Инди Видум – Падение (страница 38)

Тот еще спал, но при моем появлении подскочил и сонно буркнул:

— Ты бы еще раньше приперся. Невыспавшийся маг — злой маг, в курсе?

Я чуть не расхохотался ему в лицо: наверное, он и не проснулся толком, если пытается на автомате мне грубить. Но сон для мага — дело действительно святое, поэтому я примирительно напомнил:

— Пока первые накопители не получились, придется два раза в день проверять. Делаю я это, когда удобно мне. Поэтому дрыхни с чистой совестью, я проверю и уберусь.

— Прям идеальная любовница поутру, — проворчал Серый и хмуро почесал не слишком волосатую грудь. — «Милый, я тебе завтрак под стазисом оставила и ушла».

Спать он не пошел, вместо этого внимательно пронаблюдал за всеми моими действиями, словно подозревал в чем–то. И зачем тогда было давать ключи? Заклинания оказались в норме, но я их подновил в неодобрительной тишине и пошел на выход.

Я уже почти открыл дверь, как решил просканировать лестничную площадку и обнаружил там пожилую женщину. Можно было, конечно, наложить пару иллюзий на дверь и отвод на себя, но я вспомнил про любовницу и не удержался от маленькой мести.

Ориентацию Серому я портить не стал и вышел из квартиры в образе весьма сексапильной штучки, из тех, что пожилые особы обычно называли проститутками за глаза, а иной раз и в глаза. Та, что стояла на площадке с громадной сумкой на колесиках, наверняка за словом в карман не лезла. Маленькая, плотная, совершенно седая, но выцветшие глазки смотрели грозно и замечали все вокруг: и короткую юбку, и яркий макияж, и шпильки, на которых не всякий удержится. Я бы лично и пробовать не стал, но иллюзия на то и иллюзия, чтобы показывать невозможное.

— Доброе утро! — жизнерадостно поздоровался я. Иллюзию на голос накладывать не стал, но постарался сделать его максимально похожим на женский.

— Ох… — она на меня воззрилась, как на пришелицу с того света, потом спохватилась и сказала: — Доброе, коли не шутишь.

— А для чего мне шутить? Мы теперь часто будем видеться.

Нос у бабульки заострился от любопытства.

— Никак Сереженька остепенился?

Я смущенно потупился и хотел было поковырять кончиком туфли пол, но решил, что это выход из образа.

— Не совсем, но я над этим работаю.

— Работаешь — это хорошо. А где? Раз уж в такую рань собралась на работу, наверное, где–то в бюджетной организации. Не в поликлинике ли? — оживилась она и выкатила в мою сторону свою монструозную сумку.

Так. Кажется, моя шутка вылезла мне боком: что бы я ни ответил, она наверняка найдет применение моей деятельности.

— Ой, я опаздываю, — фальшиво спохватился я и бросился вниз по лестнице.

Только внизу я вспомнил, что нужно было добавить постукивание шпилек по ступенькам, на которое топанье кроссовок совсем не похоже. Старушенция этого не отметить не могла.

— Магичка, значит, — донеслось мне вслед задумчивое. — Тоже хорошее дело. Зелья бодрящие — это раз…

Размах чужого воображения я узнавать не стал, нанес на себя отвод глаз, сбросил иллюзию и вышел из подъезда. Времени до начала занятий оставалось не так много, поэтому я побежал, параллельно гоняя магию по каналам. Занятие это уже стало настолько привычным, что иной раз я начинал его уже автоматически. Но оно того стоило: процесс изменения каналов и источника запустился и двинулся с такой скоростью, словно стремился наверстать за месяц упущенное за десять лет. Если бы сегодня мне замерили уровень, замеряющего он бы уже заинтересовал.

За квартал до школы я снял отвод и уже спокойно дошел, уверенный, что больше ни во что не вляпаюсь. И вот там–то прямо на входе меня отловил физрук.

— Елисеев! — рявкнул он мне в ухо и ухватил за плечо. — Ты почему на тренировки не ходишь?

— Я хожу, — обреченно напомнил я. — Трижды в неделю.

— По борьбе. А надо по бегу.

— У меня времени на ваши не хватает.

— Мозгов у тебя не хватает, Елисеев. У нас послезавтра соревнования, а ты ни на одной тренировке не был. Как тебя допускать к столь важным соревнованиям?

От фанатичного блеска его глаз стало не по себе. После того как мы выиграли этот злополучный кубок, успешно скрываться от физрука удавалось только потому, что я время от времени сканировал его ауру, но сегодня задумался, забыл — и вот результат.

— Так не допускайте, — предложил я.

— Все шутишь, Елисеев? Мне ваши шуточку, знаешь, уже где стоят? — Он провел рукой по шее жестом, которым намекают на перерезывание горла врагу. — Вот тут. Чтобы сегодня был на тренировке. Она сразу после вашего последнего урока. Час родной школе можешь выделить, занятой ты наш.

— Да зачем мне ваша тренировка? Я и без того бегаю ежедневно.

— А взаимодействие с командой? Нам важно что, Елисеев? Чтобы вы четко знали всех своих сокомандников и не передавали эстафетную палочку кому попало.

— Дмитрий Семенович, у нас школа не для дебилов, — напомнил я.

Он поперхнулся аргументами, которые хотел передо мной выложить, грозно посмотрел и выдал:

— Елисеев, не спорь, если хочешь положительную оценку по физкультуре.

Положительную оценку я хотел, тут он меня уел.

— Приду, — нехотя выдавил я.

— Вот и ладненько, — обрадовался физрук и сразу меня отпустил.

Но обрадовался я рано, потому что на меня тут же налетела Полина и, злобно прошипев: «И что это было?», ущипнула за руку. Щипок был весьма болезненным, в том числе и для моего самолюбия: мог бы уже запомнить, что она непредсказуемая особа и держать щит с ее стороны.

— Ермолина, еще раз так сделаешь — останешься недоучкой. Я тебе учитель или где?

— Учитель, — неохотно согласилась она. — Но тебе никто не дал права лезть в мои сны, понял?

— Ермолина, не ори. Видишь, как на нас смотрят?

На нас действительно поглядывали с любопытством, но Полина на мое замечание не отреагировала.

— Пофиг. Пусть смотрят, если других дел нет.

— Решат, что ты мне сцену ревности закатываешь, — меланхолично заметил я.

— Дурак ты, Ярослав! — вспыхнула она. — Лучше объясни, что это такое было ночью. Только не надо вешать лапшу на уши, что мне приснился кошмар.

— Я — и вдруг кошмар* – оскорбился я.

— Там от тебя только голос был, а лицо и вообще все — совсем другое, — неожиданно ответила она.

Упс, вот это серьезный прокол. Я настолько привык ходить в снохождении в своем виде, что и к Полине пришел на автомате. Айлинг бы сейчас гнусно захихикал и сказал: «Ничему тебя жизнь не учит, мальчик мой», а потом стукнул бы заклинанием поболезненней, таким, чтобы до самых кончиков нервов проняло, и добавил: «Маг должен продумывать все. Не бывает неважных деталей, бывают плохие маги». Но Айлинга тут не было, поэтому я решил сделать хорошую мину при плохой игре.

— Может, это мой идеал? То, к чему я стремлюсь в будущем. Видишь ли, Ермолина, при таком визите в чужое сознание можно принять любой вид.

— Стремись к чему–нибудь другому, — неожиданно ответила она. — Этот идеал уж больно стремный.

— С чего вдруг стремный? — искренне возмутился я.

Илинель, не будь она к ночи помянута, всегда говорила, что я красивый. Хотя ей соврать, конечно, ничего не стоило. Она наверняка говорила то же самое и Дамиану.

— Не знаю, — Полина пожала плечами. — Весь какой–то темный и мутный. Ты симпатичнее. — Она окинула меня каким–то взрослым оценивающим взглядом и добавила: — Но ты так и не ответил, что это было.

— Видишь ли, Ермолина, это один из способов магического общения.

— То есть я тоже могу прийти в твой сон?

— Можешь, — подтвердил я. — Если позволю. И не обязательно в сон. Для общения нужно входить в специальное состояние. То есть ты чувствуешь вызов и отвечаешь или не отвечаешь на него. А то и вообще можешь блокировать нежелательного абонента.

— То есть я могу заблокировать тебя?

— Нет, — расстроил я ее. — Ученик не может заблокировать учителя. Особенность клятвы. Но если тебе не нравится, что я прихожу в твои сны…

— Мне не нравится, — перебила меня Полина.

— То могу не приходить, — оскорбленно сказал я. — Или приходить только в случае крайней нужды.

В некотором роде я ее даже понимал: сны бывают такими, о которых даже рассказывать по доброй воле никому не станешь не то что показывать. У нее, конечно, все было прилично, но кто знает, что я увижу в следующий раз?

— Которую ты будешь определять сам? — скептически уточнила Полина. — Нет уж. Лучше не приходи вообще. Точнее, лучше научи меня этому способу общения, чтобы я могла решать сама, общаться с тобой или нет.

Прозвенел звонок, чем я и воспользовался, не ответив ни да, ни нет на ее просьбу. Практика несложная, но тогда уже Полина будет дергать меня по ерунде или пытаться попасть в чужой сон. В сон ей, конечно, не попасть. Мой. А вот в сон сестры — запросто. И тогда Мальцевы могут узнать, что в чужой сон может забрести посторонний, как к себе домой. И история с Андреем Мальцевым заиграет новыми красками.

Но Полина устроилась опять за моим столом и начала ныть на каждой перемене, поэтому я пообещал показать, но не сегодня, и не завтра, а когда она начнет показывать хорошие устойчивые результаты.