Имоджен Кларк – Открытки от незнакомца (страница 31)

Но есть одна странность. В прошлом, представляя себе упреки Майкла, я была готова прислушаться к его мнению и считала его главным аргументом при принятии решения. Но в этот раз я не собираюсь его слушаться. Он с самого начала не проявил никакого энтузиазма, поэтому лишился права на меня влиять. Я не говорила ему о найденных любовных письмах и об этой своей находке тоже не скажу, пока не появится больше конкретики. Возьму и полечу в Калифорнию на несколько праздничных дней! Мне необходим перерыв, я его заслужила. Буду держать цель своей поездки в тайне и даже если не найду следа Урсулы – не беда, это не худшее место для визита.

Курсор моей мышки уже ползает по сайтам с дешевыми авиабилетами. Одновременно я планирую, что скажу миссис Пи, хотя знаю, что с этим не будет проблем. Она и другие помощники не только окружат отца заботой, они будут его баловать, а моего исчезновения он даже не заметит. Я качаю головой. Нет, я к нему несправедлива. Возможно, он меня и хватится, только я об этом не узнаю.

Но не все так просто. Хотя я и не желаю соглашаться с правотой Майкла, чьи воображаемые укоры звучат у меня в голове, было бы безумием умчаться на другой конец света просто по наитию. Впрочем, теперь у меня есть фото. О голом наитии больше говорить не приходится. Я возвращаюсь на сайт галереи и сочиняю короткое письмо с объяснением: я прилечу из Англии примерно через неделю с намерением кое-что приобрести и с радостью познакомлюсь с художницей, если это возможно.

Я покидаю мастерскую, когда на улице уже темнеет, решив, что наведение порядка можно отложить на завтра. Уже собираюсь выключить свет, когда мой ноутбук издает писк: мне пришло письмо. Я бегу к столу, включаю монитор и вижу письмо от галереи.

«Дорогая мисс Фернсби, мы признательны вам за обращение и рады вашему интересу к творчеству Урсулы Кемп. Будем счастливы обсудить его с вами. Обычно мисс Кемп действует через нас, поэтому мы подтверждаем, что на следующей неделе она будет в городе и вам может представиться возможность встретиться с ней. Просим связаться с нами по прибытии, чтобы мы все устроили.

Будем рады сотрудничать с вами.

С наилучшими пожеланиями,

Скайлер Т. Мерфи, директор галереи».

Итак, решено. Я полечу в Сан-Франциско, увижу мост Золотые Ворота, покатаюсь на фуникулере – и найду ключ к загадочной истории моей семьи. Вот так!

31

Какая гадость! До тошноты надоело доедать индейку! Пора выползти из дому за свежей едой. Еще нет пяти часов, а небо уже чернильно-синее, на мостовой желтеют блики от уличных фонарей. Я иду в магазин, прикидывая, что бы такое поесть. Только не мясо и не сыр! Может, фруктов? Что-нибудь рыбное? Я погружена в свои мысли. Но вдруг где-то поблизости стучат по стеклу.

– Кара! Кара! – зовет меня приглушенный голос. – Видишь меня?

Я поднимаю глаза и вижу в окне бара Лауру Кросс. Лаура – моя бывшая клиентка. Два года назад я сшила ей на свадьбу красивейшее, ни на что не похожее платье из золотой органзы. Платье вышло на славу, чего не скажешь о ее браке, не продержавшемся и года. Я подхожу, чтобы поздороваться через стекло.

– Зайди! – кричит она. – Сто лет тебя не видела! Посиди, выпей с нами.

Она сидит в компании семи-восьми человек, никого из них я не знаю. Я мотаю головой, но она уже встала и торопится ко мне, высовывает голову из двери бара.

– Перестань! – говорит она. – Один стаканчик, и все. Как будто у тебя есть другие занятия! – Увидев у меня в руках хозяйственную сумку, она таращит глаза. – Бредешь в супермаркет? Вот тоска! Зайди, повесели меня какой-нибудь историей. Слыхала, твоя подруга Бет попалась на крючок. Наверное, ты и ей шила платье?

Она уже вышла из бара и берет меня под руку, чтобы затянуть внутрь. Я сначала возражаю, а потом сдаюсь. Главное, отец не один, а значит, я сама себе хозяйка. Что ж, зайду.

Изнутри бар больше похож на заведение где-нибудь в сельской Франции, а не в Йоркшире. Полы, стойка, столы – все из переработанной древесины, все сияет, как будто отполированное поколениями фермеров. По стенам карабкаются открытые полки. Впечатление, что я забрела в чью-то кладовую.

– Мы пьем вино, – сообщает Лаура, пробираясь к своему стулу через чужие колени. Но бутылка, которую она достает из ведерка, уже пуста. Для большей уверенности она переворачивает ее кверху донышком.

– Прости. – Луара пожимает плечами.

Я заказываю себе джин с тоником, стакан, в котором его подают, так велик, что вполне сошел бы за аквариум для золотой рыбки. Я беру его и присоединяюсь к Лауре и ее подругам.

– Это Кара, – представляет она меня им. – Она придумывает прелестные свадебные платья, мое тоже было ее работой, я его храню, несмотря на непродолжительность моего замужества. Так что если кто-то из вас подумывает о браке, чего я никак не могу порекомендовать, и мечтает о неповторимом платье, то больше не ищите, к кому обратиться. Кара – настоящий гений!

Меня лениво разглядывают, я улыбаюсь, скрывая смущение. Никого из них я не знаю, хотя в одной из девушек узнаю главную подружку невесты на свадьбе Лауры. Я пододвигаю себе стул от соседнего стола, но втиснуться мне некуда, никто в компании не заботится о том, чтобы освободить мне место, поэтому я устраиваюсь на некотором удалении от их стола и прикидываю, сколько времени должна буду здесь провести, прежде чем можно будет вежливо ретироваться. Отпиваю джин.

Компания увлеченно беседует, но из-за шума голосов за спиной я не улавливаю сути разговора. Наклонившись вперед, я улыбаюсь, силясь хоть что-то разобрать. В конце концов я оставляю эти попытки, торопливо пью и с глупой ухмылкой считаю минуты. В джине лежит веточка розмарина, я морщу нос.

– Так это вы сшили то платье? – спрашивает кто-то слева от меня.

Я поворачиваюсь на голос и вижу мужчину в синем свитере крупной вязки, тоже сидящего немного на отшибе от большой компании. Его темные кудри несколько длинноваты, чтобы счесть прическу аккуратной, он носит густую бороду. Вылитый капитан Хэддок из комиксов про Тинтина, которые обожал ребенком Майкл.

К своему собственному изумлению, я залпом допиваю джин и утвердительно киваю.

– Получилось красиво, – продолжает он. – Лучшее, что было на той ужасной свадьбе. Известно ли вам, что мать Лауры и бабка Ника отвратительнейшим образом поссорились сразу после поздравительных речей? Все пожелания долгого счастливого брака сразу пошли прахом. Но платье не стало от этого хуже. Даже я его помню.

Я обращаю внимание на небрежный тон, с которым произнесено это «даже я».

– Благодарю… – бормочу я.

Чтобы продолжать разговор с единственным человеком здесь, соизволившим обратить на меня внимание, хорошо бы придумать, что сказать, а в голове у меня совершенно пусто. Остается прибегнуть к традиционной палочке-выручалочке.

– Откуда вы знаете Лауру? – спрашиваю я, внутренне морщась от этой банальности.

– Я с ней незнаком, – следует ответ. – Зашел спокойно выпить пинту пива, но оказался прижат к этому стулу, шелохнуться не могу… – Он качает головой и обреченно выпячивает губу. – Хотелось бы притвориться, что я из тех, у кого на любой случай готова искрометная шутка. Но для этого мне недостает остроумия. Стоит начать – и застываю с открытым ртом, в итоге выгляжу как идиот. Если честно, то Лаура – коллега моей бывшей девушки. С девушкой мы расстались, но с Лаурой почему-то остались друзьями. Только друзьями, – уточняет он, когда мои брови начинают ползти вверх.

– А имя у вас есть, невольник Лауры, зашедший сюда ради пинты пива?

Я пытаюсь говорить в его же легкой флиртующей манере, но, боюсь, получается слишком пафосно.

– Симеон, – отвечает он. – Знаю! Не смейтесь. – Я и не думала смеяться. – Моя мать обожала французские детективные романы.

Я не сразу улавливаю связь, но, к счастью, из тумана выплывает фамилия.

– О, Мегрэ! Но ведь одно дело сыщик, и другое – тот, кто его при…

– Все правильно, Жорж Сименон и Жюль Мегрэ. Меня назвали перевранной фамилией французского детективщика. Что может быть унизительнее? Что поделать, матери нравилось, как это звучит. Когда она спохватилась, что ошиблась, было уже поздно. Я стал Симеоном, и тут ничего уже нельзя было поделать. У моего деда чуть припадок не случился.

– Симеон – милое имя, – возражаю я, вслушиваясь в гласные звуки. – Сименон, по-моему, еще лучше, но здесь вы бессильны.

– Нет бы посочувствовать… – бурчит он, и я замечаю, какие у него голубые глаза.

Он берет с пола бутылку вина, вынимает из моего пустого стакана веточку розмарина и наполняет его до краев, не спрашивая, стану ли я пить. Мне бы возразить, но я так удивлена, что не мешаю ему.

– Кара, – произносит он. – Тоже красиво! Это итальянское имя?

– Думаю, да. Откуда вы знаете?

– Моя бывшая девушка была итальянкой.

– Ну и след за вами тянется! – говорю я.

Он пожимает плечами:

– Что тут скажешь? Меня трудно любить. А ваше имя означает «любимая».

– В этом есть ирония.

Он ждет от меня продолжения, но я не готова делиться подробностями своей жизни с незнакомцем в баре, даже таким голубоглазым.

– Мне пора, – говорю я, вставая. – Когда меня окликнула Лаура, я шла за продуктами.

Непрошеное вино я оставляю нетронутым.

– Составить вам компанию? – предлагает он. – Уверен, мне тоже что-нибудь нужно в магазине.