Иммануил Кант – Лекции по метафизике. Том 2 (страница 11)

Безразлично, сказать ли мне: понятие противоречит вещи или его противоположность тождественна ему – и: понятие тождественно вещи или его противоположность противоречит ему. Principium contradictionis есть, таким образом, принцип всех аналитических суждений. – Не можем ли мы также сказать, [что он есть принцип] всего человеческого познания? Ответ: Да, но тогда это не principium, из которого могут быть выведены все суждения, но критерий истины, которому не должно противоречить никакое истинное познание, потому что тогда мысль противоречива сама в себе, но то, что не противоречит principium contradictionis, не есть поэтому истинно, оно есть, следовательно, негативный критерий истины. Мысль об этом может быть возможна, но вещь не возможна поэтому: например, мы можем помыслить силу души, посредством которой мы мыслим мысли других, здесь нет ничего противоречивого, вещь, однако, оттого ещё не возможна. Здесь principium contradictionis не может быть критерием истины. Но ложно по principium contradictionis, что я одновременно мыслю и не мыслю – или нахожусь в непосредственной связи с отдалённым предметом. Principium contradictionis есть всеобщий принцип всего человеческого познания, но лишь для выведения из него ложности. Он, конечно, всеобщ, но не достаточен. Противоречия может не быть, а вещь может быть всё же ложной. Principium contradictionis есть всеобщий негативный критерий всякой истины, что ему противоречит, то ложно (impossible [невозможное] у этого автора не может быть ничем иным, как модальностью – оно должно лишь указывать на аподиктичность положения – которую, как и здесь, не всегда необходимо выражать, поскольку это само собой разумеется). Наш автор выражает это так: Impossible est aliquid simul esse et non esse [Невозможно, чтобы нечто одновременно было и не было]. Как мы можем использовать это, если мы ещё не говорили о времени, и так многие проницательные авторы ошибались (Мы должны сначала, или, вернее, можем спросить, since [since] возможно время?). Автор полагает, что это одновременно есть определение невозможного. Impossible quod est et non est [Невозможное, которое есть и не есть] или то, что противоречит само себе. (Как мы выразили: nulli subjecto competit praedicatum ipsi oppositum [никакому субъекту не присущ предикат, ему противоположный], здесь отпадает simul [одновременно] и [принцип] имеет силу всеобще – ибо субъекту никогда не может быть присущ противопоставленный ему предикат – но субъекту может быть присущ предикат, который противопоставлен иному предикату того же субъекта, только не в то же самое время, например, движущееся тело, которое просто, есть противоречие, но тело, которое в покое и в движении, не есть противоречие, а именно successively [последовательно]; если одному субъекту может быть присущ предикат, противопоставленный иному предикату того же субъекта, должно и можно распознать лишь через опыт, или возможность того, что вещь может быть изменена, учит опыт.)

(Principium contradictionis есть критика возможности и можно также сказать истины, только не достаточный [критерий], но conditio sine qua non [непременное условие].) Если это так, я могу обратить: то, что не противоречит себе, не невозможно (cui competit definitio competit definitum [чему присуще определение, тому присуще и определяемое]). Это ложно, ибо иначе все фантазии, которые не противоречат себе, были бы возможностями. – Principium contradictionis должен предшествовать всякому познанию, не может, следовательно, зависеть от понятия времени. Некоторые выражали это так: ut aliquid sit et non sit [чтобы нечто было и не было], это также ложно, ибо возможно, что вещь есть и не есть, но successively [последовательно]. Все вещи могут, как мы знаем, изменяться, и изменение есть как раз successio praedicatorum contradictorie oppositorum [последовательность противоречиво противоположных предикатов]. Закон тождества он выразил так: quicquid est illud est [что бы ни было, то есть] (закон тождества высказывает позитивное, что закон противоречия высказывает негативно; ибо если бы субъекту были присущи тождественные предикаты, то ему должна была бы быть присуща противоположность, это был бы praedicatum oppositum [противопоставленный предикат], но это противоречит praedicatum contradictum [противоречащему предикату]. – Этот закон противоречия есть высший логический негативный принцип, а тождества – высший логический позитивный принцип) (из соединения обоих принципов возникает третий, а именно principium exclusi medii inter duo contradictoria [принцип исключённого третьего между двумя противоречащими], т.е. субъекту должно всегда быть присуще одно из двух предикатов, которые противопоставлены, ибо если я приписываю ему оба одновременно, то одно снимает другое, и я не мыслю ничего; если я отрицаю оба, то я также не мыслю ничего (логически), это значит, где одно есть А, другое есть не-А. При principium exclusi medii мы сравниваем не два противоречиво противопоставленных суждения, но вещь со всеми возможными предикатами вещей вообще. Рассудок стремится снабдить данное понятие предикатами из всех возможностей.) Это есть пустое положение, все пустые положения не суть средства достигнуть ясности, потому что idem per idem [то же через то же] объясняется, так не возникает ясного понятия, например, тело есть, – есть истинное положение, но пустое, и равно положение quicquid est aliud est [что бы ни было, есть иное]. Если я объясняю понятие через само себя, то я не помыслил ничего иного. При нашем объяснении мы не сказали: praedicatum subjecto per tale identicum [предикат субъекту через такое тождественное]. Это было бы также пусто, например, тело есть тело, но ex parte identicum [тождественное отчасти]. Предикат есть criterium falsitatis [критерий ложности] всего человеческого познания, но позитивное действительное predicatum [предицирование] всех аналитических суждений, которые могут быть выведены и доказаны из него. (Аналитическое суждение есть такое, где субъект и предикат тождественны; если я приписываю субъекту тождественный предикат, то я приписываю ему противоположность и противоречу поэтому сам себе – но при синтетическом [этого] нет, потому что там субъект и предикат не тождественны.) Теперь истинность аналитических суждений не может быть познана иначе, как тем, что-либо предикат тождествен субъекту, либо его противоположность противоречит субъекту. Но в синтетических суждениях нет противоречия, потому я не могу судить о них по principium contradictionis, например, что нечто происходит без того, чтобы нечто предшествовало, не противоречит себе, однако же это ложно. Противоречие возникает лишь тогда, когда отрицается то, что положено в понятии субъекта. Истинность синтетических суждений основывается не на законе тождества. Ибо синтетическое суждение состоит в том, что я полагаю нечто иное, нежели то, что тождественно вещи, например, всё, что происходит, имеет свою причину. Причина не тождественна с тем, что происходит, но есть нечто совершенно иное.

Автор говорит, nihil negativum [негативное ничто] есть то же, что и impossible [невозможное], это общепринято и вполне правильно. Оно отличается от nihil privativum [лишённостного ничто], которое означает недостаток, например, свет есть нечто позитивное, мрак есть нечто негативное. Светлый мрак есть nihil negativum. Nihil negativum есть то, о чём вовсе невозможна никакая мысль. Я могу помыслить нечто утверждающее и отрицающее, но я не мыслю вовсе ничего, если я мыслю утверждающее и отрицающее одновременно, например, светлый мрак. Здесь я не могу мыслить мрак, потому что я мыслю свет, и не могу мыслить свет, потому что я мыслю мрак – следовательно, вовсе ничего. Если я мыслю противоположные вещи, то я имею две мысли, если я их соединяю, то я не мыслю вовсе ничего. При продвижении познания должно остерегаться pairing [спаривания] реальных мыслей так, чтобы в конце не мыслилось вовсе ничего.

Противоречие подразделяется на veram et apparentem [истинное и кажущееся], например, pia fraus [благочестивый обман] кажется не быть таковым, но есть действительное противоречие, ибо тот, кто набожен, не может обманывать, и т.д. То, что Земля непосредственно притягивает Луну, не касаясь её, есть кажущееся противоречие. Далее, они бывают latentia [скрытые], где противоречие может быть распознано лишь через анализ, например, позволительная ложь во спасение есть скрытое противоречие; нужно сначала показать понятие, ибо нужда не может дать позволения лгать – patentia [явные], где не нужно расчленения. Не должно сразу обвинять кого-либо в очевидном противоречии, ибо если бы оно было ему известно, он бы не противоречил себе. Явные противоречия суть, таким образом, лишь относительно явные. Если хотят обвинить кого-либо в absurditas [абсурдности], т.е. в очевидном противоречии, то нужно превратить скрытое в явное, и если противник всё же при этом persists [упорствует], то он принимает absurditas [абсурдность].

Кроме того, мы можем также привести принцип исключенного третьего (principium exclusi medii) между двумя противоречащими [суждениями]. Два противоположных предиката, А и не-А, нельзя полагать одновременно – это было бы противоречием. Также невозможно одновременно снять два противоположных предиката; напротив, один из них должен принадлежать вещи – это и утверждает принцип исключенного третьего и т.д. Например, «круглое» или «не круглое» – оба не могут принадлежать субъекту согласно принципу противоречия (principium contradictionis), но и оба не могут быть отрицаемы в отношении субъекта согласно принципу исключенного третьего и т.д. Этот последний принцип не может быть выведен из принципа противоречия: ибо если два противоположных предиката не могут одновременно принадлежать одной вещи, а один должен отрицаться, то одновременно другой полагается. Следовательно, принцип противоречия все же является первичным.