INDIGO – На границе империй. Том 10. Часть 14 (страница 23)

Впрочем, судя по их действиям, мои противники быстро пришли к аналогичному выводу — что меня тоже просто так не достать обычным оружием. Наступила странная тактическая пауза.

Затем я отчётливо услышал характерный звук — это они извлекали свои боевые клинки из ножен, которые у них были надёжно пристёгнуты специальными креплениями к спинам боевых доспехов, точно так же как и у меня.

Значит, пришло время для ближнего боя. Понял я.

Против троих опытных бойцов, я точно не выстою на открытом пространстве, мрачно осознал для себя эту неприятную истину. Это значит в трюм отступать нельзя — это верная смерть.

Сейчас я держался на ногах исключительно за счёт действия аптечки, которую вколол себе несколько минут назад. Стимуляторы бурлили в крови, временно блокируя боль от множественных ран. Но время их действия ограничено.

Сражаться с ними я решил здесь, в узком коридоре, ведущем непосредственно в трюм корабля. Здесь, в этом тесном пространстве коридора, они физически не могли обойти меня со спины или зайти с флангов. Узкий коридор сейчас был за меня. У меня за спиной оставался последний шанс — это кормой шлюз, но я сильно опасался, что они его заминировали.

Адреналин вперемежку с мощными боевыми стимуляторами создавал странный эффект восприятия — превращал каждую секунду ожидания в целую вечность, искажал чувство времени. Мир вокруг словно замедлился, звуки стали приглушёнными, как под водой. Слышал собственное сердце — оно билось гулко, ровно, медленнее, чем должно. Стимуляторы регулировали ритм, не давая сорваться в панику. Каждый вдох ощущался отдельно. Каждый звук — скрип доспехов, шорох ткани, гул систем корабля — был отчётливым, ясным, как будто кто-то повысил чувствительность органов чувств до предела.

Первым в полумрак коридора шагнул массивный здоровяк — тот самый, кто проник на корабль первым. В его правой руке, обтянутой чёрной бронированной перчаткой с усиленными костяшками, был зажат длинный клинок — модель явно непростая, такие я встречал у оширцев, и насколько я знал, они были у них что-то вроде награды для хорошо отслуживших свою службу на флоте и в других местах. Лезвие сантиметров сорок пять в длину, с характерной зубчатой заточкой у основания. Монокулярный сразу определил для себя, по характерному свечению при заточке лезвия. Тусклый аварийный свет мрачно отражался на его лезвии красноватыми бликами, не суля мне ничего хорошего. Впрочем, коридор был узким и с длинным клинком в нём действовать гораздо неудобнее, чем с моими короткими.

Боец двигался уверенно, размеренно, без малейшей спешки и суеты, его тяжёлые бронированные ботинки цокали по металлическому полу коридора. Он не спешил, словно точно знал, что времени у него более чем достаточно, чтобы разделаться со мной, а потом покинуть станцию. В его плавных, экономных движениях читалась опасная профессиональная уверенность бывшего военного, того, кто прошёл через десятки подобных схваток и всегда выходил из них победителем.

Широкие плечи, бычья шея, типичный представитель элитных штурмовых отрядов решил я про себя.

Наёмник. Дорогой наёмник, — мелькнула мысль и мне вспомнился наш последний разговор с начальником СБ и Дедом. По экипировке и манере держаться — явно из какой-нибудь частной военной кампании. Таких дёшево не нанимают. Значит, кто-то действительно очень хочет моей смерти и готов за это платить.

Сам я стоял неподвижно, мне тоже торопиться было некуда, контролировал дыхание, и ждал. Пальцы крепко сжимали рукояти двух боевых клинков, ладони вспотели внутри перчаток, но хват оставался твёрдым. Адреналин пульсировал в крови.

Здоровяк сделал первый пробный выпад вперёд — быстрое движение, почти незаметный выброс клинка на уровне солнечного сплетения. Он явно проверял скорость моей реакции, оценивал уровень подготовки, искал слабые места в стойке. Типичная разведка боем, классический приём из учебника ближнего боя. Я лишь немного сдвинулся блокируя его выпад.

— Ну что ж, — посмотрим, насколько ты хорош, здоровяк. Посмотрим, кто из нас доберётся до своего следующего перерождения первым.

Он сделал ещё шаг, потом ещё. Расстояние между нами сокращалось.

Здоровяк замер в двух метрах. Его голова в массивном шлеме медленно наклонилась, словно он изучал меня, оценивал. Потом он слегка развёл руки в стороны — приглашающий жест.

Ну давай, посмотрим, что ты умеешь, — предлагал он мне первым начать.

И я принял вызов. Хотя и прекрасно понимал, что я совсем не в форме для ближнего боя. Который требовал большого количества энергии. Надежда была только на богатый опыт подобных схваток и что мне удастся с ними быстро расправиться, но в бой я совсем не торопился, обдумывая как победить их, потратив как можно меньше сил при этом.

Глава 12

Сумел легко парировать его клинок своим правым, отведя удар в сторону резким круговым движением. Металл встретился с металлом с характерным высоким лязгом, который эхом разнёсся по тесному коридору. Искры посыпались в полумраке яркими оранжевыми звёздочками, на мгновение осветив искажённое концентрацией лицо противника. Вибрация от удара отдалась болью в запястье — его сила была чудовищной, словно он вложил в этот пробный выпад вес всего своего массивного тела.

Одновременно с блоком, не теряя ни доли секунды, я сделал быстрый короткий выпад левым клинком — классическая контратака при бое на двух клинках. Целился в незащищённую зону под рёбрами, туда, где кончается бронепластина скафандра и начинается мягкая ткань. Всего пятнадцать сантиметров уязвимости, но этого достаточно для смертельного удара.

Если попаду — конец схватке, — отстранённо подумал я, чувствуя, как тело действует на автомате, выполняя заученные до рефлекса движения. Один точный удар в печень или селезёнку, и этот поединок можно было считать законченым, он быстро истечёт кровью.

Но боец оказался достаточно быстр, намного быстрее, чем я рассчитывал по его массивному телосложению. Он успел отступить на шаг назад, уходя от моего контрудара с поразительной для такой туши лёгкостью. Его ботинки со скрежетом заскользили по металлу, но равновесие он не потерял.

Впрочем, я всё равно успел задеть его самым кончиком клинка, тонкая красная линия появилась на скафандре чуть ниже рёбер, и несколько капель крови брызнули на пол. Царапина, не больше, но это только начало.

Увидев кровь на своём скафандре, но скорее почувствовав боль, мой противник дёрнулся, и что-то изменилось в его взгляде. Насмешливая самоуверенность сменилась холодной яростью профессионала, которого задели за живое. Он перешёл к серьёзной атаке: никаких больше проверок и разведок боем, никаких игр.

— Сдохни, ублюдок! — прочитал я по его лицу, сквозь стиснутые зубы, и клинок в его руке превратился в размытое серебристое пятно.

Мощные удары посыпались один за другим с возрастающей интенсивностью, методично тестируя мою оборону. Горизонтальный замах справа — я отбил его правым клинком. Диагональный удар сверху вниз — блокировал левым, едва успев подставить лезвие. Прямой выпад в горло — увернулся, дёрнув головой в сторону, почувствовав, как остриё просвистело в сантиметре от шеи.

Отбивал его атаки обоими клинками попеременно, руки работали в лихорадочном ритме, постепенно отступая вглубь коридора, уступая драгоценное пространство шаг за шагом. Тактическое отступление — единственный разумный вариант против физически превосходящего противника. Каждое столкновение клинков отдавалось острой, пульсирующей болью в моих свежих ранах, полученных ещё в предыдущей схватке.

Сколько ещё продержусь? — промелькнула паническая мысль. Минута? Две? Стимуляторы не вечны, организм на пределе.

Боевые стимуляторы, которые я вколол себе ещё до начала абордажа, продолжали держать меня на плаву, притупляя боль синтетическим химическим коктейлем — смесь эндорфинов, адреналина и нейроблокаторов заливала нервную систему искусственным спокойствием. Но я отчётливо чувствовал — нет, знал всем телом, каждой клеткой, — как мои физические силы неумолимо утекают с каждой прошедшей секундой, словно сквозь пробоину в корпусе корабля вытекает атмосфера в вакуум космоса.

Дыхание сбивалось, становясь всё более прерывистым и хриплым. В груди горело, лёгкие отчаянно требовали кислорода. Мышцы наливались свинцовой тяжестью.

Внимательно наблюдая за его техникой сквозь пелену усталости, анализируя каждое движение, я постепенно поймал характерный ритм его атак, вычислил повторяющийся движения. Вот он делает финт справа, потом настоящий удар слева. Снова финт справа — удар слева. Шаблон. У каждого бойца есть любимые связки, отработанные до автоматизма комбинации. Нужно было только дождаться.

Сейчас. Именно сейчас!

Я дождался очередного широкого выпада — предсказуемого, размашистого, рассчитанного на силу, а не на точность — и вместо привычного парирования, неожиданно шагнул внутрь удара, навстречу опасности, в мёртвую зону противника. Это было безумно рискованно, граничило с самоубийством, но действенно. Там, где его длинный клинок становится обузой.

Мой правый клинок резко пошёл снизу вверх по восходящей траектории, я вложил в этот удар всю оставшуюся силу, весь отчаянный гнев, всё желание выжить. Лезвие с хрустом прорезало броне защиту и вошло глубоко под рёбра противника, прорезая мягкие ткани с чавкающим звуком, который я услышал даже сквозь гул крови в ушах.