Имоджен Кларк – Открытки от незнакомца (страница 22)

Казалось бы, замужество лучшей подруги – повод для бесконечных обсуждений, где заказывать цветы и какие закуски лучше подать к шампанскому. Но нет, ничего подобного не происходит. Смехотворно короткий срок, отведенный Грегом, не позволяет предаваться ленивым размышлениям. Мы с Бет мчимся вперед, каждая к своему финишу. Мне жаль, что вся подготовка к ее свадьбе идет не так, как мне представлялось раньше, но ничего не поделаешь. Болтать нам недосуг.

Помимо работы над платьем, главная моя задача – участие в приобретении платьев для подружек невесты. Нас будет трое, я и две племянницы Грега, им предстоит держать букеты. Бет присылает мне эсэмэс о том, куда и когда мне явиться, и я повинуюсь. Мне все равно, во что нарядиться, я готова влезть хоть в джутовый мешок, если Бет придет такая блажь. Но она, конечно, выбирает для меня стильное приталенное платье из мягкого атласа цвета шалфея с глубоким вырезом сердечком, рукавами три четверти и подолом длиной чуть ниже колен. Я стою в магазинчике перед зеркалом, рядом со мной Бет, ее мать и продавщица, и все трое восторгаются платьем, утверждают, что оно красиво оттеняет мои волосы и кожу. Они правы, даже мне понятно, что к платью не придерешься. Но есть одно «но».

Я больше об этом не думаю, Бет, скорее всего, тоже, зато ее мать нет-нет да косится на мою руку. Она старается скрыть любопытство и не таращится в открытую, но я буквально чувствую ее взгляд обожженным участком кожи. Я бы спрятала руку, да некуда. Бет перехватывает взгляд своей матери, и я вижу в зеркале, как они препираются у меня за спиной, не издавая ни звука: мать вскидывает брови, Бет морщит лоб и качает головой.

За долгие годы я уяснила, что лучший способ побороть чужое смущение – не мяться.

– Может, мне надеть перчатки? – предлагаю я. – Декабрь все-таки. Длинные атласные будут в самый раз.

Вижу, мать Бет облегченно переводит дух, потенциально опасный момент преодолен, но Бет продолжает качать головой.

– По-моему, к рукавам такой длины перчатки не подходят, – говорит она. – Мне больше нравится так.

Мать готова ей возразить, но ситуация не благоприятствует спору. Не может же она заявить, что изуродованная рука подружки невесты испортит свадебные фотографии.

– Мне все равно, – говорю я, думая о том, чтобы не ухудшить положение. – Я сделаю, как ты скажешь, Бет.

– Вот я и говорю: никаких перчаток, – отвечает она так твердо, что дальнейшее обсуждение уже невозможно. – Ты прекрасно выглядишь. Красота!

Она улыбается мне открыто и широко, и у меня отлегает от сердца.

– Спасибо, Бет, – говорю я и тоже пытаюсь улыбнуться.

С племянницами Грега все не так просто; вернее, капризничает их мамаша Ксанте, сестра Грега. Девочки, Эванджелина и Фиби, – голубоглазые малышки с длинными светлыми волосами до пояса. Они послушно примеряют платья и потом бесконечно вертятся перед зеркалом, чтобы понять, как выглядят не только спереди, но и со спины.

– Можно нам туфельки на высоких каблуках, тетя Бет? – канючат они. – Можно? Ну пожалуйста! – Они растягивают мольбу, добавляя гласных. Бет подмигивает им, провоцируя новый приступ прыгания и верчения на одном месте. Их платья ничем не хуже моего. Бет выбрала для них органзу цвета слоновой кости с серо-зелеными атласными вставками на талии. Девочки в восторге, но Ксанте, держащаяся чуть в стороне, качает головой. Не дождавшись от нас с Бет вопроса, что ее беспокоит, она громко вздыхает.

– Все шикарно! – говорит она, но выражение ее лица выражает противоположное. – Иначе быть не может, мои девочки – прелесть. – Она выдерживает паузу, чтобы мы прониклись красотой ее дочерей. Бет охотно кивает, я никак не реагирую. – Но вынуждена заметить, – продолжает Ксанте, – что слегка разочарована платьями.

Я не верю своим ушам и намерена вступиться за Бет, но та сама демонстрирует максимальную озабоченность.

– Почему, Ксанте? В чем дело? Девочки так рады, правда, мама?

Мать Бет расправляет плечи и выпячивает нижнюю челюсть, сложив губы в бескровную ниточку. Ксанте не обращает внимания на ее утвердительный кивок.

– Они-то рады, – не спорит она. – Но зеленый цвет?.. – Она тянет гласные точно так же, как делали только что ее дочери. – Маленьким девочкам он не очень годится, вы так не считаете?

Я не нахожу слов, и это к лучшему, потому что мое вмешательство не требуется.

– Наоборот, он очень в тему, – объясняет Бет. – В букетах будут преобладать белый и зеленый цвета, что гармонирует с жилетом и петлицами Грега.

Я против того, чтобы Бет оправдывала свой выбор. Какое Ксанте дело, что за цветовую гамму она выберет для своей свадьбы? Но Ксанте иного мнения.

– Вы говорили, что это будет свадьба в рождественском стиле, – продолжает она. – Я думала, что преобладающим цветом будет красный или, по крайней мере, золотой. Но зеленый? Где же торжественность?

Справедливости ради, я тоже ожидала, что мы больше подчеркнем радостное настроение Рождества.

– Я тоже подумывала о красном… – начинает пятиться Бет. – Но это не мой цвет.

Ничего подобного! Бет очень идет красное, как, впрочем, и большинство других цветов. И тут до меня доходит, что здесь происходит. Я начинаю видеть влияние Грега. Бет воинственно смотрит на Ксанте и при этом так яростно крутит на пальце свое помолвочное кольцо, что мне страшно, что она сотрет кожу под ним до крови.

– Ты фантастически выглядишь в красном! – возражает Ксанте. – Девочкам тоже пошли бы красные пояски и туфельки.

– Думаю, уже поздно все менять, – пытаюсь я поддержать Бет, как она поддержала меня с перчатками. – К тому же зеленое им очень к лицу.

– Гм… – бормочет Ксанте. Меня так и тянет дать ей пинка.

Бет не теряет лица и, расправив плечи, отвечает:

– Зеленый цвет – наш с Грегом совместный выбор. Он считает, что красный выглядит безвкусно, особенно на Рождество. Зеленый благороднее, тут я с ним согласна.

Она упирает руки в бока, ожидая возражений от Ксанте. Та склоняет голову набок, решая, стоит ли счесть себя оскорбленной. Целую минуту я почти уверена, что она упрется, но вместо этого Ксанте уступает:

– Может, и так… Для свадьбы на Рождество красный цвет немного банален. Конечно, выбор за вами с Грегом. Сами платья очаровательные.

Бет кивает.

– Девочки выглядят чудесно. Ты тоже, Кара. – Кажется, эти слова должны положить конец спору. – Перейдем к обуви, – обращается она к девочкам, и те опять поднимают визг.

Я пытаюсь поймать ее взгляд, но все внимание Бет сосредоточено на ее маленьких подружках. Она еще не отошла после короткой перепалки.

Позже, когда платья уже оплачены и Ксанте с дочками покинули магазин, я предлагаю Бет по пути домой зайти куда-нибудь выпить. Бет смотрит на часы, прикусывает губу и говорит:

– Ладно, только ненадолго. Я тороплюсь домой. – Она шлет Грегу короткое эсэмэс – это мое предположение, она ничего не объясняет. Как бы это не стало у нас щекотливой темой.

Мы заходим в винный бар неподалеку. Для середины дня там очень людно.

– Ты займи столик, – командую я, – а я пойду к стойке. Что тебе взять? Если попросишь диетическую колу, то знай, нашей дружбе конец.

Бет слабо улыбается:

– Бокал белого вина? Сухого.

Я беру целую бутылку и несу ее к столику в ведерке со льдом, в другой руке у меня два бокала.

– Кара!.. – ахает она при виде меня. – Я не подряжалась напиваться!

– Да знаю я! Но мы с тобой сто лет толком не общались. Какая разница, один бокал или три?

Бет собирается возразить, но сдерживается. Я наливаю вино, она делает большой глоток.

– Хорошо!.. – шепчет она и откидывается на спинку стула.

– Все прошло отлично, – говорю я. – Платья – прелесть, особенно мое. Спасибо тебе.

– Ты правда так думаешь? – Она грызет и так уже обгрызенные ногти. – Я того же мнения, но после слов Ксанте…

– Не обращай на нее внимания, – советую я. – Девочки будут выглядеть прекрасно. Цвет что надо, и вообще, чья это свадьба?

– Все верно, – соглашается ободренная Бет и делает еще один глоток из бокала. – Пусть Ксанте скажет спасибо, что ее вообще пригласили на свадьбу, – добавляет она с ехидством.

– Как это?

– Они с Грегом поцапались из-за ее собаки.

Я невольно хихикаю.

– Ничего смешного! – возмущается Бет и сама прыскает. – Мелочь, конечно. У Ксанте есть собака, Грег дразнит ее крысой на поводке.

Я стараюсь не смеяться.

– Это ши-тцу, – продолжает она, и тут я уже смеюсь в голос. – Зовут Коко. По-моему, милейшее создание. Сама знаешь, Грег не выносит собак…

Мне это неизвестно, но я утвердительно киваю.

– Бедную Коко он вообще ненавидит. Щенком она тяпнула его за ногу, а теперь противно тявкает, действуя ему на нервы. Ксанте всюду носит ее с собой, вот и на свадьбу решила взять. Она даже обмолвилась о ленточках для нее и прочей чепухе. Грег разбушевался: заявил, что на свадьбе собакам не место и что Ксанте придется оставить ее дома. У Ксанте случилась самая настоящая истерика: без Коко она не придет, и все тут! Ну разве это серьезно?

– Потом они, думаю, обо всем договорились? Ее дочери остались подружками невесты.

– О да. В итоге Ксанте согласилась оставить собачку в машине с опущенными стеклами и с запасом воды. Она будет ее навещать и выводить прогуляться.

– Грега это устроило?

– Он пошел на компромисс, – отвечает Бет, и я вижу по ее лицу, что это редкость.

– Бет, – говорю я осторожно, – ты сама в порядке? Я хочу спросить: ты счастлива?