Имре Тренчени-Вальдапфель – Мифология. Фантастические истории о сотворении мира, деяниях богов и героев (страница 41)

Водяные нимфы — наяды оплакивали своего брата, умершего молодым, и в знак траура посвятили ему свои срезанные локоны. Оплакивали умершего и нимфы леса — дриады, и Эхо откликалась на их печальные песни. Нимфы сложили костер и приготовили похоронные факелы и траурные носилки. Но нигде не было тела Нарцисса. Вместо него нимфы нашли цветок, у которого была желтая чашечка, окруженная снежно-белыми лепестками. Люди и теперь еще называют этот цветок нарциссом[46].

Геро и Леандр

На обоих берегах Геллеспонта друг против друга стоят два города, Сеет и Абидос. Здесь Геллеспонт всего уже, и таким образом эти города — соседи, между ними только узкая полоса моря. Эрот послал по одной стреле в оба города. В Сеете на берегу моря находится башня, поставленная в честь Афродиты. Там, в этой башне, жила Геро, прекрасная дочь царя, жила одна со служанкой, ибо родители пожелали, чтобы Геро была жрицей Афродиты. Она не проводила времени среди женщин, не искала девушек-подруг с их хороводами, но постоянно молилась Афродите и Афине, а также обращалась, принося жертвы, к находившемуся подле матери маленькому Эроту, потому что боялась его колчана, приносящего огонь. Но, конечно, она не спаслась от его пламенной стрелы.

Наступил большой праздник, который из года в год устраивали в Сеете в честь Афродиты и Адониса. Люди из дальних земель собрались в Сеете, пришли также люди с острова Афродиты — Кипра, не говоря уже о местных жителях; не отставали и жители Абидоса. Пришли женщины, пришли также молодые люди, если и не для того, чтобы приносить жертвы Афродите, то, пожалуй, затем, чтобы посмотреть на народ: нигде не увидишь столько красивых девушек, как на таком празднике. Наконец, в храм Афродиты пришла Геро. Прелесть харит сияла на ее лице, подобном бледноликой луне в момент ее восхода. По снежно-белому лицу разливался румянец; так распускающаяся роза — одновременно и белая и розовая. Все члены ее тела были полны прелести; при виде ее вспоминались три хариты древности, но, конечно, ей об этом не говорили. В одном смеющемся взоре Геро жило сто харит.

Более достойная жрица не могла бы достаться и самой Киприде, богине любви. Жрица Киприды! Как будто сама новая Киприда находилась среди людей. Только к ней обращались, за ней следовали взоры юношей, их сердца и их помыслы. Был и такой, который говорил себе: «Я ходил в Спарту, видел звезду Спарты — Лакедемон, знаменитый город, где, как говорят, женщины одна лучше другой. Но я нигде не видел такой красивой девушки, такого прекрасного стана и такой нежности. Пожалуй, Афродита приняла к себе в услужение самую младшую из харит. До тех пор буду вертеть шеей, чтобы увидеть ее, пока не изнемогу, но и глядя на нее, не смогу наглядеться. С радостью умер бы, лишь бы она стала моей, и я не поменялся бы даже с олимпийскими богами, если бы Геро стала моей женой и жила бы в моем доме. И если нельзя, Киприда, твоей жрице быть моей женой, тогда по крайней мере дай мне жену, подобную ей». А Леандр, едва лишь увидел Геро, так полюбил ее, что не пожелал задушить в себе любовь. Огненные стрелы Эрота победили его, и он уже не хотел более жить без Геро. Глаза — врата любви, сквозь глаза проникает в сердце юношей стрела Эрота. Любовь победила стыдливую нерешительность Леандра, он глазами дал знак Геро, Геро ответила ему немым знаком. Душа юноши согрелась от счастья, он решил, что девушка отвечает на любовь. Когда Эос потушила свой свет, закатилось солнце и на небе появился Геспер — вечерняя звезда, Леандр смело отправился в храм к девушке. Когда же спустилась темно-синяя ночь, Леандр тихо сжал розовые пальцы девушки и глубоко вздохнул. Девушка молчала и потянула обратно руку. Но Леандр увлек ее в угол храма, там поцеловал ее душистую шею и так сказал ей:

— Киприда, идущая вслед за Кипридой, вторая Афина (ибо я не называю тебя именем земных женщин, а только именами дочерей Зевса, которым ты подобна), счастливы твои родители. Выслушай же мои мольбы: ты жрица Киприды, не отвергай же дара Киприды — любви. Я молю тебя, как ищущий защиты, поддержи меня и, если хочешь, прими меня как своего мужа. Для тебя пронзили меня стрелы охотника Эрота. Киприда, богиня любви, послала меня к тебе, а не Гермес, бог играющего случая. Знай, что героическую девушку Аркадии Аталанту гнев богини Афродиты вынудил ответить на любовь Мелания. Уступи же и ты, возлюбленная, моей мольбе и не буди гнева Киприды.

Так он говорил, и каждое его слово будило любовь в сердце девушки. Безмолвно Геро устремила свой взор в землю, чтобы Леандр не увидел, как целомудрие окрасило ее лицо румянцем, она крепче стянула на плече хитон, но в нее уже проникла эта горькая и все же сладостная любовь, и ее сердце согрел любовный пламень. Лишь очень не скоро ответила она Леандру нежным голосом, и на ее лице сиял румянец девственной стыдливости:

— От твоих слов растрогалась бы и скала, чужеземец. Однако кто на твоем пути научил тебя таким подкупающим словам? Кто привел тебя в мой родной дом? Я никогда не смогу быть твоей женой, ты здесь неизвестен, нельзя доверять твоим словам, и мои родители никогда не согласятся на наш брак. Если же ты будешь часто приходить в наш город, то мы погибнем из-за злоречия людей, потому что люди рады, если можно о ком-нибудь позлословить, и о том, что случилось тайно, скоро начинают говорить на всех перекрестках. Скажи мне, не таясь, свое имя и где твоя родина. Мое имя — Геро, и я живу с одной-единственной служанкой в знаменитой, поднявшейся к небу башне перед городом Сестом, на омываемом приливом берегу. Только море мой сосед. Таково было жестокое решение моих родителей. Нет вблизи меня подруг, меня не ждут танцы с молодыми людьми, только шум бурного моря день и ночь раздается в моих ушах.

Она сказала это и спрятала свое пылающее лицо в платок, смутившись, что слишком много сказала, как будто бы так и нужно было. По счастью, Эрот, всепобеждающий маленький бог, также и исцеляет того, кого ранил своей стрелой, помогая любящим добрым советом. Леандр, прислушиваясь к советам Эрота, так отвечал девушке:

— Прекрасная дева, ради твоей любви я охотно переплыву море во время прилива, когда не плавают по нему корабли. Я не боюсь ни глубокой пучины, ни рева бури, я буду приходить к тебе каждую ночь, переплывая воды Геллеспонта, я живу недалеко, здесь, против твоего города, в Абидосе. Я прошу тебя только о том: зажигай факел на высокой башне и указывай в темноте свой берег, чтобы я видел, куда зовет меня любовь, чтобы, как звезда, светил мне твой факел. На него я хочу смотреть, а не на созвездие Волопаса, не на Орион, не на созвездие Колесницы. Так я вернее достигну противоположного берега и сладостной пристани любви. Следи, возлюбленная, чтобы ветер не потушил факел, это единственный мой светоносный водитель, которому я вверяю свою жизнь. Если ты хочешь знать мое имя, вот оно: Леандр, муж прекрасной Геро.

Так любящие тайно вступили в брак. Единственным их свидетелем был факел, когда они клялись, что будут хранить свою любовь и супружескую верность. Геро клялась еще, что будет каждую ночь зажигать факел, а Леандр — что будет каждую ночь переплывать море. Затем Леандр возвратился в Абидос и с этого момента изо дня в день поджидал ночи, когда он мог увидеть свою супругу.

Приходила ночь в темно-синем покрывале тумана, принося людям сон, но Леандру его страстно тоскующая душа не давала спать. Он приходил на берег шумного моря и ждал, когда появится факел. Геро, как только замечала, что уже спустился сумрак ночи, выставляла факел, и, как только зажигался факел, Эрот зажигал пламенем нетерпеливую душу Леандра, которая горела вместе с факелом. Слыша в море шум бешеных волн, в первый раз Леандр содрогнулся, но затем собрал все свое мужество и так ободрял себя: «Страшна любовь, и беспощадно море, но в море вода, любовь же горит внутренним огнем. Сердце, храни огонь и не бойся прибывающего моря. Любовь ждет тебя на противоположном берегу. Что тебе до неистовых волн? Разве ты не знаешь, что Афродита рождена из волн? Та же богиня управляет и морем, и нашей страстью». Он раздевался, привязывал одежду на голову и одним прыжком бросался с берега в море. Он упорно плыл, бросая взор вперед, на горящий факел. Геро в башне высоко держала факел и с той стороны, откуда дул ветер, заботливо прикрывала пламя платком, пока Леандр не достигал берега. Потом она шла ему навстречу, вела к башне и в дверях молча обнимала Леандра; он еще задыхался от усталости, и в намокших его волосах блестели крупицы морской соли. Геро приводила его в комнату, очищала его кожу от морских растений и натирала его душистым розовым маслом, чтобы заглушить запах соленой морской воды. Уложив его на ложе, она склонялась над ним со словами любви: «Любовь моя, как сильно ты страдаешь из-за меня, ты страдаешь так, как никто не страдал из-за любви. Возлюбленный мой, ты много вытерпел, но теперь уже не бойся соленой воды, запаха рыбы и бушующего моря, отдохни в моих объятиях, склони ко мне твой увлажненный лоб».

Так шли день за днем, и только ночью Леандр мог видеться со своей супругой, и никто не узнал от Геро, что у нее есть муж. Но пришла покрытая инеем зима с холодными ветрами, и поверхность моря взрывали дикие зимние ветры. Моряк не надеялся более на море и вытащил на сушу свой черный корабль. Однако Леандра теперь не охватывал страх, башня звала к тому, чтобы он пренебрегал буйным волнением моря. Знакомый факел звал к себе, но, увы, теперь его мигание было неблагоприятным и ненадежным. Лучше было бы бедной Геро оставаться без Леандра до весны и не зажигать до тех пор факела! Но судьба и страсть непреодолимо звали к обратному. И в зовущей руке сверкал уже не факел Эрота, а соблазняющий знак Мойры.