Имоджен Кларк – Открытки от незнакомца (страница 24)
Мать не шевелится, не отходит в сторону, чтобы ее впустить, не произносит ни слова, только качает головой.
У Энни начинается паника. Какие бы варианты плана она ни прокручивала в голове, ее ни разу не посетила мысль, что мать может их не принять. Сначала она надеется, что мать шутит, притворяется, что сейчас она распахнет им объятия и радушно пригласит в дом, но нет, мать замерла на пороге с каменным лицом и только качает головой.
Наконец она произносит:
– Нет.
Энни в смятении смотрит на мать. Неужели она отказывает им? Она пытается пропихнуть в коридор коляску, но мать выставляет ногу, преграждая путь.
– Нет, – повторяет она.
– Как ты не понимаешь, мама? Я от него ушла. Дай нам войти, – переходит она на умоляющий тон.
Майкл делает шаг назад и тянет Энни за руку, но та еще упирается.
– Ты замужем, Аннелиз, – говорит мать. – Вы связаны узами брака. «И в горе, и в радости» – ты сама это произнесла. Твой долг – стараться. Нельзя при первой трудности поднимать лапки кверху. Брак – тяжкий труд, а не только сюсюканье. С мужчинами бывает нелегко. Твой отец был не сахар, но разве я сдалась? Нет, я знала о своем долге перед мужем и детьми и старалась его исполнять. Джозефа с твоим отцом не сравнить, он прекрасный человек, и если твой брак хромает, то это потому, что ты недостаточно стараешься. Сейчас же возвращайся домой и готовь для Джо ужин. Если тебе повезет, то он не узнает о твоей глупой выходке.
Энни чувствует, что ее начинают душить слезы, как она ни пытается их сдержать.
– Но, мама… – лепечет она, хотя знает, что это бесполезно. С тяжелым вздохом Энни разворачивает коляску. – Что ж, – говорит она, – раз ты так решила, то… Попрощайся, Майкл.
Майкл так вцепился в ее руку, что у нее болят пальцы.
– До свидания, бабушка, – произносит он громко, задрав подбородок, как будто в свои пять лет отлично понимает, что здесь происходит.
Энни уходит от дома, уходит от матери тем же путем, которым пришла.
24
Свадебное платье Бет готово. Оно висит у меня в мастерской уже три недели, и я крайне довольна собой. Когда Бет пришла на последнюю примерку и залюбовалась собой в зеркале, не веря собственным глазам, я чуть не лопнула от гордости: доделала платье в срок, вопреки всем препятствиям, которые нагромоздил Грег.
Раз свадьба уже на носу, значит, скоро Рождество. В семье Фернсби никогда не уделяли внимания традиционным праздникам. Когда мы были маленькими, то из-за отсутствия дядей и теть, как и друзей семьи, нам с Майклом не приходилось ждать мешка подарков. Отец никогда не чувствовал необходимости возмещать этот недостаток: он покупал нам по одному подарку и по мешочку шоколадных монеток, который клал в ногах кровати. Потом он готовил некое подобие воскресного обеда и удалялся к себе в кабинет, оставив нас перед телевизором. Я знала, каким положено быть семейному Рождеству, по бесконечным ситкомам и мыльным операм; увы, в нашей реальности не было места гостям, веселому шуму, играм для вечеринок.
Иногда Майкл приглашал нас с отцом к себе на Рождество, хотя я подозреваю, что это было инициативой Мэриэнн. Отец неизменно отказывался, и я ходила одна; им я и признательна за понимание того, что такое настоящая рождественская атмосфера. Судя по горам еды и сюрпризов, большая часть декабря уходила у Мэриэнн на стряпню и упаковку подарков. Однажды Майкл не сдержался и, качая головой, закатил глаза; на его лице было написано насмешливое изумление принятой у него в семье рождественской расточительностью. При этом он не мог скрыть гордость за умение Мэриэнн устроить настоящее Рождество и подарить детям столько радости. Контраст между всем этим и тем, чем приходилось довольствоваться нам, всякий раз бросается в глаза.
Довольно долго я не могу решить, что подарить на Рождество миссис Пи. Не уверена, что мы достигли в наших отношениях этой стадии, но, с другой стороны, мне хочется продемонстрировать ей свою признательность. Ее роль в моей жизни неуклонно возрастает; надеюсь – хотя не уверена, – что она относится к этому так же. Сейчас она на кухне вместе с моим отцом: вытирает ему платком рот, а он задирает голову, как щенок, ждущий поощрения.
– Вот и Кара, – говорит она при моем появлении. – Видели роскошное платье, которое она сшила для Бет? Настоящее произведение искусства!
– Это громко сказано, – отметаю я похвалу. – Но закончить его – огромное облегчение. Свадьба в канун Рождества, папа.
Он не слушает, в отличие от миссис Пи.
– Как романтично! – вздыхает та. – Кара – подружка невесты, слышите, Джо? Ваша девочка будет подружкой невесты!
Мне нравится, как миссис Пи болтает с отцом. У них получается непринужденный, пусть и односторонний разговор. Время от времени отец склоняет голову набок и смотрит на нее так, словно хочет что-то сказать, но нужные слова ему уже недоступны.
– Что вы делаете на Рождество, миссис Пи? – осведомляюсь я.
– Ничего особенного, – звучит ответ. – Приготовлю себе уточку, напеку маленьких пирожков и сяду посмотрю поздравление королевы и какое-нибудь хорошее кино.
– В одиночестве? – осторожно спрашиваю я.
– Да, я буду одна.
Я не успеваю подумать и сразу ее приглашаю. Это кажется самым естественным поступком. Когда приглашение уже прозвучало, я пугаюсь, как бы она не подумала, что мне нужна помощь с отцом, хотя на самом деле мне нужна компания. Если она и заподозрила не самые альтруистические мотивы, то не подает виду. Ее карие глаза сияют, и она широко мне улыбается, так что становится видна щербинка между зубами.
– Вы уверены, что я не помешаю?
Я указываю кивком на отца и подмигиваю ей.
– Чему вы можете помешать? Если я останусь вдвоем с отцом, то беседы не выйдет, собеседник из него в последнее время неважный. Майкл принимает родню Мэриэнн, Бет и Грег отправятся в свадебное путешествие. Вы окажете мне услугу, если придете. В противном случае мне придется целый день разговаривать с самой собой и объедаться шоколадом. Трудиться вам, конечно, не придется, – спешу я опровергнуть ее неправильные мысли, если они возникли. – Вы будете нашей гостьей. Если хотите, можете прийти вместе с кем-нибудь еще.
– Вы очень добры, – отвечает она, все еще сияя. – Но я приду одна.
– Значит, решено. Я закажу индейку!
Гости на Рождество! Вернее, гостья. Я удивлена тем, до чего воодушевлена открывшейся перспективой. Внезапно до меня доходит, что я не знаю, с чего начать. Рождество никогда не бывало здесь запоминающимся событием. Я покупаю глянцевый журнал, чтобы почитать о «настоящем Рождестве», и трачу много времени на размышления о том, как накрыть стол, как развесить рождественские гирлянды. Надеюсь, у миссис Пи не будет завышенных ожиданий.
25
Это его любимое время дня. На полу валяются остатки их обеда. Мать развязывает на Каре слюнявчик с пеликаном, ловко расстегивает одной рукой ремешки детского кресла, вынимает из него Кару и сажает ее себе на колени. Майкл наблюдает, как она тянется к крану, чтобы смочить полотенце, выжимает его, при этом упрекая Кару за баловство и неопрятность. Она вытирает с лица Кары остатки клубничного йогурта, не попавшего в рот. Та морщит носик и трясет головой, усложняя задачу, но мать упорствует, ее цель – привести дочь в порядок.
– Ну вот, моя фея, – говорит она, – теперь пора спать.
Кара возмущенно выгибается всем телом, ее ручки и ножки торчат в разные стороны, как палочки от леденцов, головка запрокинута, сейчас она взвоет, но мать, прижавшись носом к ее шее, гладит ее по волосикам. Теперь Кара хихикает. Майкл смотрит, как мать лаской заставляет малышку приникнуть к ее плечу. Углубление над маминой ключицей – любимое местечко самого Майкла, и он чувствует укол ревности, потому что сестра еще мала и помещается там. Он тоже так мог бы, но знает, что в свои семь лет он, школьник, уже не может претендовать на такие нежности.
Ему интересно, чем они займутся сегодня, когда младшая сестра уснет. Он всегда предвкушает эти часы, когда Кара засыпает и мать остается полностью в его распоряжении. Майкл надеется, что они достанут пластилин и примутся лепить пауков, божьих коровок, червячков, разные кексики. Он помнит важное правило: каждое существо должно быть одного цвета. Его отец чрезвычайно строг насчет пластилина. Однажды он очень рассердился, когда к зеленому случайно примешалась капелька желтого. После того случая им с Карой разрешалось лепить только из пластилина какого-то одного цвета, чтобы исключить угрозу смешения. Еще Майкл помнит, как был удивлен, когда узнал в детском саду, что это правило «раздельной лепки» можно не соблюдать. Там весь пластилин уже стал оранжево-бурым, совсем как листья вдоль дороги в школу. Теперь Майкл с легким сожалением думает о том, что перерос, наверное, лепку из пластилина.
Сверху доносятся пронзительные вопли Кары – свидетельство того, что мать укладывает ее в кроватку. Это продлится минуту-другую, потом Кара прекратит возмущаться, угомонится и уснет. И тогда начнется отсчет двух сладостных часов, в течение которых мать будет принадлежать только Майклу. Один из недостатков школы в том, что она лишает его этого бесценного времени, когда Кара спит днем. Это трудно пережить. Майкл не в курсе, чем занимается мама в это время, когда он отсутствует, но твердо знает, что проводить это время с ним для нее куда лучше.