Иммануил Кант – Лекции по метафизике. Том 2 (страница 19)

(Может ли всякое основание быть определяющим или нет, или же только достаточное? Большинство здесь всё ещё проводит различие, но это ошибочно – основание как раз состоит в том, что quo posito, determinate ponitur aliud [когда нечто положено, другое полагается определённо] – недостаточное основание определяет нечто в следствии – достаточное определяет всё.)

Определение есть предикат вещи, посредством которого исключается противоположное. Это обычный способ мыслить определение, а именно: его рассматривают как предикат, который придаётся вещи, посредством чего исключается противоположное. Этого недостаточно. Определение есть синтетический предикат; например, «тело протяжённо». Этим оно ещё не определено. «Учёный человек» определён, ибо учёность не заключена в понятии человека. – Предикат принадлежит вещи внутренне, если он уже заключён в её понятии; внешне – если он принадлежит ей в отношении к другим.

(Внутренние предикаты суть такие, которые принадлежат вещи самой по себе. – Их также подразделяют на абсолютные и относительные [respective]. Последние суть респективные (к внутреннему или к внешнему). Respectus ad externa [отношение к внешнему] есть отношение [relation]; например, то, что человек есть господин над своими страстями, есть респективное, но ad interna [к внутреннему]; я рассматриваю здесь отношение власти к подчинённому. Следовательно, здесь имеет место respectus; respective ad externa [респективно к внешнему] будет, если я рассматриваю его как господина и подданного.)

Автор разъясняет, что есть idem [тождественное] и diversum [различное]: А и В суть eadem [тождественны], поскольку представление о В есть не что иное, как повторение представления об А – если я могу представлять В через представление об А. Однако мы видим, что две вещи, которые мы называем одинаковыми, могут быть eadem лишь в некотором отношении, ибо иначе нельзя было бы сказать: «другое». Ниже об этом будет сказано подробнее.

Автор говорит об атрибутах, модусах и аффекциях; всё это относится к логике. Мы отмечаем следующее: в большинстве философских систем мы находим зыбкое различие между природой [Natur] и сущностью [Wesen]. В чём различие? Природу обычно не приписывают вещи, которая не существует сама по себе; например, о человеке говорят, что он имеет природу; у вещей, существующих сами по себе, этого различия не делают.

Мы выше различали аналитическое отношение между основанием и следствием; здесь основание логично – и синтетическое отношение между основанием и следствием; здесь основание есть реальное основание. Отношение основания и следствия является аналитическим, если предикат может быть познан аналитически, синтетическим, если он не может быть познан таким образом. Аналитически первое было бы основанием всех предикатов вещи и называется логической сущностью – синтетически первое было бы основанием всех предикатов вещи, называется реальной сущностью или природой (первое внутреннее основание всего того, что принадлежит к возможности вещи, есть сущность – а того, что принадлежит к действительности вещи, есть природа; например, в геометрии природу не приписывают. В понятии каждой вещи всегда есть нечто отъединимое и неотъединимое от неё; первое называется ad possibilitatem rei seu ad essentiam pertinens [относящееся к возможности вещи или к сущности], второе – extra essentiale [вне сущностное], что не связано необходимо с понятием или возможностью вещи. Признаки [Die Merkmale] могут быть, в свою очередь, ut rationis [как основания], это есть essentialia [сущностное], или ut rationata [как обоснованное], это есть атрибуты – complexus essentialium [совокупность сущностного], т.е. первое истинное высшее основание всего того, что принадлежит к существованию [Daseyn] вещи, есть природа) или: первое логическое внутреннее основание всех определений вещи есть сущность, первое внутреннее реальное основание определений вещи есть природа. Найти полное внутреннее реальное основание всех определений невозможно. Логическое – легко, там мне надлежит лишь анализировать моё понятие, пока я не приду к таким понятиям, которые уже не выводятся из других.

(Когда мы жалуемся, что не знаем сущностей вещей, это касается лишь природы; сущности мы можем знать очень хорошо – ибо если нечто не действительно, то оно заключено лишь в моём понятии. – Следовательно, если я имею дело с тем, что принадлежит к возможности вещи, то я имею дело с тем, что заключено в моём понятии об этой вещи – а это я могу знать.)

Если разделять сущность, как это делает господин профессор Кант, на логическую и реальную, то последняя есть природа.

(Атрибут, который может вытекать только из всей сущности вещи, есть proprium [собственное] – ибо другая вещь имела бы другую сущность. То, что всегда является consectarium [следствием] из части сущности, есть commune [общее], ибо эта часть может встречаться и у других вещей; например, человек есть разумное животное. – Из-за первого [разумности] он имеет разум, но этим он не отличен от духа; из-за последнего [животности] он имеет чувства, но этим он опять же не отличен от животного.)

Но какой человек возьмётся указать всю реальную сущность вещей, данных в опыте? Сравнительно [Comparative] мы можем назвать нечто реальной сущностью, или в определённом отношении мы можем остановиться в исследовании реальной сущности и быть этим довольны. Мы часто слышим жалобу, что сущности вещей неизвестны, мы знаем лишь поверхность. Это совершенно правильно, но имеет силу лишь для реальной сущности. Многое, к ней относящееся, мы можем познать, но всё же не всё. Эта реальная сущность и есть природа.

О количественном (quanto) и сложном (composito) уже говорилось выше. В количественном одно должно быть взято несколько раз, в сложном – нет. Мы представляем, что многое составляет одно; но без identitas plurium ничто не может рассматриваться как quantum. Сложное подразделяется на реальное, т.е. compositum ex substantiis, и на идеальное, т.е. сложное, составленное из чего-то, что не есть субстанция, или из акциденций; реальное называется также strictus dictum. Если части существуют сами по себе, то сложение есть действие, посредством которого части соединяются; если части могут существовать до сложения, то это есть compositum reale; если понятие сложного предшествует понятию частей, то это есть compositum ideale, например, пространство – я не могу мыслить его как составленное из малых пространств, но малое пространство я должен мыслить в большом. Сложение мыслится позже, чем сложное. Мы рассматриваем здесь субстанциальное сложное (compositum substantiale), при этом следует заметить:Мы переходим теперь к понятию существования. При рассмотрении категорий мы указали в четвертом разделе, а именно в разделе модальности, следующие: возможность, действительность и необходимость. Затем мы обнаружили, что они вовсе не являются определениями вещи или синтетическими предикатами; они суть понятия, посредством которых вещь полагается со всеми своими предикатами. Возможность есть не что иное, как соответствие вещи условиям мышления. Условия бывают аналитическими или синтетическими; если вещь не согласуется с первыми, она невозможна в силу закона противоречия. Однако она должна также соответствовать и синтезу. Принцип, содержащий синтетические условия мышления, предварительно формулируется так: всякий синтез должен содержать условия, при которых многообразное сводится в единство – или: никакому предмету не может быть приписано синтетическое предикативное определение, кроме как постольку, поскольку он есть возможный опыт. Все синтетические априорные суждения выражают не что иное, как условия возможного опыта. Например, всё, что существует в мире чувств, находится в пространстве, то есть постольку, поскольку оно дано в опыте. Когда я говорю, что вещь возможна, я не прибавляю ничего сверх этого. Это не предикат, принадлежащий вещи, но способ её полагания, поскольку она согласуется с законами мышления. Действительность есть абсолютное полагание, необходимость – когда абсолютное полагание таково, что его отрицание противоречит законам мышления. Возможность, действительность, необходимость суть не понятия вещей самих по себе, но возможность уже предполагает вещь со всеми её предикатами и представляет собой сравнение вещи с законами мышления – может ли она быть помыслена или нет. (Действительность есть то, чему в опыте соответствует объект; действительность есть необходимость, вытекающая из возможности). (При действительности объект добавляется к понятию, но к объекту – ничего). То же и с действительностью; они различаются лишь способом, каким вещь полагается. Хотя мы и сказали, что они не являются предикатами вещей самих по себе, но лишь модусами их полагания, мы должны признать, что все понятия, включая модуальные, могут становиться предикатами, однако не реальными предикатами или определениями, но логическими. Например, Бог возможен. Возможность, действительность и необходимость presupposing вещь, но её определения сами не суть определения. Возможность есть относительное полагание в отношении нашего мышления, действительность есть абсолютное полагание. В действительности содержится больше, чем в возможности, то есть не то, что через действительность в вещи представляется больше, чем через возможность, но к нашему мышлению прибавляется нечто большее. Сначала я полагаю вещь относительно своего мышления, затем я полагаю её безусловно – тем самым я, очевидно, мыслю больше. Для иллюстрации заметим следующее: – (обрывается) поскольку мы не можем всё свести к единому, но единство каждой субстанции требует, чтобы была лишь одна основная сила. Субстанция, поскольку она содержит не только основание акциденций, но и определяет существование акциденций, действует; или субстанция, поскольку ей присущи акциденции, находится в действии, и поскольку она есть основа действительности акциденций, она действует; субстанция, которой акциденции присущи через иную силу, претерпевает (пассивна). Как возможна пассивность, если ранее было сказано, что она активна, поскольку ей присущи акциденции? Всякая субстанция активна, поскольку ей присущи акциденции, но также и пассивна, поскольку они присущи ей через отделяющую силу – это не противоречие. Например, представление звука трубы присуще мне через внешнюю силу, но не исключительно, ибо если бы я не обладал способностью представления (vim repraesentativam), то сколько бы ни трубили, я не мог бы иметь представления. Из соединения одной субстанции с другой возникает действие, а именно представление о звуке трубы. Мы никогда не можем быть merely пассивны, но всякое претерпевание есть одновременно действие. Способность действовать есть facultas, а способность претерпевать – receptivitas. Последняя всегда presupposes первую. Всякая субстанция самодеятельна, без этого она не могла бы быть субстанцией; в одном отношении она может быть страдательной, но в том же отношении и деятельной. Субстанция, лишь страдательная, есть противоречие, иначе она не могла бы иметь акциденций. Действия имманентные, которые субстанция производит в себе самой, или транзиентные, действующие на другую субстанцию, или influentia (влияние). Субстанция претерпевающая (substantia patiens) есть eo ipso действующая, ибо акциденция не была бы ей присуща, если бы субстанция не обладала силой, благодаря которой она ей присуща, следовательно, она также и действует; influentia поэтому есть неудачное выражение, оно означает как бы migration акциденции из одной субстанции. Что же тогда собственно есть passio? Действующая субстанция (substantia agens) определяет силу претерпевающей субстанции (substantiae patientis) к произведению этой акциденции, следовательно, всякое претерпевание есть не что иное, как определение силы страдающего через внешнюю силу. Транзиентное действие (actio transiens), когда я нечто действительно производю вне себя, двояко: действие (actuare значит делать действительным) субстанции или акциденции вне себя – первое, когда я субстанцию действительно производлю вне себя, называется творение (creatio) – когда я акциденции действительно производлю вне себя, если это определено, то называется influentia. Действие, состоящее из многих действий, есть составное (composita), то, что не составлено из меньших действий, есть простое (simplex). Сила есть способность (Vermögen), поскольку её достаточно для действительности акциденции. Различие между силой и способностью трудно определить. Способность, поскольку она определяется в отношении действия, есть сила, и поскольку она не определена, называется способностью. Сила содержит основание действительности действия, способность – основание возможности действия. Сила, содержащая внутренне и внешне достаточное основание действия, есть живая сила (lebendige Kraft) – поскольку она содержит лишь внутренне достаточное основание действия, она есть мёртвая сила (todte Kraft); мёртвых сил в мире бесконечно много по сравнению с живыми. Соединение двух сил, взаимно противодействующих друг другу, есть confl uens – сама по себе всякая сила жива – ибо если она существует, то и действие должно существовать. Противодействие (Reaction) есть не Gegenwirkung, но взаимодействие (Wechselwirkung). Gegenwirkung есть взаимодействие, которое противопоставлено действию другого, или actio opposita patientis in agentem; это также называется impedimentum (препятствие); оно двояко: 1. отрицательное, где нет действующих причин, или недостаток того в причине, что составляло бы её complement; 2. положительное, где есть действующие причины страдающего, которые противопоставлены действиям действующего. Автор говорит теперь о присутствии (Gegenwart), удалённости (Entfernung), отсутствии (Abwesenheit) и соприкосновении (Berührung). Первые ещё могут относиться сюда, но не последнее – это касается протяжённых существ, имеющих поверхность и непроницаемых, ибо это есть contactus, как два тела в пространстве взаимно противодействуют через свою непроницаемость. Можно сказать, одна субстанция присутствует другой, если она на неё влияет (einfl ießt). Это может происходить опосредованно (mediate), также и непосредственно (immediate). Присутствие (Praesentia) есть либо bilateralis, когда две субстанции взаимно влияют друг на друга, vel unilateralis, как Бог влияет на все вещи, но они не на Него – в присутствии находятся все вещи в мире. Влияние unilateralis там, где в отношении одной субстанции другая есть merely patiens; bilateralis, когда они могут рассматриваться как взаимно действующие (reciproce agentes). При influentia субстанция должна присутствовать. Внутренне достаточное основание действия субстанции есть сила. Она отлична от пассивности (patientia), к которой должно ещё нечто прибавиться, чтобы она стала силой. Сила, которая внутренне, но не внешне достаточна, есть мёртвая сила; которая внутренне и внешне достаточна, есть живая сила. Мёртвая сила есть основание, благодаря которому действие может существовать, но не существует due to внешних обстоятельств. Если основание внутренне достаточно, а действие всё же отсутствует, то должна существовать реальная сила, действие которой есть столь же сильное противодействие, или препятствие, т.е. нечто, противное действию данной силы. Если основание противоположного действию есть сила, то это называется resistance (сопротивление); vires mortuae суть такие, которые не имеют действительности, потому что им противодействует другая сила. Если увеличить их внутренне или устранить препятствия, они могут стать внешне достаточными. Между мёртвыми и живыми силами самих по себе нет различия, но only due to препятствий. Если мы устраним препятствия, многие действия в мире будут происходить без увеличения деятельных сил. Автор говорит теперь о contactus. Два тела соприкасаются, когда они имеют общую границу. Он полагает, что это то же самое, что есть praesentia immediata. Субстанция присутствует другой, если она на неё влияет. Если это непосредственно, то, по мнению автора, это есть contactus. Однако это относится лишь к пространству и протяжённому и есть физическое понятие, presupposing непроницаемость. Присутствие есть vel unilateralis vel bilateralis vel mutua. При всяком соприкосновении есть взаимное влияние (influxus mutuus), но обратно: где есть взаимное влияние, не всегда есть соприкосновение. У чувственных существ – возможно, но не у духовных. Мы говорим теперь о простом и сложном. 1. Материя, или части, из которых состоит сложное,