Иммануил Кант – Лекции по метафизике. Том 2 (страница 15)

Поскольку часть трансцендентальной философии содержит не что иное, как принципы возможного опыта, она есть логика истины. Априорное положение, которое предшествует всякому опыту, достоверно, ибо что достовернее опыта? И только ради него оно достоверно.

Здесь с рассудком происходит нечто совершенно особенное: с помощью понятий, которыми он пользуется, чтобы сделать опыт возможным, он пытается превзойти опыт. Что из этого возникает? Они должны потерять всякое значение, поскольку за границами опыта категории не имеют объекта; поэтому всякое познание через категории, если оно выходит за пределы опыта, есть видимость, и диалектика есть логика видимости. Мы, как легко понять, будем показывать не то, как сфабриковать видимость, но то, как можно обнаружить видимость – и диалектика есть величайшая цель трансцендентальной философии. Но сначала должна пройти аналитика. Мы будем анализировать понятия и procedere здесь догматически. Когда мы подойдем к синтетическим положениям, мы покажем, что то, что должно было бы доказываться лишь из чистых понятий, может доказываться лишь в отношении к возможному опыту.

Диалектику и все, что к ней относится, мы здесь опустим и отложим до того места, где ее можно хорошо вставить, и здесь мы будем упражняться в критике.

Мы хотим теперь возвратиться к нашему автору. Но мы никак не можем procedere согласно системе, не положив в ее основание фундамент. Наш автор, как и все другие, имел намерение набросать систему, но ему совершенно не хватало свободы, или принципа, чтобы упорядочить многообразное. В целом не хватало идеи метафизики: она была не системой, но агрегатом. Поэтому автор также не может дать отчет, все ли это чистые понятия.

Итак, если мы не имеем системы, мы будем анализировать все понятия, которые он предлагает, даже если они не имеют порядка категорий. При этом мы будем ссылаться на категории и отмечать, к какой из них принадлежит то или иное понятие.

В «Критике чистого разума», изданной господином профессором Кантом, расчленен объем чистого разума, установлена идея, из которой все рассудочные понятия могут быть разделены. Сами понятия анализированы не все, ибо в этом не было необходимости, поскольку нам нужно было лишь установить объем и границы чистого разума, так что части могли быть опущены. Они расчленены постольку, поскольку это было необходимо, чтобы охватить их в системе чистого разума. Теперь мы должны предпринять эту работу расчленения, хотя и не в порядке категорий. Но мы будем на них ссылаться.

То, что мы имеем перед собой, есть аналитика; здесь нам сразу не хватает кое-чего существенного, а именно принципа всех синтетических положений a priori. Можно сказать, вся суть метафизики сводится к тому, чтобы показать возможность и критерий истинности всех синтетических положений a priori. Принципом всех синтетических суждений a posteriori является опыт; но принципа синтетических суждений a priori у нас еще нет. Все понятия, которые мы имеем, содержат в себе синтез, и если мы усмотрим, как он возможен, мы скоро будем иметь и критерий истины.

Нашего автора, который излагает синтетические положения a priori, мы хотим критиковать, но собственно не его, ибо это принесло бы мало пользы, а весь человеческий разум, например, положение о достаточном основании. Мы покажем, что невозможно доказать такие положения a priori через чистые понятия, и укажем каждому из них место в системе согласно категориям.

Мы возьмем сначала понятие. Автор здесь ориентировался на Вольфа, ибо тот хорошо видел, что principium contradictionis недостаточно, и потому взял еще principium rationis sufficientis. Поэтому автор здесь сразу говорит об основании. Мы возьмем сначала понятие, глава 2.

Основание (Ratio) [или] отношение (respectus) есть нечто многообразное, поскольку через одно из них другое полагается или упраздняется. Таким образом, всякое отношение есть либо отношение связи (relatio nexus), либо отношение противоположности (oppositionis). Например, граждане республики находятся в отношении связи, поскольку через одного у другого полагается польза; или в отношении противоположности, поскольку интерес одного противоречит интересу другого.

(Отношение основания и следствия и наоборот есть связь (nexus). – Если бы одна вещь не была основанием другой, а та – её следствием, то вещи были бы совершенно разделены. Вещь относится как основание к своему следствию, то есть связь a posteriori, и наоборот – это связь a priori. – Нечто, что не находилось бы в такой связи, а следовательно, не было бы основанием и следствием, было бы изолированно (это итальянское слово и означает «изола», остров); ибо мы бы вовсе не знали, как пришли к нему, и не имели бы никакого признака, принадлежит ли оно к нашему познанию; следовательно, все наши познания находятся в связи.)

(Связь (nexus), равно как и противоположность (oppositio), бывают либо аналитическими, если соединение происходит по закону тождества, либо синтетическими, если оно происходит не по этому закону. – Противоположность аналитична, [если она] по закону противоречия; синтетична, если она не по закону противоречия – это можно назвать реальной связью и противоположностью (nexus et oppositio realis). Аналитическая [связь] – логическая связь (logischer nexus). Соединение и противоречие основываются на основаниях, [которые] суть логические или реальные. – Они могут быть rationis ponendi [основанием полагания], когда нечто полагается по правилам тождества или не по правилам тождества, и tollendi [основанием устранения], когда нечто упраздняется по принципу тождества или не по нему. Например, протяжённость есть основание делимости; последняя полагается через первую по правилам тождества – это логическая связь. Но [в случае]: всякое тело имеет притягательную силу, – последняя полагается через первое (тело), но не по правилам тождества, и связь здесь реальна, тогда как в предыдущем случае – логична. Реальную связь можно познать лишь a posteriori как возможность. Противоречие (Widerstreit) логично, если оно происходит согласно принципу противоречия; реально – даже без него. Логические противоположности (logica opposita), взятые вместе, дают негативное ничто (nihil negativum), то есть невозможное; реально противоположные (realiter opposita), взятые вместе, дают лишённое ничто (nihil privativum), то есть недостаток, и это, конечно, можно помыслить. Если в одном субъекте имеются два противоположных основания, то результат есть нуль; следовательно, если два основания логически противоположны, то результат есть невозможное. Логически противоположно то, с полаганием чего упраздняется другое; реально противоположно то, с полаганием чего упраздняется реальное основание (ratio realem), а не другое.)

Мы можем рассматривать противоположность как соединение с противоположным, например, нечто противоположно движению, следовательно, оно соединено с покоем тел.

Под связанным (connexum) мы будем понимать всякое отношение, как связь (nexus), так и противоположность (oppositum), и скажем: connexa sunt, quorum uno posito ponitur aliud [связанное есть то, с полаганием одного чего полагается другое], например, когда движутся лошади, движется и повозка. При ином соединении имеет место отношение между двумя, а именно: unum, quod ponitur, et aliud, quod uno posito ponitur [одно, что полагается, и другое, что полагается с полаганием одного]. А полагается, В – другое, что полагается с полаганием А; следовательно, в каждой связи имеются два коррелята; unum quo posito ponitur aliud [то одно, с полаганием которого полагается другое] мы называем основанием, aliud [другое] – следствием. А есть основание (ratio), В – обоснованное (rationatum).

В отношении основания и следствия мы различаем основание – а именно то, посредством чего я нечто полагаю, – и следствие, которое есть то, что полагается. Через определение я не могу отличить основание от следствия. Ибо я могу точно так же сказать: posito B, ponitur A (а именно в гипотетических суждениях, где мы говорим: posito antecedens, ponitur consequens [с полаганием основания полагается следствие], но не наоборот, а скорее: posito consequens ponitur quoddam antecedens [с полаганием следствия полагается некоторое основание]).

Теперь мы должны возвратиться к логике, которая содержит формы нашего рассудка без различия объектов. В ней мы видим, что из основания мы можем заключать к следствию, но не наоборот – от следствия к определённому основанию. Связь следствия с основанием достоверна, но не с указанным основанием. Теперь наше определение сразу же приводится в порядок: Ratio est id, quo posito aliud determinate ponitur, rationatum quod non ponitur nisi posito alia [Основание есть то, с полаганием которого другое полагается определённо; обоснованное есть то, что не полагается, если не полагается другое]. – Можно также сказать: rationatum est quo posito ponitur aliud [обоснованное есть то, с полаганием которого полагается другое] – sed indeterminate [но неопределённо]; ибо если есть следствие, то всегда должно быть налицо и основание, и если нечто есть основание, то всегда должно быть налицо и следствие, только в первом случае это неопределённо, а во втором – определённо.