Импера Трайс – Неопалимая Купина (страница 1)
Импера Трайс
Неопалимая Купина
Глава 1 "Пауль"
Внутренний зверь – существо, обитающее в закоулках души каждого человека. У некоторых людей – трусливая шавка, которая боится подать голос, не вылазит из будки и ссыт по её углам. У других – сорвавшийся с цепи монстр, от которого по углам ссут уже все окружающие, включая и самого хозяина. Очень сложно выдрессировать внутреннего зверя так, чтобы он был всесилен, но покорно сидел у ноги, пока не отдашь команду: «фас». И так, чтобы после команды безжалостно и бесстрашно рвал артерии противнику. И так, чтобы в порыве агрессии не навредил тем, кто этого не заслуживает.
Настало и моё время будить внутреннего зверя. Вытащить свою ссыкливую шавку из будки и дрессировать, кормить её кровью, раздразнить и натравить в полезное русло. Настало время просыпаться, Пауль.
Первые лучи света ослепляют, а дыхание даётся чрезвычайно болезненно, опоясывающим, сковывающим спину и грудь жжением. Я долго привыкаю и фокусируюсь, прежде чем понимаю – вокруг меня стены больничной палаты, а рядом моя мать с обеспокоенным лицом, с растрепанными седыми волосами, оттененными единственной, чёрной прядью у лица.
Последние кадры из прошлого, мелькающие в голове, ощущаются, как удары молотком по черепу. Мой последний разговор с женщиной, которую люблю. Красный лучик прицела снайпера, направленный в её грудь из тьмы. Осознание того, что ещё секунда – и прозвучит выстрел. Моё движение, заслоняющее цель от киллера. Разрывающая спину и грудную клетку, ослепляющая, обездвиживающая боль. И чернота. Я думал, что умер. Я желал этого. Но, зачем-то выжил и получил второй шанс, а значит – моя борьба не закончилась.
– Пауль, сынок, ты очнулся!
Мне всё так же больно смотреть и дышать. И больно видеть мать перед собой. Больно знать, что вышел из чрева монстра, что во мне течёт его ядовитая кровь и, именно по вине этого монстра, я сейчас лежу на больничной койке, с простреленной спиной.
– Что с Неттой? – еле как, сквозь боль спрашиваю мать.
Она смотрит на меня с отвращением, с презрением, с жуткой иронией в опухших, красных глазах.
– С твоей девкой все хорошо! Пока ты здесь, милый, неделю находишься между жизнью и смертью, эта шалава вышла замуж за Джона Лайне!
Прикрываю глаза и шумно, облегчённо выдыхаю.
– Вот так она с тобой поступила, Пауль! Ты заслонил её от пули, а эта дрянь уже через неделю выскочила за другого!
Улыбаюсь.
– Мама, это лучшее, что Нетта могла сделать для меня. Потому что браком с Лайне обеспечила себе безопасность от твоих покушений на её жизнь. Потому что я буду знать, что моя любимая жива, что моя мать более не причинит ей вреда.
– Какой же ты дурной, сын… – разочарованно шепчет мама.
– Я дурной? Посмотри на себя! Ты так сильно хочешь, чтобы я женился на Райли, что готова убивать её соперниц! УБИВАТЬ, мама! И теперь, именно по твоей вине, я лежу здесь, с простреленной спиной! Это того стоило?
Мать плачет, глядя на меня, а я не верю ни единой её слезе. Отчаяние от того, какая женщина породила меня, отчаяние от того, что она бесконечно ставит мне палки в колеса и не даёт выбирать девушку самостоятельно, душит до боли в лёгких. Каждый новый вдох даётся всё сложнее, отворачиваюсь к стене и сгибаюсь пополам, рвано хватая воздух крошечными глотками. Она паникует, кричит, зовёт врача, а я, накрытый куполом физической и моральной боли, почти не слышу её.
Снова проваливаюсь в небытие, в параллельный мир, где нет ни боли, ни удушья. Мне снится сон – огромный, зеленый куст со скромными, светло – сиреневыми, мелкими, остроконечными цветками. И этот куст полыхает высоким, ярким, голубоватым пламенем, но почему-то не сгорает. Огонь не повреждает нежные, невзрачные бутоны, не убивает растение, наоборот – он будто защищает его от недоброжелателей. Завораживающее зрелище – совершенно обычные, не самые красивые цветы, объятые мистическим, неестественным огнем.
Меня зовут Пауль и мне двадцать два года.
Меня зовут Пауль и я сын сутенёрши.
Меня зовут Пауль и моя мать договорилась с матерью моей лучшей подруги о браке для нас. Для того, чтобы расширить свой криминальный бизнес.
Меня зовут Пауль и я любил и был любимым всего один раз в жизни – девушкой на двенадцать лет старше, Неттой.
Меня зовут Пауль и я защитил свою любовь, подставив спину под пулю, выпущенную по воле моей матери.
Меня зовут Пауль и у меня нет шансов быть с той, с которой хочу. И нет желания быть с вынужденной невестой.
Бежал, как только поправился, после миллионного конфликта с матерью и братом, принуждающими исполнить волю семьи. Бежал, как крыса, втихаря, не выдержав открытого противостояния. Бежал, оборвав все контакты в страхе, что меня найдут, вернут и под дулом пистолета поведут к алтарю. Я вычеркнул из жизни не только мать и брата, но так же всех своих друзей, и даже Райли, свою единственную близкую подругу и навязанную невесту. Я вычеркнул всех, кто связывал меня с городом ангелов.
Два года в бегах прошли насыщенно и колоритно. Я кочевал по многим городам, прежде чем осел в Нью – Йорке, достаточно далеко от LA и достаточно перспективно для молодого человека. Мои интересы сместились с киберспорта на начинку цифровой техники, с огромным удовольствием я ковырялся в компьютерах, принтерах, смартфонах, чинил и перепрошивал, разбирал и апгрейдил. Найти работу, когда ты на короткой ноге с тем, что стало неотъемлемым спутником человеческой жизни – проще простого, а хорошим мастерам и платят соответственно.
После Нетты у меня случился гиперфикс на женщин постарше и я встречался исключительно с такими. С кем-то одноразово, с кем-то длительно, но со всеми – легко и без привязок. Я, как и раньше, не мог найти общего языка со сверстницами – молодые девушки часто неопределенные, не знающие, чего хотят сами от себя, от партнёра, от жизни, но при этом беспрестанно набивающие себе цену. А взрослая девушка не набивает себе цену.
И мне легко с ними. Легко общаться, легко быть с той, кто изучила себя и раскована в постели, легко быть с той, которая ничего сверхъестественного не требует, не играет в прятки, не живёт в иллюзиях. Мне нравятся милфы, а милфам нравлюсь я, им нравится моё выносливое, молодое тело и качественный стояк. Эти союзы похожи на взаимовыгодные бизнес – контракты, где каждый знает, что вкладывает и что получает взамен. Два ослепительно ярких года в водовороте роскошных дам, которые научили меня заниматься сексом, раскрыли тайные фетиши, тёмные стороны и истинное нутро внутреннего зверя. Это нутро оказалось жадным, агрессивным, хищным, но именно таким, к удивлению, многие женщины меня и хотели сильнее всего.
К сожалению, или к счастью, я так и не влюбился снова. Да и вряд ли стремился к этому. Жил в свое удовольствие, взрослел, падал и поднимался, спотыкался, искал себя и не забывал маленькую, красивую женщину, которая однажды, под дулом направленного на неё пистолета, сказала, что любит меня высокой любовью, выше той, которой женщина может любить мужчину. Как такое можно забыть?
Сегодня я в очередной раз вспоминаю этот эпизод, стоя на перроне железнодорожного вокзала и спешно докуривая, прежде чем сесть в поезд.
Вернет в город, из которого я сбежал, как трусливая сука. Я уехал из него ребёнком и возвращаюсь, чтобы стать в нём мужчиной. Окончательно и бесповоротно. Возвращаюсь, чтобы посмотреть в глаза призракам прошлого и сказать, что больше не боюсь их.
У меня было много причин воротиться, начиная с того, что я много кочевал, но нигде так и не почувствовал себя, как дома. Но сильнее всего тянуло, сосало под ложечкой ощущение незаконченного дела, недосказанности. Будто в Лос – Анджелесе осталась важная миссия, которую жизненно необходимо пройти. Незаконченный конфликт? Возможно, но ощущалось, как нечто более глобальное и судьбоносное, чем очередная грызня с семьёй.
Конечным же знаком о том, что пора ехать домой, стало объявление о продаже машины с аккаунта Калеба, моего ублюдского брата. Я называл его «худшая версия меня» из-за нашего поразительного внешнего сходства и такого же поразительного – внутреннего различия. Калеб старше меня на восемь лет, а ума так и не набрался – живёт, по скотски обращаясь со своей женой, зависая на свингерских вечеринках, перетекая из наркотрипов в алкогольные и обратно. В отличие от меня, Калеб обожает нашу мать и покорен ей во всём, потому что она закрывает его базовую потребность в жизни – возможность иметь деньги, не зарабатывая их самостоятельно. Может, поэтому, брат так любит беспечно прожигать эти деньги – так как не знает им цену.
Много лет назад Калеб дружил с татуировщиком и, по совместительству, наркобарыгой Лукой, который владел самой охуенной тачкой на свете по моим понятиям. Кирпичная Toyota Altezza, добротно оттюнингованная во все щели, отлизанная в каждую дырочку. Всё, что поддавалось апгрейду в этой тачке – было апгрейднуто, а родной двигатель выдернут и заменён на турбированный JZ. Она не ехала – летала, как демон, выглядела, как демон и я пускал на неё слюни ещё будучи подростком. Лука погиб в перестрелке с копами и машина таинственным образом оказалась у Калеба, а сейчас он выставил её на продажу. Судя по его аккаунту в приложении для объявлений, они с маман продали много собственности в последнее время, и настала очередь машины. Пробив тачку на аресты и обременения, я решил, что хочу её купить, ведь она была моей первой большой мечтой в жизни. Нормальный повод для того, чтобы вернуться домой и снова встретиться с семьей? Вряд ли, да и похрен.