Имант Ластовский – У незримой границы (страница 30)
По дороге в райотдел заворачиваю в одно место. На почтительном отдалении от жилых домов посреди небольшого пустыря расположилась цистерна с пивом, прозванная местными остряками «Магниткой» за неотразимую притягательность. Сюда в надежде «пообщаться» собирается самый разнокалиберный люд. Большинство, конечно, составляют рядовые пивохлебы. Однако попадаются среди них и тунеядцы, и алкоголики, и даже лица, объявленные во всесоюзный розыск. И хоть я не великий любитель пива, решаю пристроиться к длинному хвосту очереди. Долго ждать? Тем лучше. Будет время присмотреться к публике - не исключено, что здесь могут оказаться интересующие нас люди.
Очередь продвигается довольно резво, и вот я у цели. Толстушка продавщица с хитрющими карими глазами обслуживает меня по первому разряду - с отстоем и доливом. Уверен - видит меня впервые, где работаю - не знает. И все же выхватила наметанным глазом из массы рядовых потребителей..
Беру свою кружку, отхожу в сторону и вдруг, вижу старого знакомого. Гриша Прибылов по кличке Кирпич (это прозвище ему дали за багрово-красный Цвет лица), окруженный группой собутыльников, рассказывает очередной эпизод из своей бурной жизни. Я особенно не вслушиваюсь, но улавливаю, что речь идет о субботнем «балдеже» в строительном общежитии.
Вдруг Прибылов вгляделся и, раскинув руки, пошел на. меня.
- Здравствуйте, товарищ начальник! Каким ветром занесло к нашей «Магнитке»?
Собутыльники, с хмурой опаской поглядывая на меня, начинают понемногу рассасываться. А Прибылов уже рядом со своей хмельной ухмылкой.
- Товарищ Агеев, хоть пивом и не положено, хочу с тобой чокнуться. Потому что правильный ты человек и вовремя предостерег от пагубного шага…
Действительно, был такой эпизод в жизни Гриши Прибылова. Стало нам известно о готовящейся краже из продовольственного магазина. Вызвал я Прибылова в отдел и дал понять, что Милиция все знает, посоветовал отговорить своих дружков. Те не послушались и подзалетели. На Гришу этот случай подействовал отрезвляюще: стал меньше пить, устроился на работу…
- Дим Димыч, ты меня ув-важаешь? - тянет Прибылов ко мне мокрые обвислое губы.
Я деликатно отодвигаюсь.
- Да пока, Гриша, вроде бы не за что_
- Правильно, Дим Димыч, пока не за что, - легко соглашается Прибылов. - Но будет, это я тебе ответственно заявляю. А я тебя, Дим Димыч, все равно уважаю. Ты меня - нет, а я тебя - да…
Я отвожу Прибылова подальше от чутких ушей его недавних слушателей.
- Меня, Гриша, вот что интересует. В котором часу ты в субботу вышел из общежития?
Прибылов собирает лоб в гармошку.
- Значит, так, Дай припомнить. Жинке я обещал в одиннадцать быть дома, следственно, в половине уже засобирался, а без четверти вышел. С посошком, естественно…
- Какой дорогой добирался?
- Как всегда, кратчайшей. Сам знаешь - от Ключевой до Литейной короче, чем по Садовой, не пройти.
Я ощущаю легкую дрожь в коленках: Садовая проходит параллельно Гончарной. Но голос мой по-прежнему спокоен, Даже ленив:
- По дороге никто не встретился?
- Да нет, пустынная была улица. Вот уже когда я на Литейную вышел, Хлопец один мимо пробежал. Я еще подумал: куда в такую поздноту спешить? На работу - рано, в магазин - закрыто…
- Как он был одет?
- Плащ на нем был… светлый такой. На голове ничего.
- Куда направлялся?
- Как раз троллейбус трогал в сторону города, он почти что на ходу сел.
10
Чуть ли не бегом возвращаюсь я в райотдел. Еще бы - после длинной полосы невезенья наконец-то забрезжило вдали нечто конкретное. Конечно, сообщение Прибылова нуждается в проверке, и все же первая ниточка есть. А это вселяет надежду, что будет со временем размотан и весь клубок.
Перепрыгивая через три ступеньки, я взлетаю на второй этаж, врываюсь в свой кабинет, бросаюсь к телефону.
- Леша, ты? Найди Рябчуна, и мигом поднимайтесь ко мне. Есть отличные новости, Леша! У тебя тоже? Добро, посоревнуемся, кто кого удивит.
Не прошло и пяти минут, как оба помощника сидели напротив меня.
- Андрей Петрович, как успехи?
- Сижу в домоуправлении, просматриваю списки жильцов, кое-кого проверяю. Пока ничего обнадеживающего…
Чувствую - чем-то озабочен старый участковый, чего-то недоговаривает.
- Что еще, Андрей Петрович?
Рябчун отмахнулся:
- А, ерундистика! Как-нибудь после…
Я поворачиваюсь к Волкову.
- Леша, ты собирался нас чем-то удивить?
Волков, скорбно разглядывавший на рукаве крохотное пятнышко, резко выпрямился.
- Не знаю, Дим Димыч, может, то, что я выяснил, никаким боком к нашему розыску не относится, но сообщить я обязан. Опрашивая жильцов, я наткнулся на студента Вольдемара Риекстиня. В минувшую субботу он провожал девушку, шли они по Октябрьскому мосту. Мимо них на большой скорости проехал мотоцикл. Возле политехнического института мотоциклист развернулся и помчался обратно…
- И что ты здесь нашел подозрительного?
- Время, Дим. Димыч. Студент утверждает, что это случилось между одиннадцатью и полночью.
- Как был одет мотоциклист?
- Коричневая кожаная куртка, на голове шлем… Непонятно, почему он тут же повернул обратно.
- Ну, мало ли причин? Может, просто захотел проветриться, прокатиться.
- Так поздно?
- Именно в эти часы движение минимальное. Показания студента, Леша, запомним, возможно, они нам пригодятся, но у меня есть сведения поважнее. - Я сделал эффектную паузу, торжествующе оглядел своих подчиненных. - Так вот, други, преступник для бегства использовал не мотоцикл, а троллейбус девятого маршрута. И был он не в коричневой куртке, а в светлом плаще, что, кстати, соответствует показаниям потерпевшего и его матери. Предстоит срочно выяснить, кто из водителей работал в субботу поздно вечером. Учитывая, что троллейбусный контингент преимущественно женский, дело это поручается Леше, как мастеру устанавливать контакты с прекрасной половиной рода человеческого…
Волков отправился выполнять задание. Рябчун сидел, вздыхал, мялся, покашливал, пока я напрямик не спросил:
- В чем дело, Андрей Петрович?
- Такая ситуация, Дим Димыч, что неловко и говорить при всех. - Рябчун был смущен и расстроен. - Но и молчать не имею права…
- Давай, Петрович, без предисловий, самую суть.
- Суть, Дим Димыч, в том, что ошибся наш начальник.
- Бундулис?!
- Он самый. Понимаешь, Дим Димыч, никак я не мог успокоиться, что подставил тебя под разнос. Пошел к бабке, хозяйке Валета: «Ты что, старая, меня обморочила, время ухода квартиранта неправильно назвала?» Клянется всеми святыми - передача, мол, кончилась в пол-одиннадцатого. У нее, оказывается, часы старинные с боем, как раз и пробили один раз. Сую программу под нос, показываю - передача кончилась в двадцать два пятьдесят. Уперлась и ни шагу назад: «Мало ли что напишут, я своим часам больше верю». Не поленился я, сходил на телестудию. И что ты думаешь - права бабка: по техническим причинам трансляция из Москвы была прервана. Вот официальная справка. На студии мне объяснили: редко, но такое случается. Так что, Дим Димыч, рано нам выключать Валерку Дьякова из списка подозреваемых. Вполне мог он за это время добраться до Гончарной…
Рябчун заглядывает мне в глаза, пытаясь отгадать, какое, впечатление произвело на меня его сообщение. Но не зря я тренирую лицевую мускулатуру - ничего он там не прочел. И к лучшему, потому что мысленно я обрушиваю на его честную седую голову шквал и бурю. Ну что за наваждение - только успел освоиться с потерей Валета, только переключил мозги на парня, сбрившего баки, и снова все летит «вверх кармашками», как метко выразился один знакомый подросток. Конечно, по всем параметрам Валет предпочтительней для предъявления обвинения: ранее судимый, в том числе за ношение холодного оружия, был интимно связан с девчонкой, которую видели на Гончарной… А куда тогда деть парня с баками? Чтобы их сбрить при нынешней повальной моде, надо иметь ой какую серьезную причину. Явная маскировка! Он сбросил эти баки, как ящерица хвост, чтобы улизнуть от преследователя. Ящерице, как правило, это удается, удастся ли ему?..
Такая наша работа: выстраиваешь аргументы, как кубики, один к одному, кажется, вот оно, стройное здание истины, готово. Но приходит некто и вытаскивает из фундамента один кубик, всего один. И покачнулось с таким трудом воздвигнутое, и рухнуло, и все надо начинать сначала… Что ж, наверно, это и есть самое интересное в нашей работе. И напрасно милейший Рябчун так переживает за ошибку начальника. В уголовном розыске не может, не должно быть уязвленных самолюбий, версий всегда много, но истина неизменно одна. И права на ошибку не лишен никто, в том числе и начальник. Лишь бы не упорствовать в ошибке, лишь бы вовремя ее исправить…
Значит, на старую колею? Назад, к Валету?.. А не сходить ли мне снова в больницу? Покажу таксисту снимок Валета, опознает ли его среди трех? С этой версией надо разобраться до конца, чтобы сосредоточить все силы на сбрившем баки…
И вот я снова в отделении реанимации. За прошедшие дни я несколько раз справлялся о состоянии здоровья Носкова. Иногда отвечал Сеглинь, иногда - медсестра: «Без изменений… положение тяжелое… надежды не теряем…» В каком состоянии таксист сейчас? Смогу ли я с ним разговаривать? Нужно тщательно продумать вопросы, на которые я хочу получить ответ.