Имант Ластовский – У незримой границы (страница 68)

- Ну а каким ветром занесло тебя после стольких лет ко мне? Ведь не ради того, чтобы поболтать.

- Не скрою, мне нужна твоя помощь, - признался Кубулис. - Не помнишь, кто до войны проживал в двадцать седьмой квартире?

- Помню, отчего же не помнить! Квартира как раз подо мной, окна выходят во двор. Там жила госпожа Круминь, сколько раз мы им стекла мячом вышибали!

- Да, да, вспомнил, - озорно заискрились глаза Кубулиса. - Я был меньше тебя и грозился наябедничать отцу.

- Вот видишь, ты уже тогда стремился к справедливости.

- Но не вспомнишь ли ты, что собой представляли сыновья вдовы Круминь?

- Старший отращивал усики, был холостяком. Неужто забыл, как он гонялся за нами, поймал Лаймониса и отлупил за то, что мы в него швыряли гнилые яблоки? Младший же - толстяк и задавака - учился в гимназии.

- Этого чуточку помню. Что с ними стало?

- Толстяк, рассказывали, служил в немецкой армии и погиб на фронте. Мать переселилась в деревню, вряд ли теперь еще жива. А что со старшим, не знаю…

- А чем он в ту пору занимался, не помнишь?

- Нет. Постой-ка, мы ведь его дразнили обером. Не был ли он официантом в каком-нибудь ночном кабаке? Ведь всегда по вечерам куда-то уходил. Наверно, тот еще фрукт, раз ты им так интересуешься. - Думинь оживился, но не хотел показаться излишне любопытным.

- Кто сейчас обитает в той квартире? - спросил он.

- Совсем другие жильцы. Поселились после войны, про Круминей наверняка слыхом не слыхали. А знаешь, кто, пожалуй, сможет рассказать? Эрмансон! Он был соседом, другом и собутыльником Круминя. Они и по возрасту, наверно, одногодки.

- Где живет Эрмансон?

- Там, где и раньше, в двадцать восьмой.

- Тогда, может, сходим к нему? - встал из-за стола Кубулис. - Мне надо узнать о Крумине как можно больше.

- Видишь ли, друг мой, тебе по делу, в котором, не дай бог, можно угодить в официальные свидетели против Круминя, Эрмансон вряд ли что-нибудь расскажет. Человек он осторожный и придерживается известного принципа: моя хата с краю, я ничего не знаю. А мне, председателю домового комитета, с глазу на глаз он охотно выложит все, что только ему известно о любом жильце дома. Правда, при одном условии: чтобы источник информации оставался в тайне. Я могу ему это обещать?

- В обратной пропорции, - рассмеялся Кубулис, - чем больше он сообщит, тем меньше у него шансов остаться в тени.

Думинь поднялся со стула,

- Схожу к Эрмансону, а ты посиди, почитай или посмотри телевизор… - Думинь осекся и, как-то странно вдруг поглядев на Кубулиса, выложил на стол несколько документов. - Уж извини, но вот мои удостоверения - пенсионное и дружинника, а ты тоже предъяви мне свои. В жизни всякое случается. Поди знай, какие дорожки исходил человек за свою жизнь и по какой шагает сейчас.

Кубулис показал Думиню служебное удостоверение.

- Еще раз извини! - сказал Думинь и вышел.

«Разумный человек, - подумал Кубулис, - а какой сорвиголова был в детстве!»

Думинь вернулся скорей, чем ожидал Кубулис. Он даже предположил, что затея оказалась напрасной.

- Ну так вот! - Думинь, кряхтя, снял пиджак, который никак не желал отделиться от толстого вязаного жакета, надетого под низ, несмотря на теплую погоду. - Круминь на самом деле работал в «Фокстротдиле» официантом. Его туда пристроил некто Жанис Зустер, тоже официант. Он был другом дома Круминей. Эрмансон его тоже знает.

Кубулис слушал внимательно, изредка делая в блокноте заметки.

- Этот Зустер мне может понадобиться?

- Зустер и Круминь были неразлучны и тогда, когда Круминь, уволившись из ресторана, заколачивал деньгу на биржевых и валютных махинациях. Эрмансон предполагает, что Зустер был его тайным компаньоном. Где находился Круминь в годы войны, Эрмансон толком не знает. По слухам, вроде бы за границей. Не знает и где Круминь сейчас, зато Зустера он в Риге встречал.

Работает официантом в ресторане. В каком - не спросил… Тебе надо бы отыскать Зустера и порасспрашивать его. Но, по словам Эрмансона, он тип скользкий. Больше из старого хрыча мне ничего выжать не удалось.

Кубулис встал и подошел к столу.

- За такую информацию спасибо. Приезжай, Илмар, в Пиекрасте! У нас там замечательный санаторий. Подлечим тебя как следует. Заодно и рыбу поудим. Я говорю вполне серьезно.

XXX

По вестибюлю ресторана публика прохаживалась степенно. Две молоденькие женщины перед зеркалом поправляли прически. У гардеробной стойки собралась очередь. Старый гардеробщик привычным движением принимал пальто, зонты и шляпы.

Улдис Стабинь пристроился к очереди. Продвигаясь мимо одного из трех огромных зеркал, Стабинь поглядел на свое отражение и остался доволен. На него смотрел человек с внушительной гривой, модными усиками и самоуверенным выражением лица.

Вместе с плащом Улдис сунул в руку гардеробщика полтинник и подмигнул ему. Старик, смерив Стабиня оценивающим взглядом, изобразил услужливую улыбку и шепнул:

- Иди, милок, в малый зал, за портьеру. Там тебе будет приятно.

- Зустер сегодня работает? - озабоченно спросил Стабинь.

- Работает, работает, а как же, - успокоил его гардеробщик.

В малом зале было с десяток столиков. Двое молодых официантов и один седой неторопливо обслуживали гостей. Стабинь, быстро оценив ситуацию, сел в самый угол. Пожилой кельнер, проходя мимо, окинул Стабиня безразличным взглядом и, покопавшись без всякой надобности в стенном шкафу, минут через десять подошел.

Стабинь, делая заказ, не поскупился, и ледяное выражение на лице официанта сменилось улыбкой.

- Судя по всему, вы будете не один.

- Надеюсь, - со значением подмигнул ему Улдис.

Время шло, но за столик никто не подсаживался.

Стабинь потягивал коньяк, закусывал и листал принесенные с собой ярко иллюстрированные заграничные журналы. Официант начал заметно нервничать. Столики давно были заняты, а посетители все подходили. Улдис подозвал официанта, налил ему рюмочку коньяка. Официант пугливо оглянулся и сказал:

- Мне в рабочее время нельзя, но если вы настаиваете…

- За ваше здоровье и успехи! - поднял рюмку Улдис.

- Ваше здоровье.

- Что-то не идет ваш друг, э-э… или подруга, - озабоченно сказал он, давая понять, что был бы не прочь посадить на свободные стулья еще кого-нибудь. - Может, вообще не придут?

- Я сам себе и друг, и сосед, и компаньон, - высокомерно бросил Стабинь, вроде бы не поняв намека. - И если захочешь, ты тоже будешь моим другом. - Стабинь прикидывался опьяневшим и уже хотел было заключить своего нового собутыльника в объятия.

- Ладно, ладно, - отстранился официант, намереваясь улизнуть.

- Я тебе знаешь, каким другом буду? Твоим лучшим другом буду! Таким же, каким был тебе папаша Круминь.

- Круминь? - удивился официант. - Вы знаете Круминя?

- Отчего же не знать, если он мне… - Стабинь осекся и ткнулся носом в щеку Зустеру.

- Кем же он вам приходится? - заинтересовался официант.

- Слишком много хочешь знать! Это м-моя тайна, сугубо личная, ли-ичная, понимаешь?!

- Насколько мне известно, детей у Круминя не было, - не очень уверенно возразил официант.

- Кто тебе это сказал? К твоему сведению, старик из тех, кто умеет прятать концы в воду! - с пьяной обидчивостью воскликнул Улдис. И для убедительности стукнул кулаком по столу.

Официант склонился к Улдису и положил ему руку на плечо.

- А где Круминь сейчас?

«Ишь ты, не знает, где Круминь!» - промелькнуло в голове Стабиня.

- Где он? - неожиданно повеселел Стабинь. - Я и сам не прочь бы уз-з-знать, где этот старый Хлыщ!

- Хи, хи, - подхихикнул официант. - Стало быть, папашу разыскиваешь?

- Хочу слупить с него в пользу матери, разумеется, алименты за восемнадцать лет моей молодой несчастной жизни, ха, ха, ха! - засмеялся Стабинь.

- Черта лысого ты с него получишь! - усомнился официант. - Вон Розинда уже который год пытается, и все без толку.

- Это кто, девка его?