Импера Трайс – Демон и Птичка (страница 16)

В то время, когда я спускалась, ведущий праздника весело тараторил в микрофон, стоя рядом с Нилом, который не удосужился нарядиться на собственный праздник – стоял в чёрных джинсах, футболке без декора с V – образным вырезом и в том самом, злополучном ремне, которым хлестал меня.

– Поздравляем с тридцатишестилетием самого талантливого и яркого артиста на современной музыкальной сцене!

Гости аплодировали, Анастейша в бешенстве разглядывала меня.

«Выкуси, коза!»

– Пора начинать танцевальный вечер! Именинник, выберите королеву праздника и откройте вместе с ней первый танец.

Чёрные глаза ищейки уверено забегали по залу – он знал, кто ему нужен. Анастейша решительно развернулась и отправилась к нему навстречу. Но он обошел её, нащупав нужного человека в зале. Меня. Два угля восторженно вспыхнули красным светом, скользнув по моему декольте и платью и он стремительно зашагал ко мне. Он раздевал и имел меня прямо сейчас взглядом, прямо на виду у всех гостей в комнате и я почувствовала, как увлажнилось у меня между ног – я сняла трусики перед выходом, потому что они выделялись под тканью платья.

– Примешь мою руку? – взволнованным, хриплым голосом произнес он.

Я не ответила, лишь молча вложила свою руку в его, горячую и влажную.

Оркестр играл кавер на Evanescence – My Immortal и я беззвучно шептала текст песни.

Раньше ты очаровывал меня

Своим внутренним светом.

Но теперь я привязана к тебе жизнью, которую ты оставил позади.

Твоё лицо преследует меня в моих когда-то прекрасных снах,

А твой голос лишил меня разума.

Мы снова танцевали, как в тот злополучный вечер, но теперь мы были совсем другими.

Униженными, раздавленными, истлевшими.

Нил крепко притянул меня к себе и пожирал взглядом то красные губы, то линию декольте. Я увидела, как Анастейша с яростью смотрит на нас и довольная, глядя ей в глаза, прижалась к Нилу посильнее, положила голову ему на грудь, отчего он встрепенулся и вжал меня в себя ещё сильнее.

«Выкуси, стерва, ты мне подмастила».

Я почувствовала, что у Нила в штанах набухло…

– Кто эта прекрасная леди? – подскочил к нам ведущий в конце танца.

– Дорогой мне человек. Мисс Анна Ливанская. – скромно улыбнулся Нил.

От этого представления мои глаза увлажнились.

Мы нехотя расстались – Кайзеру нужно было уделить время каждому гостю. Я отошла к окнам и заметила, как на веранде Анастейша отчаянно жаловалась Уиллу на свою нелегкую судьбу. Уилл искренне её утешал, а Пол и Джон буднично болтали неподалеку.

Развернувшись в зал, я обнаружила ещё одно знакомое лицо.

Брайан Вэнс таинственно и вкрадчиво улыбался мне из другого конца зала, а рядом крутилась его молодая жена – Линда. Вживую она выглядит намного краше, чем в Инстаграме, настоящая готическая икона – высокая, статная, грациозная, тонкая и бледнокожая, как я, запакованная в красивое чёрное платье в пол с открытыми плечами и спиной. У Линды были плотные, чёрные, блестящие, как воронье крыло, волосы до поясницы.

«Идеальная» – подумала я. Но не ожидала, что вскоре она подойдет ко мне познакомиться.

– Привет, Анна! Брай рассказывал о тебе!

«О Боже, что он ей рассказывал?»

– Приятно познакомиться, я – Линда Вэнс!

Мы пожали руки.

– Не ожидала, что кто-то будет знакомиться со мной сегодня. Ты очень красивая. И фотографии, которые ты делаешь очень аутентичные, бесподобные, обожаю когда ты выкладываешь новые публикации. Я подписана в Инстаграм на твою страничку.

Линда просияла самой искренней улыбкой на свете и вайб готической принцессы улетучился, сменившись на вайб простой девушки, а – ля твоя закадычная студенческая подруга.

«Вайб кого-то, очень похожего на меня».

– Спасибо, я очень волнуюсь, когда кто-то отмечает моё творчество. Не хочешь как нибудь сделать фотосессию? У тебя интересная внешность и кожа классная, можно не ретушировать фотографии.

– Линда, это очень великодушно и странно. Я же не профессиональная модель.

– Так и я не звёздный фотограф! – подмигнула Линда.

И не лгала. Она была простой девушкой «из народа», которую однажды заметил Вэнс и женился на ней. Творчество Линды было очень специфичным, поэтому она не вошла в круг общения мужа, как востребованный фотограф. Только самые смелые шли к ней на фотосессии, исполненные в гротескных, мрачных, готических стилях с ноткой эротики.

– У меня много работы и мало выходных , но я обязательно постараюсь попасть к тебе на фотосет. Такое предложение грех упускать.

Почти весь вечер мы протусовались с ней вместе, а под конец обменялись контактами. Линда оказалась очень приятной и юморной, мне было легко с ней. Иногда мы танцевали вместе под ритмичную музыку, иногда нас разлучали для медленного танца Вэнс и Кайзер.

Вечер подошел к концу, последние гости разбрелись, я контролировала чтобы кейтеринг хорошо убрал за собой и ничего не забыл. Нил, развалившись в кожаном кресле, потягивал виски и наблюдал за мной. Выслеживал добычу, как охотник.

Мы снова остались наедине в этом доме и я несмело подошла к нему, держа за спиной маленькую чёрную коробку с металлической надписью «Totem”.

– Подбирать подарки тому, у кого всё есть, сложно. Но я увидела эту вещицу и поняла, что она должна стать вашей. – я протянула ему коробку.

Он явно не ожидал подарка и с заинтригованным видом её открыл.

– Вау, это очень здорово! Мне нравятся такие штучки! Надень! – он протянул мне своё запястье, но как только я склонилась над ним, схватил меня и усадил себе на колени.

– Давай так. – мягким шепотом произнес он, заглядывая в глаза, как верный пёс и снова протянул запястье.

Я дрожащими руками застегнула браслет, а после он обнял меня этой рукой за бедра.

– Подари мне ещё кое-что… Ты сказала, что у меня всё есть, но это неправда. Есть одна вещь, которую я очень хочу.

– Лечь в вашу кровать голой? – не удержавшись, съязвила я.

– Нет. Птичка, поцелуй меня. Обещаю, буду держать свои руки при себе. Мне очень не хватает твоего поцелуя сегодня, чтобы чувствовать себя абсолютно счастливым. В прошлый раз я вел себя как еблан, который впервые увидел женщину. Не поинтересовался твоим согласием. Напугал тебя. Я виноват перед тобой и хочу все исправить.

И я поцеловала. Не намереваясь, как в тот раз, выставлять этот порыв за алкогольное опьянение. Не намереваясь украсть этот поцелуй. Я не ворую, я беру то, что он дает мне осознанно.

Сначала я водила своими приоткрытыми губами по его губам, дотрагивалась кончиком языка, словно проверяя безопасность этой затеи. Нил покорно лежал подо мной на кресле, не нарушая границ, отдавшись мне, лишь крепко сжимал руками. Поняв, что он не опасен, я углубилась и он так чувственно мне отвечал, так нежно и, одновременно, глубоко заполняя меня собой, поглаживая мои ноги и шею, играя с волосами, прижимая к себе. Кровь гудела у меня в ушах, напряжение между нами росло, поцелуй очень медленно перетекал из романтического в страстный, обжигающий, но Нил старательно держал себя в руках, позволяя себе из «запрещенки» лишь гладить мои ягодицы через платье. Я же, впервые, дала себе волю и исследовала руками всё, что было выше его паха. Пощупала каждую мышцу на груди, спине, руках, плечах, шее. Поигралась с новой прической, с серьгой в ухе, обняла его лицо ладошками и попыталась запомнить это ощущение, его кожа под моей кожей, его губы под моими губами, мягкие и податливые.

Это был наш первый честный, взрослый поцелуй.

«Черт, мне кажется сейчас подо мной растечется лужа и разоблачит меня. Пора завершать, хоть и не хочется».

Я с трудом отстранилась, не с первой попытки. Мы оба тяжело дышали.

– Теперь я могу уйти к себе?

– Да. Спасибо.

– Спокойной ночи, Нил. Ещё раз, с днём рождения.

– Спокойной ночи, Анна…

Ангелы и демоны одобрительно улыбались и кивали мне.

Глава 29

В последнее время наши отношения с Анной стали отравляющими, ядовитыми, больными. Как токсичный смертельный вирус, который разрушает тебя изнутри. Чья это вина? Она обоюдная. Анна построила вокруг себя ледяную стену, а я добавил в неё кирпичей. И мне стоило огромного труда признаться себе в этом.

Много лет назад меня отвергли мои родители, далее – моя группа, далее – девушка, не желая принимать мои метаморфозы. Травма отверженного стала моей постоянной спутницей, именно она подстегивала меня работать не покладая рук ради славы, именно она постоянно напоминала, что я – ничтожество и мне нужно отчаянно доказывать всему миру, что это – не так. Сколько бы наград я не получал, сколько бы успешен не был – холодное дыхание преследовало меня, свистело в спину и шептало о том, что в первую очередь я – никому не нужный, никем не понятный, отверженный.

Именно поэтому я не умел принимать отказы, обесценивание, критику – это очень ранило моё хрупкое эго. Именно с этим был в терапии у психотерапевта много лет, иногда успешно справляясь, иногда наоборот – падая на дно, как сейчас. Со стороны я виделся людям сильным , волевым альфа – самцом, а внутри был поломанным ребёнком.

Мозги мне вправил Порк, с которым я смог уединиться во дворе на своём дне рождении и, опуская интимные подробности, описал всё, что происходило с момента моего возвращения из Австралии. Его слова дошли мне до самого сердца и выжглись на нем, как печать, как клеймо.

– Нил, настоящая любовь не требует, не ожидает, не обижается. Настоящая любовь не просит ничего взамен, она знает лишь радость дарения.