Иммануил Кант – Лекции по метафизике. Том 2 (страница 16)

О многом можно видеть, что оно есть следствие, но основания мы можем не знать. Теперь у нас есть критерий основания, а именно: quo posito determinate, ponitur aliud [с полаганием которого определённо полагается другое]. «Определённо» означает «согласно общему правилу». Всякое основание даёт правило, поэтому связь основания и следствия необходима. (Логическое основание есть познание, из которого следует другое согласно правилу. Например, необходимость есть основание неизменности. Одно не есть причина существования другого. Реальное основание есть вещь, из которой следует другая.)

Если нечто полагается, то через него другое полагается согласно общему правилу. Выражение «следствие» неопределённо, его часто используют применительно ко времени, поэтому мы часто будем пользоваться выражением «обоснованное» (rationatum). Так оно означает связь с предыдущим. (Основание содержит то, что следует из него согласно общему правилу.) Например: у него постоянно была лихорадка, но так как он употребил хинную корку, она исчезла; следовательно, хина есть основание исчезновения лихорадки. Критерий основания не в том, что из него нечто следует, а в том, что нечто следует согласно общим правилам.

К категории отношения. – Но не предполагать ли понятию причины понятие основания, которое было бы предикаментом того, и не внесли ли мы его в таблицу категорий? Responsio: Оба понятия – основания и следствия – суть логические, но не трансцендентальные. Причина и действие суть вещи.К какой [категории] относится это понятие? Причина есть то, из чего следует существование другого. В логике речь идет не о существовании – не о том, как одна вещь является основанием другой вещи, а о том, как одно понятие является основанием других понятий.

Здесь мы говорили о таком отношении понятий, при котором от одного можно с определенностью заключать к другому; но то, что существуют такие вещи, от которых я могу заключать к другим, относится уже к метафизике. Теперь мы хотим рассмотреть возможность реального основания: что если нечто полагается, то другое тем самым определяется к положению – не логического [основания], где я могу от одного заключать к другому. – Если вещь, на которую следует заключать, реально отлична от другой, то никакой человеческий разум не может усмотреть возможность того, чтобы одна вещь могла быть основанием другой вещи; опыт учит нас этому, но разум не может сделать это для нас постижимым. (Все основания суть либо rationes cognoscendi [основания познания], когда одно познание является основанием другого, например, «составное» есть основание познания «делимого» – или если видят следы человека, то говорят: здесь были люди, следовательно, то [след] есть основание познания, а не ratio fiendi [основание становления], иначе следы должны были бы быть основанием существования человека; Ratio essendi [основание бытия] есть основание того, что присуще вещи, рассматриваемой по ее возможности, например, три стороны треугольника суть основание трех углов. Здесь я говорю лишь о возможном, рассматриваемом в действительности, например, чернила и перо есть ratio fiendi письма, а ratio fiendi и есть причина). Но они должны быть реально, а не скрыто различны, иначе они все же тождественны; например, если я полагаю А, и тем не менее полагается В, это совершенно непостижимо.

Однако я ведь могу так заключать, иначе логика была бы неправа. Но я не могу этого делать с реально различными вещами. Вещи логически различны, если они в действительности тождественны, но [различны] скрыто, и связь основания и следствия аналитична по правилу тождества: (то, что существует как обусловленное (rationatum), является зависимым). Например, поскольку нечто есть тело, оно делимо. Умозаключение от основания к следствиям, которым оперирует общая логика и которое есть логическая связь, легко постижимо; но реальная связь, которая синтетична, – вовсе нет, там, где следствие реально отлично от основания, например, снег с солью причиняет холод. Здесь нет связи по правилу тождества. К основанию присоединяется следствие, которое вовсе не содержалось в понятии основания, и эту синтетическую связь не может усмотреть разум ни одного человека. Это есть замечательное свойство рассудка: он заключает от основания к следствию, а возможность этого не может усмотреть – и затем встречается еще нечто большее. —

Всякое отношение есть, как сказано, связь противоположностей (nexus oppositorum). Если мы мыслим логическую противоположность, то она аналитична. Реальная противоположность синтетична. Логическая противоположность есть противоречие (contradictoria). Угловатый круг есть противоречие. Два логических противоположных полностью снимают друг друга, и не остается ничего (nihil negativum [отрицательное ничто]). Два реальных противоположных не снимают друг друга, но следствия снимают друг друга, и то, что возникает через их соединение, есть zero, нуль, nihil privativum [лишенное ничто]; например, я получаю наследство, это причиняет удовольствие; я должен выплатить столько же долгов, это причиняет неудовольствие. Противоположности могут вполне сосуществовать, лишь следствия снимают друг друга, и я остаюсь в состоянии равнодушия. Таким образом, два реальных противоположных могут одновременно находиться в одной вещи, ибо следствия лишь снимаются, но логические противоположности не могут одновременно находиться в одной вещи (логические противоположности суть либо противоречащие противоположности (contradictorie opposita), как, например, А и не-А, либо несходственные (disparata), например, всякое тело либо красно, либо зелено. Несходственные содержат кроме противоречащей противоположности еще нечто, что прибавлено, например, нечто либо красно – противоречащей противоположностью было бы «не-красно». При несходственной противоположности есть еще нечто сверх того, а именно «зелено». Принцип исключенного третьего (principium exclusi medii) говорит не то, что из двух несходственных предикатов один присущ вещам, а [говорит это] о противоположных).

Можно сказать, что вся игра изменений во вселенной происходит от реальной противоположности. – Поскольку через это снимаются лишь следствия, то снимается не та же самая вещь, а другая, а именно следствие. Таким образом, реальные противоположности могут сосуществовать.

Автор сначала говорит о невозможности, затем о нечто и возможном.Мы подходим к понятию возможности и невозможности. Примечание: Если два понятия, например, здесь: возможное и невозможное, противопоставлены, то они всегда находятся под некоторым высшим понятием – ибо противопоставление всегда представляет собой разделительное суждение. Следовательно, должно быть некое разделенное понятие, которое имеет противопоставленные понятия членами деления, и оно-то и есть высшее понятие. Что возможно или невозможно? Предмет (хотя предмет можно мыслить и с невозможными предикатами) является, стало быть, вероятно, высшим понятием в онтологии. Возможное мы называем вещью, нечто, и ему противопоставляется невозможное, ничто. Но предмету ничто не противопоставлено, следовательно, он, пожалуй, есть понятие еще более высокое, чем нечто.

О вещи (Z.E.) понимают следующим образом: 1) как предмет вообще; 2) как возможное; 3) как положительное или реальность (realitaet); 4) как то, что действительно существует.

Возможность определяют неверно, когда говорят: «Возможно то, что не содержит противоречия». То, что противоречиво, – невозможно, но не наоборот. Мысль о [чем-то] возможна, но является ли сама вещь объективно возможной, – это еще достоверно неизвестно. То, мысль о чем не противоречива, – не является [тем самым] ни возможным, ни невозможным. Трудно дать ей такое определение, которое было бы применимо одновременно и к вещам, и к мыслям. То, что согласуется со всеми возможными правилами мышления, было бы возможно, но для этого нужно было бы знать все возможные правила.

Возможным является не то, мысль о чем возможна с точки зрения некой возможной метафизики, – то есть то, мысль о чем возможна, а сама вещь сама по себе и для себя, безотносительно к опыту, – невозможна; например, четырехугольный круг логически невозможен, ибо мысль о нем невозможна. Логическая возможность есть возможность понятия, и principium contradictionis (закон противоречия) является для нее достаточным критерием. Отлична от нее реальная возможность, для которой закон противоречия недостаточен. Однако то, что логически невозможно, невозможно и реально; но не всё, что логически возможно, возможно реально.

(Невозможное бывает двояким: I. Когда либо само понятие есть ничто, например, «четырехугольный круг»; II. Либо когда ему не соответствует ни один возможный предмет, например, сказочные феи.)

Логическая возможность – это та, в которой нет противоречия. Метафизическая возможность – это когда вещь сама по себе и для себя возможна безотносительно к моим мыслям. Постигнуть это не может ни один человек. Как могу я судить о вещи, о том, чем она является сама по себе и для себя, без отношения к опыту? Возможность мысли не составляет возможности вещи. Саму вещь мы познаем исключительно через понятия, и тогда у нас не остается никакого признака ее возможности. Логику мы можем постичь, но это ничего не решает в отношении вещи.