бы выслать кого‑нибудь посмотреть.

Почесав затылок, я ещё подождал — минут двадцать, пока не начало темнеть. Небо над городом медленно меняло цвет с серо‑жёлтого на тёмно‑лиловый, зажигались первые фонари. Из проходной так никто и не появился.

Тогда я встал, подошёл к проходной и подёргал дверь.

Заперто.

Тогда, недолго думая, я перемахнул через забор рядом с проходной — там, где он был пониже, — и приземлился на территорию базы.

Только ветер сейчас гулял по нынешней территории базы наёмников. Он гнал рыжую пыль, заметал следы в проходах между постройками.

Стоял у проходной и осматривался.

База наёмников Бари — вернее, то, что от неё осталось.

Стальные ворота гаражей были выломаны — не аккуратно вскрыты, а именно выломаны или вырваны, варварским методом. Сейчас они висели на одних петлях, время от времени скрипя под напором ветра, издавая тот тоскливый звук, какой бывает у всего брошенного и забытого.

Немного приоткрыв один из гаражных боксов, я сразу понял: здесь всё вывезли до меня. Голый пол в разводах масляных пятен, пара ржавых болтов в углу — вот и всё, что осталось от имущества наёмников, которых я знал.

Но меня интересовала оружейка Бари.

Оружейная комната располагалась в торце первого этажа, за двойной дверью с кодовым замком. Вернее, когда‑то располагалась. Дверь — массивная, стальная, которую я помнил всегда запертой, — теперь открыта нараспашку, слегка перекошенная, с вырванной напрочь петлёй. Кто‑то явно не утруждал себя сложностью взлома — просто взял и вырвал.

Большой железный шкаф, в котором Бари хранил оружие, с наклейками от каких‑то давних рекламных кампаний, стоял открытым настежь. На полу валялось то, что не сочли нужным забирать: треснувший пластиковый приклад от дробовика, несколько пустых магазинов, моток ржавой проволоки, инструкции к оружию, которого здесь больше не было. Всего остального больше не было. Кто‑то здесь побывал до меня и знал, что брать.

Вышел из оружейки и остановился на улице у двери. Встал, прислонившись к стене, и задумался.

И тут нахлынуло: парни сидели здесь — кто на бордюре, кто прямо на земле, — гоняли друг другу байки, ждали выезда. Галдели, ругались, смеялись. Они тогда приняли меня с Ори нормально, без лишних вопросов.

А теперь все они там, в песках. Остались там навсегда. Из всей той компании сюда вернулся только я. Ну и Ори — но его я вытащил, и, если бы не вытащил, он бы тоже там остался.

Мне стало грустно.

К Бари у меня было много вопросов. К остальным — нет. Они просто выполняли работу.

Злость проснулась быстро. Я вскинул винтовку, нашёл взглядом камеру у соседей — ту самую, в которую Бари когда‑то просил меня попасть, проверяя меня. Один выстрел — почти не целясь. Камера разлетелась. А я даже не почувствовал удовлетворения.

После этого направился на второй этаж — в офис, где никогда прежде не бывал.

На втором этаже тоже побывали. Вынесли практически всё. Остались лишь два старых дивана, потёртых до основания, с торчащими пружинами, и полукруглый столик между ними, весь истыканный ножами — чьё‑то развлечение. Обошёл весь этаж. Пустые комнаты — двери открыты, в каждой только пыль. Здесь когда‑то обитал Крит, которого я в глаза ни разу не видел.

Ничего от него не осталось. Ни запаха, ни следа.

Прошёлся по периметру, заглядывая в окна. Двор внизу был пуст. Только ветер гонял песок по бетону.

«Место неплохое, — решил для себя. — Можно здесь перекантоваться какое‑то время. А может, и дольше».

Остановился у окна. База была заброшена, но не разрушена. Электричество работало — лампы в коридоре горели. Водопровод тоже был исправен. И главное: кто будет искать беглеца в месте, которое уже обыскали и разграбили? Иногда самое безопасное место — это то, где уже побывали.

Устроившись на одном из диванов, я достал планшет. Уведомление от Ори пришло полчаса назад. Я смотрел на его имя в списке контактов несколько секунд, прежде чем открыть.

«Клим, если получишь это — не пытайся связываться. Эвакуируемся с базы. Финира арестовало СБ флота. Твоя напарница поёт в Мидланде как соловей, сдала всех. За тебя полмиллионная награда. Будь осторожен. — Ори»

— Вот дерьмо, — пробормотал я, перечитывая сообщение во второй раз. Потом в третий. Потом отложил планшет на колено и уставился в потолок.

Финира арестовали? Поёт как соловей?

По большому счёту, это само по себе ничего не значило: с начальником СБ флота они были старые друзья, и арест, скорее всего, прикрывал его от ненужных вопросов — всего лишь. Это означало одно: идёт расследование, и вся корпорация под подозрением. Вопрос только в том, кто именно это расследование проводит. А ещё — что меня теперь ищет не только Мидланд, но и половина планеты. За полмиллиона кредов люди начинают смотреть на соседей другими глазами.

Вариантов у меня было немного: сидеть здесь и ждать, пока меня найдут; или бежать куда глаза глядят; или думать. Сначала думать, потом действовать.

В одной из комнат второго этажа я задержался. Угловая, два окна: одно смотрело на дорогу, другое — во двор. Хороший обзор. Видно далеко. Я притащил и поставил диван так, чтобы сидеть у окна и видеть оба направления одновременно, прислонил к стене винтовку.

Достал сухпай, вскрыл упаковку. Жевал медленно, без аппетита, глядя на дорогу. Пыль. Горизонт. Марево от жары — и никакого движения.

Сколько здесь можно просидеть? Еды — дней на десять, может, чуть больше, если экономить. Вода — не проблема. Боеприпасы в порядке. Но рано или поздно кто‑нибудь появится: охотники за головами, полиция, просто любопытные. Нужно думать о долгосрочной перспективе.

Пока мне вначале стоит отдохнуть, прийти в себя.

Лёг на диван. Сон был чутким, поверхностным. Не сон даже, а что‑то между дрёмой и бодрствованием, когда слышишь каждый звук и каждый шорох заставляет открыть глаза. Ветер за окном. Скрип одной из гаражных дверей. Где‑то далеко — звук двигателя, проехавшего и утихшего.

В целом ночь прошла спокойно.

Утром встал с рассветом. Небо за окном было серым, с розовым мазком на горизонте — красиво, если бы было время любоваться. Снова обошёл базу. Тихо. Позавтракал пайком и занял пост у окна с биноклем.

День тянулся медленно. Вдалеке изредка проносились машины по дороге, поднимая короткие пыльные хвосты, но к базе никто не приближался. К вечеру я окончательно убедился: место действительно заброшенное. По крайней мере, на время.

Значит, можно планировать более долгое пребывание.

Но к третьему дню я уже понял, что так долго здесь не высижу. Не потому, что скучно или страшно, а потому, что сидеть и ждать — это не план. Полмиллиона кредов за голову — это уже не просто полиция. За такие деньги берутся профессионалы. Те, которые умеют искать и умеют находить.

Включил планшет. Просмотрел новости. Мидланд продолжал требовать моей выдачи, называя меня «опасным террористом» и «наёмным убийцей». Имперская закупочная корпорация всё отрицала, но как‑то вяло, без энтузиазма — видимо, у них хватало своих проблем.

Ори больше не писал. Либо не мог, либо не хотел рисковать.

Вечером я принял решение прогуляться. Не на базе же весь остаток жизни сидеть. Нужно было понять, что происходит снаружи.

Дождался полной темноты — не просто сумерек, а настоящей темноты. Выбрался с базы через дыру в заборе с северной стороны — её я нашёл ещё на второй день и сразу, для себя, отметил как запасной выход.

Ближайший бар находился недалеко — километра полтора по прямой, если идти вдоль разбитой дороги. Невзрачное место: пара десятков жилых домов, небольшой магазинчик и этот бар.

Подходил осторожно. Остановился в тени у угла здания — в пяти метрах от открытого окна, из которого тянуло дешёвым пивом, жареным луком и чужими разговорами. Прижался к стене и прислушался.