Импера Трайс – Неопалимая Купина (страница 2)

– Эй, парень, дай купюру – погадаю тебе! – пожилая, беззубая цыганка ворвалась в мою саморефлексию на перроне.

– Я не верю в гадания. – с улыбкой отвечаю ей, затушивая окурок об урну.

– А если скажу, что у тебя спина продырявлена, поверишь? – смеется старуха.

«Вот это да!»

– Ладно, убедила. Надеюсь, порадуешь. – нахожу в кармане несколько баксов и протягиваю женщине, она тут же хватает их вместе с моей рукой, разжимает ладонь и всматривается в линии на ней.

– Ты скоро обретешь семью и любовь. Это будет девушка, которую знаешь, с которой уже делил кровать. Вы скоро встретитесь, там, куда ты едешь сегодня.

В ахуе обтекаю и внимательно смотрю на цыганку.

– И красную машину тоже купишь. – подмигивает женщина и неспешно удаляется в поисках следующей жертвы её предсказаний.

Отряхиваюсь от шока, захожу в свой вагон, падаю на полку и первым делом принимаюсь за то, что запрещал себе все эти два года – нахожу в знаменитой соцсети аккаунт anetta_laine.

Моя единственная любовь. В прошлом и настоящем.

Фотографий в профиле уйма. Нетта совсем не изменилась – такая же стройная, подтянутая, жгучая брюнетка, походящая на египетскую богиню. И живёт она, судя по всему – отлично и насыщенно. Огромное количество фотографий с лесных походов, с пляжных вечеринок, со спортзалов, с путешествий, со столиц мира, с музеев, с музыкальных фестивалей и дорогих ресторанов.

И везде рядом он.

Джон Лайне – бородатый блондин, похожий на Тора, гитарист одной из самых популярных рок – групп Америки и, по совместительству, сын одной из самых влиятельных семей Лос – Анджелеса. Два года назад он женился на Нетте для того, чтобы защитить авторитетом своей фамилии от покушений моей матери.И потому, что любил её.Судя по всему, Нетта тоже его полюбила – на всех фотографиях они улыбаются, обнимаются и явно счастливы. Помимо прочего, в профиле есть особенные снимки – с венчания в церкви. Джон и Нетта обвенчались, а значит, у них действительно всё по настоящему. Разочарован.

«Эх, старая мошенница, надурила меня, сказав, что я буду с женщиной, с которой уже был и спал. Нетта единственная в Лос – Анджелесе, которую любил и с которой по настоящему был, хоть и совсем недолго. Печально, ведь я надеялся, она имеет ввиду именно её. Больше не на кого подумать.»

Сворачиваю приложение, захожу в мессенджер и достаю из блока аккаунт, который находился там все эти два года – аккаунт Райли, той самой Райли, которую так упорно навязывали мне в невесты. На аватарке стоит лаконичная, бело – зелёная эмблема цветочного магазина «Flower Power», что неудивительно – Райли никогда не выкладывала своих фотографий в сеть, стеснялась внешности. Она была между «полная» и «толстая», неопрятно выглядела, многократно красила волосы во все цвета радуги, от чего они превращались в метлу и одевалась, как старая лесбиянка. Райли не питала иллюзий насчет своей внешности и скрывала её – так и сейчас, на аватарке эмблема магазина. У неё был единственный интерес в жизни – флористика, и родители собирались презентовать Райли цветочный магазин. Видимо, исполнили.

Msg Paul: «Привет, подруга. Я еду в LA, встретишь меня?»

Пауза в час.

Msg Riley: «С дуба рухнул, скотина? Ты исчез на два года, а теперь пишешь, как ни в чём не бывало?»

Улыбаюсь во весь рот, глядя на экран, ощущая дежавю, ностальгию и чувство возврата чего-то хорошего из прошлого. Другого ответа от Райли я и не ожидал, она всегда была отпетой сукой и грубиянкой. Почему-то только у меня был иммунитет к её характеру, поэтому мы и стали друзьями.

Msg Paul: «Прости, так нужно было, чтобы маман не добралась до меня.»

Msg Riley: «Ты серьезно думаешь, что я бы слила тебя ей?»

Msg Paul: «Ты нет. Но мой брат вполне мог спиздить твой телефон и всё пронюхать. Так встретишь или нет?»

Msg Riley: «Нет, я в поездке. Ты надолго?»

Msg Paul: «Намереваюсь навсегда.»

Больше она не писала мне. Понимаю её обиду – мы с Райли росли вместе, знали друг о друге всё и даже больше. Она была «своим пацаном», моим настоящим бро, только в юбке, точнее – в нарядах старой лесбиянки. И единственной ровесницей, с которой я мог адекватно общаться. Возможно, именно потому, что она никогда не интересовала меня, как девушка, а я её – как парень. Мы были чем-то вроде брата и сестры, причём сиамских – везде ходили вместе, вместе впервые пробовали алкоголь и курево, вместе учились кататься на скейте и сёрфе, вместе обсуждали мои любовные фаталити и напряженные отношения с семьей, а так же её вечное одиночество. Когда наши матери договорились за нас о том, что мы должны пожениться, оба были в протесте, а потом решили, что в случае неизбежности союза – будем жить открытым браком и заведём себе любовников на стороне. Правда, я был робким девственником в очках, а она – неопрятной толстухой, откуда нам пришли мысли о том, что кто-то захочет быть нашими любовниками, даже не знаю. Вспоминаю, как Райли дневала и ночевала у моей кровати в больнице, пока заживал после ранения и тяжко вздыхаю.

Msg Paul: «Прости меня, знаю, что обидел. Я ужасно скучал по тебе всё это время.»

Снова не отвечает.

В эту ночь, в поезде, мне опять приснился полыхающий куст со скромными сиреневыми цветками.

Глава 2 "Райли"

Я, парализованная шоком, валяюсь в своей кровати и, не мигая, смотрю на диалог в мессенджере. Диалог с самым родным и любимым парнем на земле, которому был посвящен буквально каждый мой вдох и выдох, которому принадлежали мои первые и последние чувства, мои юношеские стихи, горячие молитвы, немые признания, даже первые и все последующие мастурбации. Диалог с ним прервался два года назад, а сейчас, как ни в чём не бывало, восстановился.

И это вышибает все мои, с трудом выстроенные, опоры.

Смотрю на фото в рамке, стоящее на моей прикроватной тумбе, где есть я – рыхлая, уродливая толстуха и самый красивый парень на земле. Красивый не только оболочкой, но и её внутренним наполнением. Глажу пальцем его изображение, всматриваюсь в глубочайшие глаза удивительного, янтарного цвета – будто сквозь бокал с виски пропустили яркие, солнечные лучи. Именно так эти глаза действовали на меня – подогретый на солнце виски, один маленький глоток и ты чувствуешь тепло, обжигающее от пищевода к низу живота, неистовое тепло, сразу же сменяющееся чувством легкого опьянения и эйфории.

И чувством, что хочешь сделать следующий глоток, но ты хорошо научилась контролировать свою тягу к запретному веществу.

Старое, дорогое сердцу фото. Мы с ним как инь и ян выглядим здесь. Пауль невероятный в каждой своей детали, словно он – произведение искусства. Высокий, стройный, крепкий, с резким переходом от широких плеч к узкой талии, с красивейшими руками, сильными и покрытыми извивающимися магистралями вен. С невероятным телом, абсолютно лишённым жира, по которому можно изучать мышцы человека, их сплетения и крепления. С идеальным лицом, которое, будто скопировали со знаменитых полотен и статуй – мужественное, с высоким лбом мыслителя и выдающимися бровями, с аристократичным носом, с геометричной, квадратной челюстью и подбородком, рассеченным брутальной бороздой. С эталонными, высокими скулами и невероятными губами, которым завидовали девчонки. А когда эти губы улыбались, на щеках появлялись фирменные, сводящие с ума, игривые ямочки. У Пауля был всего один недостаток – он сам не понимал, насколько прекрасен. И, возможно, оно и к лучшему.

А рядом с ним я, полная противоположность – рыхлая, обрюзгшая, нелепая и неухоженная девчонка в форме бочки, одетая, как пацан.

И этот гадкий утёнок до смерти влюблён в своего лучшего друга.

Давно влюблён. С того момента, как мы были дошкольниками и вместе гуляли. Я разбила коленку и плакала, а Пауль, чтобы утешить, надрал букет придорожных цветов и притащил мне. Одним из лепестков этого букета он заклеил мою ссадину и с этого момента я принадлежала ему одному. Пауль всегда был очень добрым и альтруистичным, что маленьким мальчиком, что взрослым парнем.

Мы росли вместе, дружили, играли, обоюдно вступили в подростковый возраст, когда я стала превращаться в кусок сала из-за гормонального сбоя, а он – в грациозного лебедя. Мне было так страшно, что Пауль начнёт интересоваться девушками и отстранится от нашей дружбы, но, к счастью, он не понимал, что красив и сильно нервничал, пытаясь к кому-нибудь подкатить. Поэтому, чаще всего, его единственной спутницей оставалась я, старательно играющая роль лучшей подруги, чтобы оставаться в его поле. Не исключаю, что неудачи на любовном фронте он терпел именно из-за того, что потенциальных избранниц отпугивала стрёмная девчонка со взглядом Цербера, которая тёрлась с ним везде и всегда.

Очевидно, шансов у меня было ноль, помноженных на вечность. Особенно, после того, как он встретил Нетту, которая лишила его девственности. Пауль прожужжал мне все уши о ней и я участливо слушала, а по ночам рыдала в подушку. Рыдала, когда он чуть не умер, прикрыв собой от пули первую любовь. Рыдала, зная, что никогда не займу в его сердце такого же почётного места. Пауль неделю провалялся в реанимации, а я неделю буквально жила во дворе больницы. Мама сказала, что нужно молиться за его здоровье, и тогда он выживет. Сказала, что горячая молитва даже со дна морского достаёт. И я молилась, искренне и многократно, глядя в окна реанимации – это было единственное, чем могла ему помочь.