Имре Тренчени-Вальдапфель – Мифология. Фантастические истории о сотворении мира, деяниях богов и героев (страница 58)

Но около полуночи коварная Гера подослала двух злых змей, с тем чтобы они погубили маленького Геракла. Извиваясь синими кольцами, проскользнули змеи через порог; в их глазах светился убийственный огонь; шипя, несли они смертельный яд на своих жалах.

Но Зевс стерег прекрасных сыновей Алкмены. Когда змеи извивались уже вблизи медного щита, над щитом-колыбелью появился яркий свет, и дети проснулись.

Ификл расплакался, как только заметил разинутую пасть змеи, взобравшейся на край щита; он отбросил ногой шерстяное покрывало, точно хотел убежать на своих слабых ножках. Маленького же Геракла даже его няня никогда не видала плачущим. Теперь он смело выступил против опасности, маленькими ручонками он крепко, как оковами, сжал горло каждой змеи. Змеи обвили руки Геракла, его спину, стараясь таким образом освободиться.

Между тем плач Ификла разбудил Алкмену. Она громко стала будить мужа:

— Проснись, Амфитрион, проснись, вставай скорее, не теряй времени на то, чтобы обуваться и одеваться. Разве ты не слышишь, как плачет наш младший мальчик? И разве ты не видишь, что сейчас, среди ночи, по стенам струится какой-то чудесный свет?

Амфитрион поднялся и снял с гвоздя свой прекрасно выкованный меч. В этот момент чудесный свет уже исчез и ночной мрак снова окутал опочивальню. Проснулись также и слуги и, зевая, протирали глаза.

— Скорее, скорее, слуги, — кричал Амфитрион, — дайте свет, откройте дверь!

Сразу же поднялась беготня. Кто со светильником, кто с факелом, зажженным от очага, все поспешили в покой детей. Всякий хватал что попало, все растерянно озирались, никто не понимал, что случилось, и покои наполнились недоумевающими слугами.

А в детской было на что посмотреть. Малютка Геракл, которого еще не спускали с рук, младенец, обычно прижимающийся к груди матери, приподнялся в своей колыбели-щите и потянулся к отцу, сжимая в своих крохотных ручках двух змей. Со звонким смехом, с детской радостью он показал их и положил к ногам Амфитриона. Ни одна из змей уже не двигалась. По другую сторону колыбели стояла Алкмена, ей едва удалось успокоить Ификла. Прижав его к своей груди, она ласкала его, вытирала его горькие слезы, согревала его маленькое тело, похолодевшее от смертельного испуга. Что касается Геракла, то Амфитриону нужно было лишь уложить его снова под его одеяльце из бараньей шкуры. Геракл, словно ничего не случилось, тотчас же крепко заснул, да и Амфитрион, успокоившись, снова улегся на свое ложе.

Но Алкмена в ту ночь уже не могла больше заснуть. Она поняла, что появление двух змей и героический поступок младенца не что иное, как предзнаменование еще больших чудес. Когда петух в третий раз возвестил рассвет, она послала за Тиресием.

— Открой мне будущее, не утаивай ничего. Хорошее или плохое предназначили боги маленькому Гераклу? — умоляла она старого прорицателя.

— Не бойся, Алкмена, — сказал слепец, который видел будущее, скрытое от зрячих. — Не бойся, мать сына-героя, не бойся, кровь Персея. Думай только о будущем счастье. Зрение мое давно угасло, но я говорю тебе: много найдется в Греции женщин, которые, скручивая у себя на коленях мягкую пряжу, до позднего вечера будут воспевать имя Алкмены, и будешь ты в почете у аргосских женщин, потому что твой сын поднимется в звездное небо, могучегрудый герой, перед кем склонятся чудовища и люди. Кончится все тем, что после свершения двенадцати подвигов он будет жить в обиталище Зевса, а то, что было в нем смертного, останется на трахинском костре. Он справит свадьбу с бессмертной богиней, и его будут чтить те боги, которые ныне подослали ему обитательниц пещер — змей, чтобы они погубили его еще ребенком. Затем наступит время, когда волк не будет более драть оленя, — твой сын доставит миру покой. Но хорошенько выслушай меня. Завтра около полуночи сожгите злобных змей, как раз в то время, когда они хотели убить Геракла. Потом соберите пепел, доверьте одному из слуг, чтобы он осторожно бросил пепел в реку, и пусть он не оставит ни одной соринки от пепла, а когда слуга пойдет домой, пусть не оборачивается. Вслед за тем освятите ваш дом очищенной серой и соленой водой и принесите жертву Зевсу, величайшему из богов, моля его о том, чтобы всегда вы были сильнее ваших врагов. — Так сказал престарелый Тиресий и медленно отправился в обратный путь, согбенный под бременем лет.

А Геракл, как побег молодой веточки на пышном дереве, рос и воспитывался в доме Амфитриона на глазах у матери. Его обучал азбуке Лин, сын бога Аполлона, стрельбе из лука обучал Эврит, а управлять лошадьми — сам Амфитрион.

Так воспитывала сына Алкмена. Ложем Геракла была шкура льва, его утренней пищей вместо мяса — корзина дорийского черного хлеба, вмещавшая столько хлеба, сколько было бы достаточно для одного жнеца. Среди дня Геракла не баловали вареной пищей. Одежда его всегда была проста. Алкмена знала, что она воспитывает сына для великих свершений[65].

Киферонский лев

Дикая несдержанность уже с детства омрачала благородную мощь Геракла. Когда его учитель, брат Орфея Лин, наказал его, мальчик, внезапно рассердившись, лирой, которую он держал в руке, ударил Лина, и престарелый учитель умер от удара ребенка, наделенного чудесной силой. Амфитрион, боясь, что Геракл во второй раз совершит подобный же поступок, отправил его в луга, к стадам. Здесь Геракл воспитывался среди пастухов; он выделялся своей могучей фигурой и силой. Достаточно было взглянуть на него: грозная внешность выдавала его, свидетельствуя, что он — сын Зевса. Он был четырех футов ростом, в его глазах сверкал огонь, стрелой и копьем он владел одинаково легко и всегда попадал в цель. Ему было только 18 лет (он жил еще у пастухов), когда он убил в Кифероне горного льва. Этот киферонской хищник нападал на стада и производил чудовищные опустошения среди скота Амфитриона и Фе-спия. Феспий был царем Феспии. Геракл явился к нему и заявил, что хочет убить льва. Феспий очень обрадовался и пятьдесят дней принимал Геракла как гостя. Геракл заслужил того, чтобы его радушно принимали, так как избавил край от льва. Геракл содрал шкуру с убитого льва и с тех пор носил ее на плечах, а вместо шлема носил отрубленную голову льва[66].

Орхомен

Возвращаясь с киферонской охоты, Геракл встретился с посланцами Эргина, которые направлялись в Фивы за данью. Эту дань жители Фив уплачивали Эргину по следующей причине. В Климена, царя Орхомена, бросил камнем возница фиванского жителя Менэкея. Климена полумертвым принесли домой, но у него еще хватило силы взять клятву со своего сына Эргина, что тот отомстит за отца. Эргин, получивши власть, отправился походом против Фив. Он убил много народу и принудил Фивы в течение двадцати лет уплачивать ему в качестве дани сто штук скота ежегодно. Вот за этим скотом и шли орхоменские посланцы, когда их встретил Геракл. Геракл отрубил у них уши, носы, связал им за спиной руки и велел передать, что это и есть та дань, которую он посылает Эргину. В ответ на это Эргин двинул войско против Фив. Но теперь со стороны Фив военачальником выступил Геракл, которого сама богиня Афина снабдила оружием. Геракл убил Эргина, убил много орхоменян, а минийцев обратил в бегство. Он не только освободил свой город от разорительной дани, но и принудил орхоменян уплачивать Фивам вдвое большую дань.

Фиванский царь Креон наградил Геракла, отдав ему в жены свою старшую дочь Мегару; младшему брату Геракла, Ификлу, Креон отдал в жены свою младшую дочь[67].

Двенадцать подвигов

Боги наделили героического сына Зевса различными дарами. Гермес подарил ему меч, Аполлон — лук, Гефест — панцирь, от Афины Геракл получил пеплос. Сам же он вырубил для себя в Немейской роще палицу.

Только ненависть Геры не уменьшилась, Гера наслала на Геракла безумие; герой принял собственных детей за жертвенных животных и бросил их в огонь; вместе со своими детьми он бросил в огонь и двух детей Ификла. Когда Геракл пришел в себя и узнал о своем чудовищном поступке, он ушел из родного города. Сначала кающегося героя принял царь Феспий. Феспий заставил Геракла очиститься от скверны совершенного им греха. Но в родной город Геракл все же не вернулся. Он отправился в Дельфы, чтобы испросить совета у Аполлона, где ему поселиться. Тогда-то пифия впервые назвала его Гераклом. До тех пор его звали Алкидом, по его деду Алкею, отцу Амфитриона. Прорицательница-пифия повелела Гераклу идти в Тиринф и служить Эврисфею, царю Микен, и совершить там двенадцать подвигов по приказу Эврисфея. Если он выполнит их, он станет бессмертным. Геракл послушался и явился к Эврисфею.

В первый раз Эврисфей поручил Гераклу убить и принести ему шкуру немейского льва. Этот лев был неуязвим. Он был порождением Тифона, чудовищного сына Земли. Геракл отправился в путь. По дороге он зашел к одному бедному человеку, поденщику по имени Молорх, который принял его очень радушно. Когда Молорх приготовился к жертвоприношению, Геракл сказал ему, чтобы он подождал еще тридцать дней. Если он, Геракл, в течение этого срока вернется невредимым из Немейской рощи, то тогда нужно будет принести жертву Зевсу-Избавителю, если же он не вернется, пусть тогда Молорх готовит поминальную жертву по умершему герою.