Иман Кальби – Твой первый. Будет больно, но тебе понравится (страница 3)

С облегчением выдыхаю, когда впархиваю внутрь — и препода пока нет. Зато девки, завидев меня, как одна оживляются. Мы занимаем наше любимое место в конце лектория. Чтобы был хороший обзор на всех, да и можно было без палева пошушукаться по-девичьи.

— Рассказывай давай быстрее! — с энтузиазмом набрасывается Вика. — Пол института обсуждает эти твои букеты шикарные в соцсетях. Что за новый ухажёр?

Про старого они особо не были в курсе. Да и его шикарные букеты я не выкладывала. Я вообще не очень-то любитель выставлять жизнь напоказ при всех наших возможностях. Мама и папа всегда говорят, что счастье любит тишину. Но сейчас ведь дело не в том, что я люблю, и уж тем более, что там любит счастье... Я хочу позлить этого самоуверенного индюка. Воочию ему показать, что на нём свет клином не сошёлся. Пусть катится. К своим бабам. Уверена, там вагон и маленькая тележка, и эта Катя — лишь вершина айсберга...

Улыбаюсь загадочно, изящно верчу перед девчонками рукой, демонстрируя шикарный браслет Картье, усыпанный бриллиантами...

— Ну, что я вам могу сказать, девочки? Всё как в сказке! Задаривает, закидывает вниманием, зовёт на ужин в Париж слетать... Говорит, к возвращению папы домой с работы вернёт в целостности и сохранности.

Девки хихикают.

Просят фото.

Показываю охотно. Миляд в целом симпатичный парень. Девчонкам он нравится. Невысокий, слегка коренастый, но крепкий, атлетичный, темноволосый и волоокий. Таких любят. Наверное, потому что ассоциируются с пещерными мачо, способными утащить в своё логово.

У меня вкус слегка другой, но... Как выясняется, и он может подводить, хоть я с детства и считала, что от природы исключительно изысканных предпочтений...

— Полетишь в Париж? — восторженно спрашивает Лейла. Она тоже кавказских кровей, но очень робкая и стеснительная. Возможно, потому что всю жизнь прожила в горах и только в универ переехала в Москву. Для неё мой образ — нечто недостижимое.

— Вместо пустой ерунды я бы вам посоветовала, девицы, предмет повторять, а не про Парижи разглагольствовать, — слышим позади глубокий мужской голос и оборачиваемся.

Мимо нашего стола решительной походкой вниз к подиуму идёт...

В смысле? Какого черта тут делает Камилов?

Вмиг ощетиниваюсь, как кошка, готовая к прыжку.

Он же вальяжно заваливается в аудиторию и кидает небрежно на лекторский стол свою папку Монблан.

То есть?

— Меня зовут Камилов Тимур Алиханович. Я доцент кафедры международных экономических отношений. С этого дня обучать вас основам экономтеории буду я. Мы поговорили с профессором Лазаряном и сошлись на том, что получаемые в первом семестре знания по своей сути фундаментальные не соответствуют тем задачам, которые ставит перед собой учебная программа. По факту, это закладывание основы всего дальнейшего обучения. Но то, что мы наблюдаем из года в год, — банальное заучивание того, смысл чего вы понять не можете. Это печально. И это надо исправлять. До зачёта неделя. С этого дня ежедневно мы будем досконально разбирать изученные темы, и я пойму, насколько вы готовы к практике.

— К практике? — восхищённо переспрашивает Вика. Она, как и все другие девочки из академгруппы, уже успели осмотреть наглеца с ног до головы и пустить слюни.

— Да, это тоже часть моей стратегии, — самодовольно ухмыляется Камилов, не нарадуясь себе. — Мы с профессором решили, что лучшим способом проверить ваши знания будет не банальный зачёт, а настоящая практика... И после него вы и будете аттестованы...

Все напрягаются. Потому что как минимум рассчитывали, что старый профессор поставит всем «прилежным ходокам на лекции» автоматы, и мы мирно пойдём дальше благополучно забывать непонятные, заумные азы экономтеории, чтобы потом уже осознать их на практике. В целом это норма. Так и Саид мне говорил — сначала ничего не понятно. Потом придёт, когда поймёшь принципы рынка в деле...

— Практика? — снова переспрашивает опасливо Вика.

— Да. Часть группы — в моей компании в Москве. Вторая, избранная, в Дубае, — и бровью не ведёт Камилов. — У меня через неделю намечаются важные переговоры там. Я организую перелёт пяти студентов со мной. Это будет уникальная возможность познакомиться с реальной работой, поприсутствовать на настоящих переговорах. Отзывы о практике, разумеется, будут занесены в ваши личные дела. Все расходы за мой счёт.

Зал оживлённо загудел.

— Как будет происходить отбор тех, кто полетит? — теперь уже воодушевлённо верещала Вика.

— При моём личном участии, — козёл даже ухмыльнулся, полоснув по мне глазами. — Приниматься во внимание будут многие факторы...

Глава 5

— Сравнительный анализ по крупнейшим банкам страны я жду к следующему семинару через два дня! — оглашает Камилов под конец пары.

Выходим мы из аудитории изрядно озадаченные. Честно — скорее напоминающие общипанных квочек после погрома в курятнике. Изначальный восторг на лицах девок сменяется какой-то странной смесью ужаса, раболепия и придыхания. Наверное, такие лица у садочек на всяких тематических с/м вечеринках.

Я стараюсь слиться с общим потоком, чтобы больше не встречаться глазами с козлом.

Хам даже имел наглость заставить меня встать и ответить на его идиотские вопросы. Заведомо настолько сложные, что я, конечно же, начала плавать.

— Неуд, — констатировал он безапелляционно.

— В смысле? — в горле запершило. Вообще-то три другие опрашиваемые им до меня тоже ничего не ответили, так почему двойку он влепил только мне! И вообще, у нас нет никаких оценок, если это не контрольная!

— В прямом, — смотрит жёстко. — Вы совершенно некомпетентны, Алия. На Вашем месте я бы не про гульки в Парижах думал, а про учёбу. Это позорный минимум, не знать который стыдно для любого студента этого университета, даже если занимает он тут место за деньги.

Я моментально краснею от кончиков идеально уложенных волос до ногтей на ногах.

Свинья, значит, он ещё и уши развесил! Услышал-таки про Париж! И потому так бесится! Но вот вторая часть?!

— Тимур... — закашливаюсь, — Алиханович...

Хочется его упырём болотным назвать, а не уважительно по имени-отчеству.

— Вы сейчас обвинили меня в том, что я занимаю чьё-то место?

Вообще, это хамство. Я немного умнее, чем кажусь. Экономтеория на моём факультете политологии вообще-то далеко не основная специальность. При поступлении я сдавала историю, язык и писала сочинение! И писала сама! У меня золотая медаль вообще-то! И вопросы у него врасплох, специально каверзные! Завалить можно любого! Какого черта он сейчас выставляет меня курицей блатной?!

— Я сейчас призываю Вас собраться, — гипнотизирует меня глазами. — И пока не поздно, не совершать глупых поступков.

А вот это уже съезд в пресловутую двусмысленность... Как же эго-то твоё страдает, ловелас хренов... Разве я виновата в том, что ты кобель?!

Смотрит на свой планшет, хмурится.

— С такими пробелами промежуточную аттестацию вам не закрыть, Алия. Но поскольку я гуманный и во всех смыслах щедрый человек, то готов объяснить Вам поворотные моменты теории лично. Скажем, завтра в шесть. В аудитории 1506 возле кафедры.

Девки полосуют меня острыми взглядами.

Ещё бы. Им-то никто не предлагал вип-сервис репетиторства.

Я смотрю на него бритвой.

— Спасибо, но лучше я обращусь к брату или отцу. Уверена, у них достаточно компетенции объяснить мне примитивную теорию. Да и Вам, молодому свободному мужчине, наверняка, есть чем заняться в шесть вечера.

Он хмыкает.

Я уже разгадываю этот взгляд.

Скотина не поставит мне зачёт.

Контрольную я провалю.

Ну, и хорошо.

Попрошу папу позвонить проректору.

И конечно же, ни в какой Дубай с ним я не полечу. Пусть с Катенькой летит. Да тут и без катенек найдётся куча кандидаток из нашей академки.

— Стоять, — возвращает меня в реальность уже в дверях аудитории. Не знаю, как так получилось, но выходила я последней. Или это он как-то грамотно перенаправил потоки...

Мощная рука преграждает мне путь, впечатываясь в стену рядом.

Плетущиеся в хвосте сокурсницы снова полосуют взглядом.

— Алия, Вы, кажется, не до конца понимаете всей серьёзности ситуации. Мне не нравится Ваш тон. Не забывайте, что аттестация предполагает не только успеваемость, но и оценку личностных качеств, а тут пока на лицо однозначный неуд.

— Давайте начистоту, Тимур Алиханович, — дерзко смотрю ему в глаза. — Мы оба с вами должны были понять, что удовлетворить я вас не смогу. Так что... Наверное, мне придётся идти к профессору Лазаряну...

— Вы услышите от него чёткое «нет», Алия. И от проректора тоже. У меня есть чёткое добро от руководства довести до кондиции вашу гиблую группу. Можете обратиться к папе, конечно... И ему я тоже расскажу и про ваше поведение на занятиях, и про... Париж...

Вот же урод! Шантажирует теперь, что папе спалит?! Так я ещё не решила, лететь или нет... Это просто флирт с Милядом...

Как же хочется ему морду расцарапать...

— Ну что, удалось достать булыжник из канализации? — усмехаюсь я, зная, что владелец ресторана даже трубы разрыл сразу после праздника, чтобы достать его подарочек. Ещё бы, целая квартира была смыта в утиль. — Уверена, он прекрасно будет смотреться на шее какой-нибудь из твоих сливных бачков. После сливной ямы. Как и ты...

— Сучка, — шипит он и ударяет по стене снова. Деревянная панель дребезжит. Вот что будет, если нас увидят? Может, и хорошо?! Пусть видят! Пусть сплетничают про него! Жаль только, что своё имя марать не хочу! — Я, кстати, купил тебе новый подарок...