Имре Тренчени-Вальдапфель – Мифология. Фантастические истории о сотворении мира, деяниях богов и героев (страница 34)

Златокудрая богиня и к людям также относится двояко, и здесь она проявляет и неумолимую беспощадность, и девичью мягкость. В обрядах, посвященных Артемиде, дольше всего держались человеческие жертвы. Память о них была сохранена в исторические времена в одном спартанском обряде. На чествовании Артемиды Ортии бичевали мальчиков и их кровью обрызгивали алтарь богини. Во время обряда жрица держала в руках статую Артемиды. При этом верили, что если одного из мальчиков пожалеют и будут бичевать только для вида, то небольшая статуя станет такой тяжелой, что жрица не сможет ее дольше держать. Когда нравы смягчились и ужасные обряды с человеческими жертвами прекратились, это изменение отразилось и в мифах. Так, когда более поздний культ Яхве объявил борьбу с ханаанскими жертвоприношениями детей, библейское предание сложило миф о жертвоприношении Исаака. Божественное испытание, посланное Аврааму, состояло в том, что Авраам должен был исполнить повеление Бога и принести в жертву своего сына. Но когда Авраам был уже готов исполнить это повеление, Бог сам воспротивился жертвоприношению. «Посланник» Яхве, ангел, указал на барана, появившегося поблизости в кустарнике, как на жертву, которую следовало принести вместо мальчика. У греков подобное же требование обнаруживается в мифах об Ифигении, в некотором отношении напоминающей библейскую дочь Иефта. Агамемнон дает обет принести в жертву Артемиде самое прекрасное существо, родившееся в данном году. Он не знает, что в этом году у него родится дочь Ифигения. Она-то и оказывается прекраснейшим существом этого года. Но Агамемнон отказывается пожертвовать ребенком. Когда спустя годы под его предводительством собирается в авлидской гавани готовый плыть под Трою греческий военный флот, греки напрасно ждут благоприятного ветра. Калхас вещает, что богиня Артемида требует исполнения старого обета. Агамемнон по настоянию войска приносит в жертву прекрасную девушку-подростка Ифигению, но богиня похищает с алтаря обреченную на смерть девушку и вместо нее посылает лань. Богиня требует исполнения обещания, но противится человеческой жертве и провозглашает, наперекор прорицанию, что, по ее мнению, лань более умилостивительная жертва и что она не хочет, чтобы кровь благородной девушки осквернила алтарь. Артемида уносит Ифигению из Авлиды в варварскую страну, к таврам, чтобы там девушка стала ее жрицей. Там Ифигения снова нарушает жестокий закон человеческих жертвоприношений: в чужеземце, обреченном на жертву, жрица узнает своего брата и спасает его от смерти, богиню же смягчает тем, что уносит в Аттику, находившуюся у варваров, древнюю, упавшую с неба деревянную статую богини, «Ксоанон», себя же посвящает служению Артемиде Таврической.

Артемида неумолимо, с ненавистью, до конца преследует тех смертных, которые оскорбляют так или иначе ее недоступную святость; с другой стороны, она окружает добротой и заботой своих почитателей. Стрелы Артемиды чувствуют также матери, ожидающие рождения ребенка, и поэтому они молятся ей наряду с Илифией (богиня родов), а самое Артемиду, девственную покровительницу матерей, называют даже Артемида-Илифия. Посылать безболезненную тихую смерть, когда смертному внезапно смежает глаза вечный сон, — это также назначение детей Латоны. Аполлон посылает внезапную смерть мужчинам, Артемида — женщинам. Именно о такой смерти молились греки.

Если Аполлон, лучезарный бог света, вобрал в себя черты Гелиоса, то его сестра Артемида, в свою очередь, усвоила девственную чистоту сестры Гелиоса, Луны. Им обеим родствен, даже тождествен, более холодный лунный свет. Но подобно тому как первоначально Гелиос не был тождествен Аполлону, так в некоторых мифах и Селена не связана с Артемидой. Мифы о Селене изображают лунный мир миром мечтаний и грез.

Селена — богиня, обещающая любовь. В нее влюблен Эндимион, прекрасный юноша, его удел — бессмертие и вечный сон. Во сне его посещает Селена, преданная, кроткая, светящаяся серебряным светом богиня.

Рождение Аполлона

Блаженна ты, Латона, мать богов, ибо твой сын — сребролукий Аполлон, а твоя дочь — Артемида, богиня стрело-вержица! Латона ждала ребенка, он должен был родиться, согласно священным прорицаниям. Но пока Латоне приходилось много терпеть, потому что ее преследовала Гера, безжалостная богиня. Когда Латона уставала, то не было и пяди такой земли, где бы она могла склонить голову, чтобы уснуть; когда ее мучила жажда, то не было источника, где бы ее могли напоить, ведь все боялись мести Геры. Из страны в страну, от острова к острову скиталась бедная беглянка, и не находилось такого клочка земли, который принял бы ее. Так добралась она до Делоса. Делос не имел плодородных земель, на Делосе не паслись тучные стада, среди камней на нем едва росла трава, и никто его не возделывал.

— Делос, каменистый остров, не хочешь ли ты стать родиной Аполлона? Теперь никому нет дела до тебя, если же ты меня примешь, то здесь родится Аполлон и будет возведен храм далеко разящего бога, — так воззвала Латона.

Обрадованный Делос отвечал ей, что, конечно, хотел бы, но вот что его беспокоит: «Ты говоришь, Латона, что твоим сыном будет бог беспредельной силы. Будет ли он удовлетворен таким маленьким островом, как я? Не будет ли он презирать мою каменистую, голую землю? Я боюсь, что он столкнет меня могучей ногой в глубь морских волн и поищет себе другой родины, где можно возвести храм среди тенистых деревьев. А на мне, в воде, найдут приют только черные тюлени». Но Латона поклялась:

— Так пусть же услышит небо и земля и текущие в подземном мире воды Стикса — большей клятвы не знают боги, — что здесь навеки будет воздвигнут алтарь Феба-Аполлона, здесь будет священная роща, и люди на всех других островах будут восхвалять тебя.

Делос успокоился. Он радовался уже до рождения Аполлона и тепло принял Латону. И Латона ждала ребенка на Делосе. Все богини были с ней: Диона, и Рея, и Фемида, которая всему белому свету несла справедливость, и Амфитрита, богиня шумного моря, а также и многие другие богини. Только белорукая Гера находилась вдали, а с ней и Илифия, потому что ревнивая Гера скрыла от нее рождение Аполлона, так что она, ни о чем не догадываясь, сидела на высоком Олимпе под золотыми облаками. Но богини отправили за ней легкокрылую посланницу Ириду, наказав ей, чтобы она осторожно, без ведома Геры, снеслась с Илифией, ведь они знали, что иначе Гера тоже пустится в путь. Ирида так и сделала и, как распорядились богини, пообещала Илифии прекрасное, со всех сторон отделанное янтарем, золотое ожерелье, девяти дюймов в длину, лишь бы Илифия поспешила на Делос. Илифия согласилась, и теперь они уже вдвоем отправились в обратный путь и, как испуганные голуби, быстро летели, рассекая крыльями воздух. Когда приносящая благословение детям Илифия достигла Делоса, на склоне горы Кинт у корней пальмового дерева уже родился Аполлон. Земля улыбалась под ним, а богини ликовали от радости. Богини нянчили, омывали Аполлона, пеленали его снежнобелым полотном и золотыми лентами. Он не плакал, требуя молока, как другие дети. Его бессмертные уста богиня Фемида смазала нектаром и сладостной амброзией. Как только Аполлон отведал пищи богов, он сейчас же начал вертеться, маленькой, но сильной ногой сбросил с себя пеленки, разорвал также и золотые ленты и с веселыми словами обратился к богиням:

— Вот и я пришел к вам! Я буду богом лиры и изогнутого лука, я буду богом прорицаний, буду сообщать людям неизменную волю Зевса.

Так сказал златокудрый Аполлон и тотчас же начал свое шествие по земле Делоса. Богини изумлялись, удивлялись, а счастливый остров, как только почувствовал на себе бога, сразу расцвел блестящими золотыми цветами[37].

Дафна

Первая любовь Аполлона — Дафна была дочерью речного бога Пенея; ее не какая-нибудь случайность, но ярость безжалостного Эрота привела к Аполлону.

Делосский бог, преисполнившись гордости после победы над драконом Пифоном, увидел бога любви, который натягивал свой изогнутый лук.

— Шалун, что ты делаешь с оружием героев? — спросил он его. — Такое оружие более подходит к моему плечу, я могу верной рукой с помощью лука ранить дикое животное или врага; я тот, кто только что убил стрелой Пифона, он, как чума с раздутым телом, покрывал собой сразу столько земли! Вот я свалил его бесчисленными стрелами! Довольствуйся твоим факелом и радуйся, если им можешь чуть-чуть разжечь пламя любви, но не покушайся на мою славу стрелка.

Сын Афродиты только засмеялся:

— Твоя стрела, Феб, попадает во всякого, а моя попадет в тебя.

Сказал и проворно рассек крыльями воздух, сразу же оказавшись на тенистой вершине Парнаса. Там он вынул из колчана две стрелы. Одна из них заканчивалась крючковатым и блестящим острием, другая была тупа, и ее стержень был отягчен свинцом. Одна — будила любовь, другая — гнала любовь. Последней он выстрелил в нимфу реки Пенея, а первой пронзил Аполлона до самого мозга костей. Аполлон почувствовал любовь к Дафне. Но едва лишь услышав слова любви, нимфа бежала. Только мрак леса и охота с ее добычей радовали ее, деву, желающую сопровождать Артемиду; она и волосы свои просто подвязывала лентой. Много раз просили ее руки, но она отказывала просителям, не хотела знать мужа и искала только глухих рощ.