Имре Тренчени-Вальдапфель – Мифология. Фантастические истории о сотворении мира, деяниях богов и героев (страница 82)

Римляне хранили память о Янусе и Сатурне как о самых древних италийских богах, а о сатурналиях — празднике Сатурна — как о самом древнем институте римской религии. Совместное господство Януса и Сатурна римляне относили к переходному времени между первобытной и исторической эпохой. Более поздний представитель римской теологии, Макробий, свидетельствует, что фронтон храма Сатурна украшали тритоны. Почему? Макробий знает только, что хвосты этих тритонов скрывались в земле так же, как уходит в безмолвие неизвестности время, предшествующее царствованию Сатурна. С Сатурна начинаются упоминания об исторических событиях; иначе говоря, с упоминания о Сатурне начинается история. Если искать в Сатурне и Янусе двух смертных царей, царствовавших в древности, память о которых сохранила мифология, то это будет даже не евгемеристическая тенденция, характерная для римской мифологии, а настоящий евгемеризм, то есть претенциозные рассуждения и непонимание сущности мифа. Рационализму Евгемера, внедренному Эннием, следуют те римские ученые, которые видят в образе двуликого Януса лишь символическую характеристику проницательного царя, наблюдающего за всем, что делается вокруг него, позади и впереди. Связь Януса с открытыми дверями они объясняют тем, что во время справедливого правления этого царя каждый дом был в безопасности. Хранение государственной казны в храме Сатурна, по мнению евгемеристов, свидетельствует о том, что во время правления Сатурна в Италии не было воровства. Однако первичность Януса и Сатурна следует отнести не к исторической, а к мифологической хронологии. Эти боги не потому стоят первыми в ряду италийских богов, что некогда их признали самыми древними богами, а культ их и праздники — самыми ранними религиозными установлениями Италии, а просто потому, что они олицетворяют всякое начало; ведь самая существенная черта их — стоять в начале чего-либо. Сатурн по самой своей мифологической сущности олицетворяет начало всего исторического развития человечества. Янус же олицетворяет начало каждого отдельного периода истории и каждого нового предприятия. Римский праздник в честь Сатурна — сатурналии — является воспоминанием о счастливом золотом веке, о первоначальном периоде истории человечества; этот праздник в известной мере хранит воспоминание о первобытном коммунизме.

Каждая из затронутых тем имеет свою греческую предысторию, но у римлян чувство времени играет гораздо большую роль, чем у греков. Первоначальное тождество Сатурна и греческого Крона ни на минуту не может вызвать сомнения. Мы знаем, что, согласно самому общеизвестному варианту мифа, Зевс низринул Крона, бога, которого почитали люди золотого века, прямо в глубины Тартара. Но в Риме приобрел большую популярность другой вариант мифа, согласно которому Зевс направил лишенного власти древнего бога в Италию, чтобы он продолжил там золотой век. Миф о золотом веке в Италии первоначально был греческим мифом, принадлежащим к числу тех мифов, в которых рассказывалось о счастливых племенах, живших на границах известного грекам мира. Таким мифическим окраинным народом, принимающим на своих пирах богов в качестве гостей, у Гомера являются эфиопы, живущие на востоке и на западе. К числу таких народов относятся и гипербореи, живущие на далеком севере и на территории нынешней Венгрии. Их посещает Аполлон. Италия также манила первых греческих колонистов своей отдаленностью, с которой они связывали счастливую жизнь; они называли Италию Гесперией, то есть страной захода солнца или страной вечерней зари, и представляли ее в виде чудесного плодового сада. Согласно этому мифу, Янус, царь Гесперии, принимающий бога-изгнанника Сатурна, не кто иной, как представитель мифического счастливого окраинного народа, оказывающего гостеприимство богам. Отсюда следует, что миф, согласно которому царь Янус тепло принимает прибывшего на корабле Сатурна и добровольно делит с ним свою власть, не мог возникнуть нигде, кроме Греции, ибо географический кругозор греков перед колонизацией Южной Италии на западе ограничивался Италией. В географических представлениях, отразившихся в мифах, такая отдаленность всегда имеет двоякий смысл: с одной стороны, миф помещает на границах известного мира народы, живущие в вечном блаженстве, а с другой стороны, указывает на смертельную опасность, таящуюся на окраинных землях Италии и примыкающей к ней Сицилии, соприкасающихся с потусторонним миром. Последнее указание содержится, например, в мифах, которые заводят сюда Одиссея. Уже в «Одиссее» приключения главного героя, сопряженные со смертельной опасностью, обычно локализуются в этих краях. Согласно одному из мифов цикла «Одиссеи», именно в Италии находит в конце концов смерть герой, начавший новые приключения уже после счастливого возвращения домой. Для сущности географических представлений мифов характерно, что в той мере, в какой новые открытия расширяют границы известных или даже колонизованных территорий, мифические окраинные земли все далее отодвигаются по направлению к некоему небесному краю. Со временем роль мифического Запада перешла от Италии к Испании и даже к островам Атлантического океана. Так что если бы миф о пребывании Сатурна в Италии остался просто греческим мифом, то, пожалуй, ореол таинственности не закрепился бы за Италией, разведанной греками в процессе исторического общения с ней. Однако прежде, чем это могло произойти, италийцы заимствовали миф (о пребывании Сатурна в Италии) у греческих колонистов, которых влекли в неизведанные дали одновременно как желание побывать у сказочных народов, живущих в вечном блаженстве, так и жажда опасных приключений в далеких краях, граничащих с потусторонним миром. Миф о Сатурне, типичный миф об окраинных народах, сохранив мифическую оболочку, полностью изменил свое значение, превратившись в мифологическое выражение римского патриотизма.

В этой связи следует сказать также о женской паре Сатурна. Женой Крона была Рея, с которой римляне любили отождествлять малоазийскую мать богов, Кибелу. Так вследствие отождествления Крона и Сатурна систематизирующей теологии пришлось поставить рядом с Сатурном Кибелу. Однако известна и традиция, расходящаяся с этой точкой зрения. Согласно этой традиции, женой Сатурна была Опа, одна из помощниц Земли, олицетворяющая ее материнскую сущность. Опу представляли сидящей на земле и касающейся земли руками. Сатурна вместе с его женой считали зачинателем земледелия, выращивания хлебных злаков и плодоводства. Один из его атрибутов — орудие, с помощью которого был искалечен Крон, в Италии превратилось в орудие, характеризующее Сатурна как бога земледелия, в серп или виноградный нож. Вероятно, и в данном случае не обошлось без каких-либо греческих предпосылок, так как, например, в Кирене, городе греческих колонистов в Африке, во время торжеств в честь Крона участники празднества украшали голову венками из веток смоковницы и дарили друг другу медовые лепешки, чтя бога как созидателя меда и плодов. Но в Италии, или, как ее называли, «в земле Сатурна», эта черта получила более полное развитие. Здесь Сатурна почитали как благодетеля отчизны италийцев, достойного супруга Матери-Земли. Сатурн впервые улучшил благодаря прививкам плодовые деревья, облегчил жизнь людей, заложил основы культуры. О людях золотого века известно, что они не знали земледелия. Человек золотого века довольствовался тем, что производила не тронутая человеческой рукой девственная земля. Логическое противоречие в данном случае заключается в том, что тот самый Сатурн, который научил людей земледелию, одним только своим появлением продлил существование золотого века в Италии. При изучении мифологии именно это противоречие ценно для нас, ибо оно убедительно свидетельствует, что здесь перед нами не только ученая латинизация греческого мифа, так как в этом случае создатель мифа мог бы устранить это противоречие. Сквозь искрящуюся оболочку греческого мифа можно рассмотреть крестьянскую основу италийского мифа: в италийском мифе о Сатурне сливается воедино любовь к земле вообще и любовь к италийской земле. Миф же о золотом веке, возникший в мире греческих пастухов, почитавших Артемиду, получил новое место и новую трактовку в мире италийской земледельческой культуры Сатурна. Конечно, греческая мифология, составлявшая часть культуры греков, сильно пленяла лучших представителей римской культуры, и, например, такой великий римский поэт, как Вергилий, сначала в рамках греческой мифологии «Буколик» выразил надежды на возвращение золотого века (питаемые, впрочем, также и пришельцами с Востока), а уже потом нашел по-крестьянски рассудительный и вместе с тем специфически латинский способ изображения золотого века прославлением земледелия и благословенной италийской земли. То осуществление идиллической мечты о золотом веке, которое обещают его «Георгики», не предполагает никаких космогонических изменений, но лишь возвращение римского народа к простому крестьянскому образу жизни и привязанность к священной земле Италии, к земле-производительнице, к земле-отчизне. Миф о золотом веке периода Августа должен быть упомянут в другой связи, но уже теперь мы можем сослаться на строки главного труда Вергилия — «Энеиды», в которых поэт выражает надежду на возвращение и распространение на весь мир Августом счастливых дней Сатурна, особого золотого века Лация.