Имант Ластовский – У незримой границы (страница 56)
Увидев в окне инспектора, Ошинь заорал:
- Привет, милиция! Вы его знаете? Я, я… сейчас я в-вам его пок-кажу!
Почтальон неожиданно пнул ногой фельдшера в живот. Ошинь, словно мешок с отрубями, вывалился из телеги и распластался на земле. Лошадь, огретая кнутом почтальона, рванула с места галопом.
- Цирк! Настоящий цирк! - воскликнул Улдис Стабинь и, ловко выпрыгнув в окно, бросился вслед за повозкой. Ошинь, безуспешно пытаясь встать, прохрипел:
- Сволочь он, старая отпетая сволочь.
Розниек, выпрыгнувший вслед за Стабинем, помог Ошиню встать на ноги.
- За что это вы его так? - спросил он.
Ошинь нахмурил густые сросшиеся брови.
- Дело мое! Я в вашей дружине не состою. Сам как-нибудь сведу счеты с этим подонком.
- Все-таки интересно, куда это вы вместе с ним так торопились?
- Известное дело куда. За шнапсом. Надо было кое о чем потолковать по душам, да горючее кончилось, а фирма Лаурпетериса обанкротилась.
- Какие же это такие важные дела вы собирались обсуждать?
Ошинь погрозил Розниеку пальцем.
- Много будешь знать, скоро состаришься. У нас с Кришьяном свои дела. И посторонним совать свой нос в них не следует.
К крыльцу лихо подкатила телега, управляемая Стабинем. Сидевший с ним рядом почтальон, похоже, несколько протрезвел.
- Обоих в вытрезвитель! - свирепо крикнул Апинис. - А когда проспятся, накажем за мелкое хулиганство.
- Справедливо, - согласился Стабинь. - Но прежде всего отведем их к Карклу в участок, потребуем объяснения по поводу сегодняшнего инцидента, - подмигнул он Розниеку. - Вот такая симфония.
Почтальон съежился, ловко подобрался к Ошиню, молниеносно сунул руку тому за пазуху и, вытащив оттуда какой-то предмет, помахал им перед лицом Розниека.
- Вот, следователь, полюбуйтесь, что Ошинь хотел мне всучить за два поллитра.
Предмет этот оказался весьма оригинальным чернильным прибором - индеец в боевом наряде на коне у колодца. Копье являлось пером, а колодец - чернильницей. Розниек долго любовался безделушкой.
- Антикварная вещица! - сказал он, вопросительно глядя на старика.
- Видите ли, - вдруг таинственно зашептал почтальон, - мое дело вроде бы сторона, но разве можно молчать, когда в поселке творятся такие подлые дела. Вот эту штуковину я видел на комоде у Каролины Упениеце. Каролина мне говорила, что это чей-то подарок ее отцу.
Ошинь вдруг заерзал, замахал кулаками и бросился на почтальона.
- Врешь, гад ползучий! - заорал он. - Это мой конь, моя чернильница, моя! Я ее в Кёльне за пятнадцать пфеннигов купил!
- Прекратить! - грозно гаркнул Улдис Стабинь. - Лезь в повозку живо!
Ошинь сник, словно проколотый пузырь.
- Что я сказал… - ворчал он, нехотя взбираясь на телегу.
Стабинь огрел лошадь кнутом, и повозка, пыля, покатилась по дороге.
- Милиционеру все же подвернулась работенка, - съехидничал Апинис, - не зря приехал.
- Не зря, не зря, - подтвердил Розниек. Чувство досады улеглось, настроение улучшилось. «Явный ход конем», - подумал он и быстрым шагом направился к центру поселка.
XVIII
- Зачем она поехала с нами! Зачем она поехала с нами! - повторял одно и то же длинноволосый белокурый парень.
Вывалянная в грязи девочка-подросток в порванных брюках и с исцарапанным упрямым лицом враждебно глядела на парня.
Улдис Стабинь придвинул к ней листок протокола.
- Прочитайте и распишитесь, - коротко сказал он и подпер голову ладонью.
Улдис чувствовал себя усталым. Куда девались его кипучая энергия и неизменно бодрое настроение? Он желал сейчас только одного - поскорей выбраться на свежий воздух из дежурного помещения.
Улдис Стабинь дежурил уже вторые сутки. Сотрудников не хватало. В самый разгар отпускного сезона неожиданно заболели два оперативных работника.
Вчера вечером сержант Озол привез двух пьяниц. Они учинили дебош в ресторане. Ночью ватага подростков из Риги разгромила киоск. До самого утра пришлось разбираться с ними.
Подписанный девушкой протокол Стабинь передал для подписи белокурому парню. Затем приказал сержанту Озолу увести виновного.
«Кажется, наступила передышка», - решил Улдис. Взяв последние оперсводки, он стал их не спеша просматривать. «На улице Лашу угнана светлая «Волга». Государственный номерной знак… В троллейбусе седьмого маршрута две карманные кражи…»
«Нелегка ты, наша жизнь милицейская», - вздохнул Стабинь. Он отложил сводки, кроме одной, привлекшей его внимание.
«Сегодня в 11.35 на станции Ваверы с электропоезда был снят в бессознательном состоянии гражданин Янис Векерис, двадцати одного года, грузчик Рижского порта, - читал Улдис. - Не приходя в сознание, гражданин Векерис скончался на месте. Векерис находился в состоянии среднего опьянения».
«Это не наша епархия, - подумал Стабинь, - пускай коллеги-железнодорожники покопаются». Но следующие строчки заставили его передумать.
«На руках покойного выше локтя обнаружены синие кольцевидные кровоподтеки. Причина смерти - инсульт. Согласно поступившим данным в поезде у гражданина Векериса произошла ссора с неизвестным гражданином. Все сведения, имеющие отношение к этому случаю, просим направлять в отдел железнодорожной милиции капитану Ефремову».
- Вот какая симфония! Похоже на наш случай! - удивился Стабинь и протянул руку к телефону. Но тут же спохватился: чего ради поднимать Валдиса среди ночи. Лучше сначала выяснить самому.
- Озол! - окликнул Стабинь сержанта, дремавшего на скамейке. - Озол! Дома выспишься! А теперь посиди на моем месте. Если до утра не вернусь, тебя сменит Виксна с Кедровым. Если случится что, вызови лейтенанта Катковского и по телефону доложи начальнику. Ясно? Я поехал в Ваверы.
Заводя служебный мотоцикл, Стабинь мысленно повторил: инсульт, синие круги над локтями, ссора с незнакомым мужчиной. Чертовски похоже на наш случай.
Капитан Ефремов обрадовался нежданному гостю. Он радушно пожал руку Стабиню.
- Каким ветром тебя принесло?
- Тем же самым, что и тебя, когда ты явился в прошлом месяце в три часа ночи.
- Ну, у меня-то было срочное дело. А что случилось у тебя? Выкладывай, не стесняйся.
На сей раз у Стабиня не было времени на то, чтобы шутками и прибаутками «подкалывать» коллег-железнодорожников. Они дружили, но и постоянно соперничали, спорили. Поводами для споров бывали территориальные недоразумения.
- Меня интересует сегодняшнее происшествие в электричке, - сказал Стабинь.
- Уголовщиной это не пахнет. Парнишка умер от инсульта: напился и перенапрягся, удерживая дверь.
- У нас имеется аналогичный случай. Инсульт и точно такие же кольцевые кровоподтеки выше локтей.
- Так, может, и это дельце прихватишь? - с надеждой спросил Ефремов.
- Ладно, хватит! Расскажи серьезно и обстоятельно, что тебе известно об этом деле. Может, я и освобожу вас от него.
Ефремов помолчал, словно обдумывая, стоит ли уступать дело Стабиню, затем вынул из сейфа тощую папку.
- Вот все, что известно на данный момент.
…Курортный сезон в разгаре. Электричка мчится от станции к станции, утрясая свое нутро и набивая его новыми пассажирами. Некий дюжий верзила, выставив вперед плечо, впрессовался в тамбур вагона. Вслед за ним втиснулись еще два парня. От них разит перегаром. Вскоре положение стало изменяться к лучшему: народ помаленьку выгружался, и в тамбуре можно было себя почувствовать вольготней.
Верзила, привалясь к двери салона широченной спиной, громогласно объявил:
- Теперь мы тут власть. Никого больше не впустим и не выпустим.
- Точно, Епи! Хо-хо-хо! - дружно загоготали оба его дружка.
Поезд замедляет ход. Люди пытаются открыть дверь, чтобы выйти в тамбур. Женщина с ребенком на руках в отчаянии дергает ручку, затем хочет пробиться к противоположным дверям, но не может - вагон переполнен. Пассажиры стучат в стекло, возмущаются. Светловолосый мужчина средних лет встает, направляется к двери и, напрягшись, раздвигает ее. Верзила, удерживающий дверь, вваливается в салон. Люди начинают протискиваться к выходу. Это уж слишком! Сжав кулаки и вытаращив глаза, верзила наступает на дерзкого пассажира. Вагон замирает в ожидании. «Адъютанты» злорадно хихикают, но мужчина ведет себя так, словно все это не имеет к нему никакого отношения. Верзила замахивается, но мужчина мгновенно захватывает его руки выше локтей. Хулиган пробует вырваться. Лицо его багровеет. Оба дружка в замешательстве. Такого поворота они не ожидали. Вдруг верзила бледнеет, его лоб и шея покрываются испариной, и он неожиданно валится на бок. Бросив на поверженного презрительный взгляд, светловолосый мужчина спокойно выходит из вагона.
Электропоезд трогается и быстро набирает скорость.