INDIGO – Третий. Том 6 (страница 37)

Вот и всё. Вариантов больше нет.

Поднял винтовку и уже привычным движением прижал приклад к плечу. Выбрал цели. Первая игла попала ему точно в грудь. Похоже, командир у них осел на песок, даже не поняв, что произошло: он медленно, почти бережно лёг на раскалённый асфальт. А я уже захватывал в прицел другого.

Остальные услышали слабый звук выстрела, заметались, пытаясь понять, откуда стреляют. Второй выстрел, третий — ещё двое упали.

— Снайпер! — заорал кто‑то надорванным, испуганным голосом. — В здании!

Этот крик разорвал тишину утра. Оставшиеся резко передумали осматривать территорию и кинулись к багги, пригибаясь и петляя. Четвёртая игла настигла водителя как раз в тот момент, когда он запрыгивал в машину: он завалился внутрь кабины неловким, перегнутым через сиденье телом.

Двое успели добраться до багги и укрыться за ней. Оба сразу открыли ответный огонь — плазмой, не целясь, просто в сторону здания. С такого расстояния попасть из бластера в конкретную цель в тёмном оконном проёме было практически невозможно, но я был не уверен, что они сейчас это понимают.

Времени у них не было.

В ответ я спокойно прицелился и дождался, когда один из них высунется из‑за укрытия, чтобы понять: там я ещё или уже поменял позицию. Голова, плечо — совсем ненадолго из‑за багги. Пятый выстрел. Попадание.

Последний понял, что дело плохо и что он остался один. Он что‑то прокричал, потом метнулся к водительской двери, попытался завести багги. Рука металась по панели в поисках электронного ключа.

Ключа у него не было. Ключ остался у того, у гаража, который умер первым.

Несколько секунд он лихорадочно шарил по панели, по карманам, по мёртвому телу напарника рядом. Потом выскочил из машины и рванул к воротам на своих двоих — последняя ставка, весьма отчаянная.

Шестой выстрел настиг его на полпути.

Наступила полная тишина.

Опустил винтовку и перевёл дыхание. Всё заняло совсем мало времени.

Подождал несколько минут, наблюдая в бинокль за телами. Никто не шевелился. Никто не пытался отползти, притвориться мёртвым, вызвать подмогу. Все мертвы.

Спустился вниз по тёмной лестнице, придерживаясь рукой за шершавую стену, и вышел на территорию базы. Жара снаружи была сильной. Подошёл, осмотрел первое тело — готов. Не останавливаясь, направился к багги.

В багги обнаружил три рации — все разные, — запасы воды в пластиковых канистрах, армейские пайки в вакуумной упаковке и, самое интересное, планшет без пароля с картами, на которых были отмечены районы поиска. Как я и думал, они действовали методично.

На одной из карт красными крестиками были помечены уже проверенные места — около двух десятков точек. База Бари тоже была отмечена, но просто кружочком. Видимо, «подлежит проверке».

Теперь этот кружочек можно было вычеркнуть. Но появятся новые поисковые группы — и рано или поздно кто‑то заметит, что эта группа не вернулась и не выходит на связь.

Обыскав тела, нашёл несколько банковских чипов, боеприпасы к нескольким типам оружия, один неплохой бинокль с цифровым увеличением и документы. Стал изучать их, присев на сиденье багги.

Большинство, судя по картам ФПИ, оказались не местными — с трёх‑четырёх разных планет. Судя по снаряжению, это профессиональные охотники за головами, привыкшие работать в любой точке освоенного пространства. Единственным, кто из них оказался местным, был бородач — я сразу узнал его лицо, хотя сейчас оно застыло в гримасе удивления. Именно он тогда в баре подбивал всех заняться моими поисками, размахивал руками, предлагал разделить вознаграждение, подстрекал. Теперь «отподстрекался». Именно он был у них главным, как я понял.

На планшете обнаружил мою фотографию — качественную, явно снятую камерой где‑то в городе, — и под ней подробное описание. Информации было много: рост, вес, приметы, предполагаемое вооружение, характерные манеры поведения, перечень известных навыков. Кто‑то указал даже мои вероятные тактические предпочтения: «Предпочитает дистанционный бой, избегает рукопашной, работает в одиночку». В ответ я только улыбнулся, вспомнив свой бой с падальщиками, когда я против них с одним ножом воевал.

Тем не менее кто‑то очень хорошо меня изучил.

Стало понятно: это не случайные наёмники, соблазнившиеся объявлением о вознаграждении. Кто‑то собрал досье на меня. Я даже подозревал, кто именно.

Меня мучил один вопрос: зачем им я? Если у них в руках Пилигрим? Впрочем, рассуждать особо было некогда. Требовалось заняться зачисткой территории.

Закинул тела в багги одно за другим — тяжёлая, неприятная работа, которую нужно делать молча и быстро. Засыпал все следы крови на территории и отогнал машину подальше от базы, в пустыню. Там выкопал неглубокую яму в песке, чтобы не было видно с воздуха, и присыпал тела. Пустыня умеет хранить тайны: через неделю от следов здесь ничего не останется.

На багги приехал обратно и спрятал её в одном из гаражей базы. Запер ворота. Смотрел на замок несколько секунд.

Теперь у меня был транспорт, дополнительные припасы и, возможно, несколько часов до появления следующей группы поисковиков. Немного.

Изучив карты более подробно — уже внутри, в тени, с кружкой горячего напитка из трофейного термоса, — понял масштаб проблемы. Вокруг было отмечено множество потенциальных укрытий: брошенные базы, фермы, законсервированные технические объекты. Все подлежали проверке. Работа была поставлена серьёзно, с ресурсами и терпением. Такое делают только за хорошие деньги. И делают, когда очень нужно.

Но у меня появилась идея.

Сидеть и ждать — не в моём характере. Вместо того чтобы прятаться и ждать, пока меня найдут, можно самому перейти в наступление. Охотники за головами работали группами, имели несколько баз.

Вечером изучил карты ещё раз. Несколько групп поисковиков базировались в городе и на одной крупной заброшенной базе — судя по количеству пересекающихся маршрутов.

С неё и начну.

Подготовился к выезду тщательно, не торопясь, и вечером выехал с базы Бари — возможно, в последний раз.

База охотников за головами оказалась примерно такой, как я и ожидал: полуразрушенное здание — приземистое и широкое, с сохранившейся крышей и выбитыми окнами на верхнем этаже. Когда‑то здесь, судя по всему, располагалась мастерская или небольшой завод: остатки кран‑балки торчали из проёма в стене, на бетонном полу у входа валялись ржавые детали каких‑то механизмов. Теперь это место использовали те, кто охотился на разумных.

Забор вокруг этого места был невысоким, с дырами в нескольких местах — совершенно не рассчитанный на серьёзную оборону, скорее обозначение границы.

Припарковав багги за небольшим холмом примерно в километре от базы, я взял бинокль и отправился на разведку пешком. Шёл медленно, используя рельеф: пригибался за дюнами, останавливался, наблюдал.

Первым делом изучил подходы и пути отхода: три входа через дыры в заборе на разных участках, один широкий проём — явно проездной — и несколько точек, откуда можно было уйти незаметно под прикрытием здания. При желании через несколько проходов можно было на багги как заехать внутрь, так и выехать. Это было хорошо — это означало, что место не ловушка.

В паре километров от базы виднелось недостроенное высотное здание — этажей семь или восемь, без стёкол, с торчащей арматурой. Хороший наблюдательный пункт. Но для стрельбы слишком далеко. Моя винтовка была точной, но не на такие расстояния: как я понял, эффективная дальность в полевых условиях составляла около четырёхсот метров — дальше начинало сказываться влияние ветра и гравитационный снос иглы.

Место для позиции выбирал долго и тщательно, обходя подходы с разных сторон. Нужна была дюна достаточно близко, чтобы можно было эффективно работать, но не настолько близко, чтобы меня заметил кто‑то из охраны (а она здесь была) или случайный взгляд из окна. В итоге остановился на невысоком песчаном холме примерно в трёхстах метрах от базы, чуть правее центра. Он был выше ограждения на полтора метра, что давало хороший обзор всей территории и большей части двора. Ветер дул слева направо, почти попутный.

Движение на базе было: несколько багги приезжали и уезжали в разное время, разумные входили и выходили из здания небольшими группами. Серьёзной активности не замечал — рутина, обычный рабочий день людей, занятых поисками. Ближе к вечеру активность усилилась: машины начали возвращаться одна за другой. Видимо, поисковые группы заканчивали смену. Этого я и ждал.

Значит, сейчас соберётся командование. Подведут итоги. Поставят задачи на завтра.

С наступлением темноты приступил к основной части плана. Осторожно подкрался к выбранной дюне с наветренной стороны — меньше шансов, что почуют запах, если у кого‑то здесь окажется хорошее обоняние, — прихватив с собой винтовку и несколько пластиковых пакетов с песком для упора. Выкопал неглубокую лёжку — ровно так, чтобы можно было лежать в полном горизонтальном положении, не поднимаясь над гребнем, проверил сектора обстрела. Угол обзора позволял контролировать весь двор и оба входа в здание.

Устроившись в позиции, накинул плащ‑хамелеон поверх. Ночь опустилась быстро: здесь, в пустыне, темнота приходила резко, почти без сумерек. Небо над головой было густым, тёмно‑синим, усыпанным звёздами двух систем — местного жёлтого карлика и далёкого, едва различимого голубого гиганта, который отсюда смотрелся просто яркой точкой.