Имре Тренчени-Вальдапфель – Мифология. Фантастические истории о сотворении мира, деяниях богов и героев (страница 102)

Жившие в окрестностях Хеммиса паны и сатиры первыми узнали и разнесли печальную весть о случившемся. Поэтому и сейчас «паническим страхом» называют внезапно возникшую тревогу толпы.

Как только Изида узнала о судьбе мужа, она вырвала прядь своих волос, надела траур и отправилась в долгое странствие, в котором ее сопровождал Анубис, хранящий богов так же, как человека охраняют собаки. Кого бы ни встретила Изида, у всех она нерешительно спрашивала об Озирисе. Узнала она о нем от маленьких детей. Случилось так, что именно они видели все и указали ей устье реки, где друзья Тифона выбросили ларь в море. С этого времени египтяне думают, что дети обладают способностью к прорицаниям. Они делают выводы о будущем, особенно на основании тех слов, которые дети произносят в запальчивости, играя во дворе храма.

Узнала далее Изида от богов, что в окрестностях Библа море ласково вынесло ларь на берег. Прибой же укрыл его в кустах. Кусты неожиданно дали нежный отросток. Этот отросток в течение короткого времени разросся чудесным образом, обвил и скрыл полностью ларь. Царь Библа удивился необычно сильно разросшемуся дереву и срубил его ствол, который заключал в себе оставшийся незамеченным ларь. Этот ствол царь и использовал в качестве колонны, поддерживавшей крышу его дворца.

Прибыв в Библ, богиня села у источника. Одета она была в бедную одежду, глаза ее была заплаканы. Она не вступала ни с кем в разговоры. Лишь со слугами царицы Библа она была приветлива и считала их достойными своей любви. Она заплетала им волосы и придавала их коже аромат, который исходил от нее самой. Когда царица увидела своих слуг, она страстно пожелала увидеть чужеземную женщину. Так Изида попала в число доверенных людей царицы и стала кормилицей царского сына. Царя звали Малкандр, царицу — Астарта, по другим данным — Саосис, или Неманун.

Изида кормила ребенка, вкладывая ему палец в рот. Ночью же она огнем очищала его тело от тленных тканей.

Сама она в образе ласточки порхала вокруг колонны и пела печальные песни. Однажды царица подсматривала за ней и закричала, увидев своего ребенка в огне. Тем самым она лишила бессмертия своего сына. Богиня же открыла, кто она, и попросила дать ей колонну, поддерживающую крышу.

Затем она без труда вытащила ларь из колонны. Пустую же колонну она завернула в свое покрывало и, облив мирровым маслом, отдала царской семье. (Семья царя из поколения в поколение свято хранила в библском храме Изиды этот деревянный ствол.) Затем, склонясь на ларь, она разразилась ужасным воплем, так что, услышав его, умер самый младший сын царя. Старшего мальчика царя она взяла с собой. Превратив ларь в корабль, богиня отправилась в путь. Во время пути, на рассвете, река Федра подняла жестокий ветер. Тогда богиня в гневе высушила русло реки.

Как только Изида достигла пустыни и осталась одна, она открыла ларь и, прижавшись лицом к лицу умершего мужа, стала целовать его и плакать. Ребенок, прибывший вместе с ней из Библа, тихо подошел к ней и стал свидетелем ее печали. Богиня заметила это, обернулась к нему и бросила на него гневный взгляд. От страха мальчик умер. Однако царского сына после его смерти стали чтить ради богини. Говорят, что он тот самый Манерос, которого египтяне упоминают в своих песнях во время пиров.

Сын Изиды и Озириса, Гор, воспитывался в Буто. Когда Изида отправилась в путь, чтобы навестить ребенка, она куда-то спрятала ларь. Тифон же, который днем и ночью следил за ней, при лунном свете нашел его. Он узнал тело Озириса, рассек его на четырнадцать частей, разбросав их в разные стороны.

Узнав об этом, Изида в челне из папируса через тростники снова отправилась на поиски Озириса. Благочестивое предание насчитывает на египетской земле несколько могил Озириса. Может быть, Изида насыпала могильный холм там, где она находила какую-либо часть тела Озириса, а может быть, она сделала несколько его подобий, отдав каждое из них различным городам. Сделала она это, с одной стороны, для того, чтобы как можно больше городов почитало Озириса, а с другой стороны, чтобы запутать Тифона на случай, если он когда-либо победит Гора и захочет найти настоящую могилу Озириса.

Впоследствии Озирис явился из подземного мира, чтобы подготовить своего сына Гора к борьбе с Тифоном. Прежде всего он спросил у него, что он считает самым благородным делом. На это Гор ответил:

— Добиться успокоения для моего отца и моей матери, несправедливо пострадавших.

Второй вопрос был:

— Какое из животных может принести наибольшую пользу тому, кто идет на войну?

— Конь, — ответил Гор.

Удивился Озирис, почему сын не назвал льва, но Гор разъяснил, что лев может принести пользу тому, кто нуждается в его помощи, а конь хорош тем, что благодаря ему человек догоняет и уничтожает врага. Услышав это, обрадовался Озирис, ибо понял, что Гор уже в должной степени подготовлен к борьбе.

На сторону Гора перешли несколько человек, в том числе и подруга Тифона Туэрис, которую Гор спас однажды от преследования змеи. Борьба с Тифоном продолжалась несколько дней, и наконец Гор победил. Но Изида, которой сын передал связанного Тифона, не убила его, а, развязав, отпустила. Так что Гору пришлось еще два раза бороться против Тифона[80].

Пещера Айона

Где-то далеко-далеко, в таком отдалении, какого мы не можем представить, да и представление богов едва ли может достигнуть этой дали, есть одна скрытая пещера. Это — жилище суровой матери годов, неизмеримого Времени, которое из своих могучих недр щедро посылает века, ожидая их обратно. Всю пещеру обвила кругом губительная своей божественной силой змея. Чешуя ее мерцает зеленоватым блеском, в пасти она держит свой хвост; безмолвно извиваясь, она ведет счет каждому новому возникновению жизни.

В дверях, при входе в пещеру сидит и охраняет вход женщина, очень пожилая, благородного вида. Это природа. Души, порхающие вокруг, льнут к ней. Почтенный старец отмечает непреходящие законы, он рассчитывает путь звезд, определяет путь человеческой жизни и устанавливает для каждого неизменный срок, кому сколько жить и когда умереть. Он следит за тем, что дает миру неопределенный путь Марса и твердо установленный ход Юпитера, что предвещает путь быстро движущейся Луны и трудная дорога Сатурна, а также движение богини Киферы Венеры по ее сверкающей орбите и путь килленского Меркурия, спутника Феба.

На пороге этой пещеры стоит Феб-Аполлон, блистающее Солнце. Владычица Природа идет вперед него, а старец склоняет свою седую голову перед его гордыми лучами. Распахиваются тяжелые створки дверей, раскрывается глубокое святилище, обнаруживая местонахождение Времени со всеми его тайнами. Здесь помещаются века, каждый из которых имеет свой металл: там толпятся годы медного века, здесь — суровый железный век, а вон там — отливающий белизной серебряный век. В отдельных углах дворца, едва касаясь земли, стоят золотые годы, словно какое-то золотое стадо. Из него выбирает Солнце самый прекрасный год, чтобы от имени Стилихона — военного вождя, избранного консулом, — получил он свое имя. Затем Солнце (Феб) приказывает, чтобы все стадо следовало за этим годом, и говорит им всем:

— Вот здесь стоит консул, по желанию которого мы откладывали до сих пор появление золотого века. Теперь же идите, годы, в которые уже давно верят смертные. Несите с собой благородные силы, чтобы снова расцветали человеческие способности. Веселите вином сердца, щедро рассыпайте зерно. Пусть Змея между двух Медведей не дышит морозом, шипя, а Медведь пусть не нагоняет безмерную стужу. Пусть месяц Льва не пышет в ярости огнем, а месяц Рака не приходит с уничтожающей засухой. Водолей же пусть не посылает так расточительно дождь, чтобы не мокли семена в земле. С розовых рогов златорунного Овна пусть проливается на землю плодородная весна, и не бьет градом налившиеся маслины Скорпион. Пусть помогает осенним росткам Дева, а созвездие Пса тише лает на отяжелевшие виноградники.

Сказал это Феб-Солнце и пошел с блестящим снопом лучей к садам, уже окропленным росой, в долину, которую окружает огненный ручей, туда, где пасутся кони Феба. Свои длинные волосы и гриву коня Феб украсил благоуханными венками: с одной стороны Люцифер, а с другой — Аврора украшают его кудри. Золотой год улыбается около его вожжей, издалека указывая ими консула.

Повернулся полюс мира, и в начале пути звезды написали в небесном календаре имя Стилихона[81].

Миф и сказка

После поэтов золотого периода римской литературы, века Августа, классическая мифология, опирающаяся на живое предание, остающееся во всей его изменчивости верным себе, выступает перед нами уже только в исключительных случаях. Сначала общий кризис рабовладельческого общества поколебал основы того отношения к действительности, того признания величия человека, которые нашли выражение в мифах. А затем церковь объявила войну — номинально «языческим богам», а в действительности — свободе человеческого сознания и любви к жизни. Но продолжают жить как самые выразительные образы, поистине принадлежащие сокровищнице всех европейских языков, такие выражения, как «титаническая борьба», «борьба гигантов», «муки Тантала», «сизифов труд» и т. д. Такое естественное применение мифологических образов сложилось уже у поэтов и ораторов поздней Античности.