Имре Тренчени-Вальдапфель – Мифология. Фантастические истории о сотворении мира, деяниях богов и героев (страница 31)

Когда римляне в образ богини Минервы вкладывали черты греческой Афины Паллады, наверное, этот ее атрибут (хеше) они перевели как «capta» (то есть пленница), словом — Minerva Capta; так «плененная Минерва» в Риме стала покровительницей ремесленников. Для уяснения этого нам следует знать, что в мифологии боги обладают чертами того человеческого типа, который находится под их особым покровительством. Так бог Гермес, покровитель воров, сам вор; Артемида, богиня охотников, сама охотница, Гефест — бог кузнецов и тоже сам кузнец, а Дафнис, охранявший мирную жизнь пастухов, сам был сельским пастухом.

Таким образом, Афина Паллада выражала новое отношение к труду, свидетельствовала о более высокой, чем прежде, степени уважения к ремеслу и вместе с тем выражала требование смягчения военного права, требование более человечных форм его. Эти два явления в период формирования рабства были тесно связаны между собой. Из всего сказанного нам ясна теперь та выдающаяся роль, которую в гомеровском эпосе играла богиня. В «Илиаде» также отражено уважение к человеку. Гомеровский гуманизм — это ярко выраженное прогрессивное мировоззрение, переход от варварства к цивилизации. Гомер выражает этот гуманизм с помощью своеобразного художественного приема — «симметрической композиции», то есть с помощью последовательного применения такого принципа поэтического построения, который представляет противостоящего врага отражением другой стороны или, иначе, показывает равно и греков и троянцев людьми.

Характерно, что произведением изобразительного искусства, ближе всего стоящим к гомеровской композиции, являлась скульптурная группа, находившаяся на острове Эгине, на южном фронтоне Aphaia — храма богини Афины. Афина Паллада стоит в центре справа и слева от нее расположенных групп греков и троянцев, повторяющих движения друг друга; вся скульптура представляет как бы равнобедренный треугольник и размещена в осевой симметрии. Богиня стоит в спокойной и умиротворяющей позе и держит свой щит так, чтобы грозящая гибелью голова Медузы не была на нем видна.

Арахна

Арахна была дочерью простого ремесленника, колофонского красильщика. Но хотя она и принадлежала к низшему общественному слою, ее искусство все же делало ее известной не только в городе Гипэпах, где она жила, но и во всей Лидии.

Нимфы горы Тмол бросили свои виноградники, а нимфы Пактола — речные волны, для того чтобы навестить Арахну и посмотреть на ее искусную работу. Можно было любоваться не только изготовленной Арахной одеждой, сама она также представляла прелестное зрелище, когда ткала или вышивала. Каждая ее работа и каждое ее движение, казалось, свидетельствовали о том, что она училась мастерству у самой Афины Паллады. Но Арахна, хоть ее и называли ученицей Афины Паллады, не принимала этого во внимание и даже самонадеянно это отрицала. «Разумеется, я могу соревноваться с Афиной в любом рукоделье», — отвечала она, обижаясь.

Тогда Афина приняла образ старой женщины, прикрепила к вискам чужие седые волосы, взяла в руку палку, точно ее слабые члены нуждались в опоре, и в таком виде пришла к Арахне.

— Не только дурное приносит старость, — сказала богиня. — Длинная жизнь многому учит. Так не пренебрегай моим хорошим советом. В тканье и прядении тебе легко стать самой известной среди смертных женщин, но не состязайся с богиней, дерзкая, и обратись к ней с мольбой, проси прощения за чванство. Она еще простит тебя, если ты обратишься к ней с искупительной молитвой.

Но девушка неприветливо обошлась со старухой и, выпустив из рук пряжу, в гневе чуть не подняла на нее руку; в старой женщине она не узнала богини и, осердясь, стала гнать ее.

— Глупая старуха, раздавай советы своим невесткам и дочерям. Я же в них не нуждаюсь. Не подумай, что твое предупреждение изменило мое желание. Почему не придет сама богиня? Почему она откладывает состязания? Так ли уж она уверена в своей работе?

— А вот и я сама! — сказала богиня и сбросила с себя облик старухи.

Перед Арахной стояла Афина Паллада. Нимфы и лидийские женщины, пришедшие полюбоваться работой Арахны, преклонились перед появившейся богиней, но сама Арахна не испугалась. Она вскочила со своего сиденья, лицо ее покрылось внезапным румянцем, а затем оно снова побледнело, подобно тому как разливается багрянец по небу, когда занимается день, а немного времени спустя восходящее солнце озаряет все белым дневным светом. Арахна возвысила голос и из глупого самомнения пошла навстречу своей гибели. Дочь Зевса не тратила больше предостерегающих слов на Арахну и уже не откладывала состязания. Обе они уселись около ткацкого станка, быстро заходили их руки, и рвение было так велико, что они не замечали усталости. Пурпуровую пряжу соткали они в материю и красиво оттенили ее тысячью оттенков, подобных радуге, причем переходы тонов были незаметны. Обе лежащие рядом ткани были почти одинаковы, но все-таки края их резко отличались друг от друга. Обе примешали к пряже золота, а на образцах ткани изобразили старинные истории. Афина выткала на материале изображение двенадцати богов в тот момент, когда они присуждают ей город Афины против Посейдона. А по четырем углам, чтобы дать урок соревнующейся с ней девушке, она выткала четыре картины, изображающие то, что бывает с людьми, соревнующимися с богами. В первом углу Родопа и Гемос: они теперь превращены в скалы во Фракии, а некогда были живыми людьми, супругами, совершившими такое же преступление, как Алкиона и Кейк: ведь они называли друг друга именами высших богов. Во втором углу она изобразила печальную судьбу матери пигмеев: Гера, после того как она победила эту женщину в соревновании, превратила ее в журавля, поэтому она из года в год должна теперь воевать против своих же собственных детей — карликов размером с большой палец. В третьем углу была изображена Антигона, дочь троянского царя Лаомедонта, превращенная в аиста. В четвертом — Кинир, жрец Афродиты на острове Кипре, плача обнимает ступени храма — тела собственных дочерей, превращенных в камень. Свое изделие Афина закончила изображением своего священного дерева: кайму украшали ветви оливы. Арахна же выткала на своей ткани любовные похождения богов: Европу, которую соблазнил Зевс под видом быка, и Леду, соблазненную им в обличье лебедя, историю Посейдона и Тиро, Диониса и Эригоны и еще многое в том же роде. А кайму украсили вытканные цветы, перевитые плющом. Ткань Арахны также была прекрасна, Афина не нашла в ней недостатков, но и сама зависть не нашла бы их. В гневе Афина поняла, что рукоделье смертной девушки не уступает ее собственному, и разорвала то, что соткала Арахна, а так как боги были изображены на сотканном материале непочтительно, то за это она еще ударила Арахну челноком.

В отчаянии Арахна пыталась повеситься. Но тут Афина пожалела Арахну и, высвободив из петли ее шею, сказала при этом:

— Живи, если можешь жить дальше, но виси в воздухе, и это наказание понесут все твои потомки.

Вслед за тем совершилось превращение Арахны. Она сделалась пауком (по-гречески паук — arakhne), который и продолжает до нынешних дней старое мастерство Арахны: прядение и ткачество[34].

Дедал и Икар

Дедал из-за совершенного им убийства был безжалостно изгнан из родного города — Афин. Дедал отправился в чужие края, на остров Крит, и там поступил на службу к Миносу. Когда жена Миноса, Пасифая, произвела на свет сына — полубыка Минотавра, Дедал построил для него лабиринт. Минос не хотел отпустить от себя Дедала. Но Дедалу наскучили Крит и продолжительная ссылка. Его душу охватила тоска по родине. Однако со всех сторон путь ему преграждало море. «На земле и на воде Минос может задержать меня, — думал про себя Дедал, — но небо-то, безусловно, открыто. Убежим туда. Все можно захватить, но воздуха Минос не захватит».

Сказал и занялся до сих пор неведомым еще искусством, внеся нечто новое в природу. Он укладывал перья одно подле другого, сначала самые маленькие, потом побольше, затем самые большие. Перья ложились друг на друга, как бы нарастая, подобно пастушьей свирели, сделанной из различной величины тростниковых стеблей, которые следуют один за другим, постепенно повышаясь. Потом он связывал перья посредине льняной ниткой, внизу скреплял воском и, приладив их, немного сгибал, наподобие крыла птицы. Рядом с Дедалом был его сын Икар, он наблюдал за работой отца, не зная, что любуется собственной гибелью. С сияющим лицом он то спешил подобрать легкие пушинки, то разминал большим пальцем желтый воск, своей игрой задерживая чудесную работу отца.

Когда художник закончил свое творение и вполне отделал его, он прикрепил к плечам изготовленные крылья, дал толчок своему телу и, повиснув, остался парящим в воздухе. Он учил летать также и мальчика, говоря:

— Всегда держись посредине. Если будешь лететь низко, брызги морских волн отяжелят твои перья, если же поднимешься выше, жар солнечных лучей сожжет их. Двигайся вперед, избегая этих крайностей. Не нужно заглядываться на звезды, чтобы определить положение, достаточно, если будешь следовать за мной.

Затем он показал, как нужно летать, и прикрепил к плечам мальчика крылья.