Иман Кальби – Брат мужа. Сожженная в его любви (страница 25)
Он двигает нитку медленно. То вытягивая, то снова погружая. Жемчужины трутся о самую чувствительную точку, и каждый микроскопический толчок отдается вспышкой под закрытыми веками. Я стону. Громко. Я никогда не слышала от себя такого звука — низкого, почти животного.
— Да… — выдыхает он сзади, и я чувствую, как его член упирается мне в ягодицу, твердый, как камень. Но он не торопится. Он вообще не о себе сейчас. Он обо мне. Только обо мне.
Ритм ускоряется. Жемчуг скользит, а я уже не держусь за кресло — я повисаю на нем, потому что внутри натягивается какая-то невидимая струна. Туже. Еще туже. Я почти боюсь того, что сейчас произойдет.
— Не бойся, — читает он мои мысли опять. — Отпусти. Я поймаю…
И я отпускаю.
Волна накрывает с головой. Все тело сводит судорогой наслаждения — от кончиков пальцев на ногах до макушки. Я кричу. Я точно кричу, потому что слышу свой голос, но он будто чужой. Мир превращается в белый шум, в жемчужное свечение, в его руки, которые держат меня за талию, не давая упасть.
Я кончаю долго. Волнами. Каждая новая жемчужина, которую он слегка подталкивает, вызывает новый спазм. И когда последняя дрожь затихает, я понимаю, что плачу.
— Моя хорошая, — шепчет он, целует в спину, а потом разворачивает меня к себе. Я не могу смотреть в глаза — стыдно, что я так громко, так открыто, так… но он поднимает мое лицо за подбородок. — Смотри на меня. Запомни. Это только начало.
Я смотрю. В его темных глазах — голод. Но голод прирученный. Он ждет. Он дал мне этот оргазм как подарок, ничего не попросив взамен.
Или я наивная…
— Иди ко мне, — он подхватывает меня на руки и несет обратно на кровать.
Ложится рядом, притягивает к себе, и я чувствую, как сильно ему самому нужно разрядка. Но он терпит. Гладит меня по спине, давая отойти.
— Спасибо, — шепчу я в его грудь. Зачем-то. Просто потому что внутри разлито что-то теплое и незнакомое.
Он целует меня в макушку.
— Я сейчас уйду, потому что не выдержу…
Понимаю… Понимаю его. И не хочу понимать.
Холодный жемчуг падает на простыни рядом.
— Правды хочешь, Элиза? — я слышу рваный хрип его голоса. Возбужденного до предела, — я не могу терпеть… Сорвусь… В зверя рядом с тобой превращаюсь… Давай так… Если ты боишься и еще не готова, я временно съеду на фазенду и дам тебе осознать свой выбор… А если ты уже все решила… — он делает паузу и берет мое лицо в руку, — тогда в один из ближайших дней надень, пожалуйста, на шею этот жемчуг, хранящий память о том, что между нами было… Так ты без слов скажешь мне, что готова стать моей…
Глава 25
Мне нужно взять себя в руки.
Нужно начать думать не тем, что между ног, а головой.
Этот мир не мой. Он чужой, сложный, костный… И у меня есть уникальная возможность вырваться из него…
Я верю Шахбану. Он даст мне выбор…
Не было пока ничего, что заставило бы меня усомниться в его словах…
Словно бы предчувствуя мои внутренние метания, он делает шаг назад и дает мне кислород, дает мне возможность принять реальность и либо перейти свой внутренний Рубикон, либо развернуться на сто восемьдесят градусов и уйти навсегда. Вернуться в Москву, попытаться построить свою жизнь с того момента, где я была в буквальном смысле из нее выкрадена.
Мы много гуляем с Рази, занимаемся на фортепиано, я помогаю ей с другими занятиями и сама ухожу в чтение- в доме прекрасная библиотека.
Шахбана нет. На мой завуалированный вопрос Разият бегло говорит, что у него собрание акционеров в столице и он уехал на пару дней. Разумно. Либо специально подгадал, либо придумал собрание…
Жемчуг лежит на трюмо на самом видном месте.
Я засыпаю и просыпаюсь с видом на идеальный ряд бусин и каждый раз вспоминаю весь тот огонь, что был между нами.
Это дико, страстно и… пугающе…
Брак с Мусой был пугающим с точки зрения абьюзивного характера наших отношений. Брак с Шахбаном пугающий с точки зрения силы и авториарности характера такого мужчины… Я знаю Шахбана страстного, желающего и терпеливого. Но еще я помню другого Шахбана. Того, кого я встретила в подвале в ночь, когда он расправлялся с непослушными…
Прикрываю глаза и глубоко вздыхаю.
В дверь тихо стучат. На пороге молчаливая и хозяйственная Зулайхат. С тех пор, как он выгнал из дома всю другую прислугу, хозяйством правит она. И нет, мы не стали близки или откровенны друг с другом. Держим почтительно-уважительные нейтралитет, но я все равно то и дело замечаю на себе ее неоднозначные взгляды…
— Элиза, я принесла Вам чай, — произносит она вежливо. И в то же время, в тоне я считываю то, что она не питает иллюзий по поводу моего статуса в этом доме, — вместе с цветочным медом. Хозяин дома просил Вас угостить. Утром с его пасеки привезли. Новый весенний сбор.
— Шахбан звонил? — вылетает раньше, чем я думаю, — или приехал?
Она ставит поднос, выдыхает, приподнимая бровь.
— Хозяева не посвящают меня в свои маневры, Элиза. Это не мое дело. Я только получаю указание. Другого подтекста нет.
Последние слова она произносит, смотря на меня прямо.
Потом замолкает, хотя ей есть, что сказать, явно…
А я…
Я устала от этих кривотолков и недоговорок. Осуждает меня- пусть скажет прямо. Мне уже хватило тех женщин в доме бывшего мужа.
— Что Вы хотите сказать, Зулайхат?
Она чуть краснеет.
— Ничего… — тут же подбирается, явно понимая, что может навлечь на себя беду, если я скажу Шахбану.
— Нет, Вы не так меня поняли, — говорю твердо, но откровенно, — я не с претензиями к Вам. Я просто… Я просто честно хочу понять, что Вы думаете…
Она снова выдыхает.
— Мое мнение, Элиза? Вы хорошая женщина, но Вам здесь не место. Не потому, что горы Вас не принимают. Горы принимают всех и я знаю уймы примеров того, как прекрасно русские женщины тут живут и вписываются в семьи. Вопрос в самом формате ваших отношений с хозяином этого дома. Шахбан- бей брат вашего бывшего мужа. Это тень на всю жизнь. Это не нужно ни Вам, ни ему. Вы попали сюда насильно. Зато есть теперь возможности ненасильно, а добровольно уйти. А чувства Шахбана… Он страстный мужчина, переживет. Полагаю, что с его богатством, внешностью и возможностями при желании таблетку от страсти всегда можно найти… Да и Рази… Она не примет этот брак…
— Я нравлюсь Разият.
Зулайхат смеется.
— Как подружка? Кукла красивая? Как учительница? Возможно… Разият- его дочь. Его главная женщина. Та, что заняла место своей матери. И это место непоколебимо, Элиза. И Вы его никогда не займете. Услышьте меня. Я не желаю Вам зла. Вы достаточно пострадали. Отпустите горы. И они тоже Вас отпустят… Шахбан не тот мужчина, с которым Вы будете счастливы…
Она развернулась, собираясь выходить из комнаты, явно сказав все, что хотела…
— Как умерла мать Разият? — спрашиваю я, когда Зулайхат была уже в дверях.
— Вы знаете. Она умерла при родах…
Наши взгляды пересекаются.
Она смотрит твердо, посылая мне явный сигнал. Больше ничего не скажет.
Мое сердце почему-то сильно щемит сейчас…
Глава 26
Я знала, что Шахбан вернулся и сегодня будет ужинать в доме...
Мысль об этом обжигала... Накануне я много думала о нас... Много думала о словах Зулайхат... пугала ли она меня, не желая, как и большинство женщин тут, принимать чужачку, знала ли больше, чем говорила? От Разият я знала, что Зулайхат была дальней родственницей Шахбана, впрочем, как и все члены тухума. Так уж заведено в горах. Здесь семейные связи идут во главе любой формы взаимодействия людей...
Он отпустит меня... Нужно только переждать соблазн...
Перетерпеть.... Всего ничего- и я снова стану свободной, а про наши с ним приключения буду вспоминать, как про прекрасный сон...
Жемчуг сверкал своей идеальной белизной в нависающей темноте густого горного вечера... Я знала, что если подойду к трюмо и возьму в руки холодные бусины, они все еще будут хранить запах нашей страсти...
От мысли об этом сердце забилось с еще большей силой...
Я надела черное платье, собрала волосы, повязала платок... Нитка проскользнула между моими пальцами... Сейчас? Сделать ли этот шаг?
Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, продолжая находиться в саспенсе из своих ощущений...