Имре Тренчени-Вальдапфель – Мифология. Фантастические истории о сотворении мира, деяниях богов и героев (страница 26)

Супруга Зевса — лилейнорукая богиня. Триста лет Зевс и Гера любили друг друга, прежде чем могли заключить брак. На острове Эвбее, на вершине Охе, Зевс в первый раз заключил Геру в свои объятия. По другим местным преданиям, это было в другом месте и на другой горе, но всегда «священную свадьбу» представляли на вершине горы. Зевс, владыка мира, здесь, на горной вершине, встречается с Герой, которую много раз отождествляли с Землей; на горных высотах божественная Земля встречается с Небом, когда золотые облака обнимают вершину. В такое время Земля порождает свежие луга, богатое цветение, покрытые росой лотосы, шафран и гиацинты. На жесткой земле мягким ложем Зевсу и Гере служит густая нежная растительность, золотое облако расстилается над ними и роняет искрящуюся росу. Праздник «священной свадьбы» греки отмечали весной, когда благодатный дождь оплодотворял землю. На это указывают эмблемы Геры: венок из цветов на голове богини и кукушки на ее державе. Миф передает, что Зевс приходит к супруге в образе кукушки, а кукование кукушки, согласно мудрости греческих крестьян, предвещает трехдневный дождь.

Но небесный свод — это лишь одно из проявлений божественности Зевса, владыки мира. Весенняя встреча Неба и Земли, Зевса и Геры, также лишь один из моментов в их союзе, и Земля, ожидающая в блаженном спокойствии оплодотворяющего дождя, только одно из проявлений женского божества Геры. Она — супруга владыки мира, и в ее олимпийском совершенстве она — вся воплощенная женственность. Наряду с кукушкой ее священной птицей является павлин, олицетворяющий блистательную женскую красоту и женское «павлинье» тщеславие. В то же время в ее больших коровьих карих глазах глубоко отражены материнство, спокойствие и печаль. Женская красота Геры именно поэтому определяется словом «волоокая» (boopis) даже тогда, когда из народной памяти давно уже исчезло представление о богах в образе животных, и уже никто не принимал во внимание то, что когда-то Зевса чтили в образе быка, а его жену в виде коровы. Матери ждали в трудное для них время помощи Геры и ее дочерью считали Илифию, которая присутствовала при рождении каждого ребенка. Гера с материнской гордостью взирает на свою дочь Гебу, богиню юности. Ее сыновья: Арес, бог войны, и Гефест, хромой бог-кузнец; недостаток Гефеста, его хромота, очень затрагивает материнское тщеславие Геры.

Гера охраняет святость супружества, поэтому в мифах рассказывается, как ее собственное супружество постоянно подвергается опасности; миф стремится таким путем живее и многостороннее показать нам, как защищает Гера семейный очаг. Сама Гера — образец супружеской верности, она требует от Зевса тяжелой кары для своего соблазнителя Иксиона. Зевс в меньшей степени считается с супружеской верностью. За спиной Геры он вступает в брачные отношения с богинями и со смертными женщинами. В таких случаях Гера энергично защищает свои супружеские права и безжалостно губит и преследует своих соперниц и их детей, родившихся от Зевса (например, Геракла).

Нередки и ссоры между олимпийскими супругами. Небольшие столкновения случаются и в самом лучшем браке. Брак Зевса и Геры не был образцом олимпийского совершенства, об этом ясно повествуется в мифах. Пиры олимпийцев нарушаются пререканиями двух супругов. В такое время напряженность разряжает смех, когда Гефест вмешивается с какой-нибудь шуткой, но бывает также, что и он попадает в беду, если во время ссоры родителей становится на сторону матери. Случилось, что Гера удалилась и не вступила в разговоры с супругом. Но Зевс умеет воздействовать на женскую душу. Гера скрылась на гору Киферон, Зевс отыскал ее и прибег к хитрости. Ему помог царь этого края Алалкомен: из прекрасного дубового дерева он изготовил куклу, которую назвали Дедалой, потому что ее изготовил «мастер» (da dalos). Ее нарядили в красивую одежду невесты, из соседней реки Тритон пришли нимфы, вместе с ними явились свадебные гости, и, наконец, все отправились с музыкой в Беотию. При этом Геру уже охватывает ревность. Она спускается с Киферона. В сопровождении платейских женщин она идет к Зевсу и тут только видит, что Зевс обманул ее: никакой невесты нет, есть только разодетая кукла. Гера прощает обиду, но уже ревнует и к кукле и требует, чтобы куклу сожгли, и только тогда дает позволение, чтобы в будущем в честь куклы платейский народ установил праздник. В этом городе действительно существовал праздник — Daidale, «праздник куклы», выражавшийся в торжественном обряде сожжения кукол.

Европа

Дочери финикийского царя прекрасной Европе богиня любви Афродита однажды ночью наслала чудесный сон: над ее постелью встали в образе женщин две части света и спорили из-за нее. Одна из них была Азия, у другой тогда еще не было имени.

— Она родилась на моей земле, я воспитала ее, — сказала Азия и обняла девушку.

— Но мне приказал Зевс, и ее именем будут называть меня, — сказала неизвестная часть света и с неодолимой силой притянула к себе Европу.

Тогда царевна внезапно пробудилась ото сна. Она долго молча сидела на краю ложа, протирала глаза, но не могла отогнать видения, так глубоко запали ей в сердце образы двух женщин.

«Какой бог мог послать мне этот сон? — размышляла она с самой собой. — И кем могла быть та неизвестная женщина, раз уже сейчас тоска по ней овладела моим сердцем? С какой любовью она обняла меня! Она посмотрела на меня так, словно я ее дочь. Благие боги, направьте мой сон на доброе».

Затем она встала, отыскала своих подруг и пошла с ними на луг, на берег моря, собирать цветы. Одна любила гиацинты, другая нарциссы, были и любительницы фиалок. Европа же, подобно Афродите среди харит, была самая прекрасная, и собирала она в свою золотую корзинку только красные розы.

Издалека увидел ее сын Крона Зевс, стрела любви пронзила его сердце, и он пожелал сделать эту девушку своей невестой. Много усилий приложил Зевс, чтобы перехитрить ревнивую Геру.

Стараясь скрыть свою божественную природу, Зевс принял образ быка, но не обыкновенного быка, который с хрустом поедает в хлеву свое сено или тащит в поле плуг. Этот бык был покрыт блестящей золотой шерстью, и только на лбу у него сверкало снежно-белое круглое пятно. А рога! Они были изогнуты и походили точь-в-точь на серп серебряного полумесяца.

Вот он появился на зеленом лугу и даже не испугал девушек. Каждая хотела полюбоваться гладкой, блестящей шерстью, каждой хотелось погладить его. От его тела исходило благоухание, оно было лучше, чем ароматы цветущего луга.

Горделиво расхаживал он спокойным шагом среди девушек и остановился около прекрасной Европы. Ласково лизнул он снежно-белую шею царской дочери, она же обхватила его и осторожно обтерла пену с его морды и даже поцеловала его. Тихонько промычал на это бык, потом склонил колена, повернул назад голову и умными большими глазами как бы указал Европе на свою мягкую спину.

Царская дочь позвала своих прекрасноволосых подруг:

— Идите, идите, девушки, усядемся на спину быка, мы все удобно на ней поместимся, как на хорошем просторном корабле. Посмотрите, какой ласковый, умный у него взгляд, совсем как у человека, только говорить не умеет.

Сказав это, Европа со смехом уселась на спину быка. Остальные были готовы сделать то же, но бык уже не ждал. Когда на его спине оказалась та, которую он искал, он сразу вскочил и помчался к морю. Царевна обернулась и стала звать подруг, протягивая к ним руки, но подруги не могли догнать ее.

А бык мчался прямо к морю. Он не испугался пенившихся волн и вошел в воду, подобно дельфину. Волнение утихло. Бык плыл по гладкому, как зеркало, морю. Обитатели моря узнали бога в быке, киты играли на его пути. Веселые дельфины кувыркались в честь его, а на спине китов всплывали из-под воды прекрасные нереиды. Сам Посейдон, бог моря, выравнивал дорогу перед братом, тритоны всех возрастов толпились и трубили в свои трубы-раковины. Это была свадьба Зевса с финикийской царевной.

Европа одной рукой ухватилась за длинные рога быка, а другой придерживала свое пурпуровое платье, чтобы оно не попало в море. В ее легкий пеплум проник ветер и надул его, как парус. Родная земля уже исчезла из глаз, ни одной прибрежной скалы, ни одной горной вершины уже не было видно. Над ней — синее небо, под ней — безбрежное море.

Испуганно глядела вокруг себя царевна.

— Куда ты несешь меня, чудесный бык? Кто ты, что не боишься моря и так смело плывешь дорогой рыб морских? Море — для быстрых кораблей, быки боятся его. Где ты возьмешь пресной воды, если захочешь пить? Где ты возьмешь сладкой травы, если захочешь пастись? Или, может быть, ты какой-нибудь бог? Потому что достойно богов то, что ты делаешь. Пожалуй, если тебе захочется, ты сможешь подняться в синий воздух к летающим там птицам? Но, ах! что будет со мной? Я покинула дом отца и одиноко скитаюсь на спине быка и не знаю, куда направляюсь и до каких пор это будет продолжаться. Во всяком случае, пусть тебе поможет владыка моря, сотрясающий землю Посейдон. По крайней мере будь милостив ко мне и охрани меня! — сказала царевна.

Прекраснорогий бык ей ответил:

— Не бойся, прекрасная дева! И знай: я Зевс, я могу появляться среди людей в таком виде, в каком только пожелаю. Я люблю тебя, поэтому мы должны совершить этот долгий морской путь, но сейчас мы достигнем Крита, и благосклонный остров, где я рос, примет также и тебя. Там мы справим свадьбу, моя прекрасная невеста, и от нас потом произойдут знаменитые и великие цари.