Илзе Лиепа – Истории мирового балета (страница 22)
Свой последний великий балет – «Раймонда» (1898) на музыку Александра Глазунова – Мариус Петипа также поставил на Пьерину Леньяни. Почтенных лет мастер – ему уже 79! – с молодым азартом придумал множество вариаций и дуэтов. Балерина танцевала искусно и музыкально. «
Партия Раймонды – для избранных балерин. Среди них Марина Семёнова, Майя Плисецкая, Ирина Колпакова, Наталья Бессмертнова. Но первая – Пьерина Леньяни. Она нарисовала пластический портрет прекрасной благородной принцессы, ожидающей своего рыцаря из Крестового похода. Ее искушает страстный сарацин Абдерахман, но побеждают любовь и верность. Последняя очень яркая краска – заключительная вариация Раймонды в свадебном па-де-де, называемая балеринами «хрустальная». Перебор пуантов, легкие удары в ладоши под модуляции солирующего рояля – это вершина таланта Петипа. «Я – феномен», – запишет он в дневнике, и тем самым даст ответ скептикам, кто говорил за его спиной, что мэтр уже не в форме, что он, дескать, не тот…
А Леньяни научила своих русских коллег крутить фуэте. Высший балеринский пилотаж – крутить фуэте в одной точке, ни на сантиметр не сдвигаясь с места. Как говорят в балете, «на почтовой марке».
Из России она уехала триумфаторшей, почти 30-летняя эпоха итальянских балерин в русском балете завершилась, и на сцену вышли русские балерины Матильда Кшесинская, Ольга Преображенская, Анна Павлова, Юлия Седова, Тамара Карсавина и Ольга Спесивцева.
Петипа поставил в России около семидесяти балетов, и более половины из них – оригинальные постановки. Родившийся у моря, он и умер у моря, в 1910 году, в Гурзуфе, где была его дача. Странно, но ни в России, ни во Франции нет памятника Мариусу Петипа, нет его музея. На его могиле при Александро-Невской лавре – скромное невысокое надгробие, на белой мраморной плите написано: «Мариус Иванович Петипа. Балетмейстер».
Александр Горский
Имя балетмейстера Александра Алексеевича Горского по праву можно связать с такими понятиями, как «московский балет», «московская балетная школа» и «московская манера танца», а время его работы в Большом театре называют эпохой Горского. Приехавший из Петербурга в Москву, чтобы обновить репертуар, Горский поставил свой лучший балет – «Дон Кихот» на музыку Людвига Минкуса. Этот спектакль не покидает афишу Большого с начала ХХ века, и его смело можно назвать наряду с «Лебединым озером», «Спящей красавицей» и «Щелкунчиком» визитной карточкой театра. С удовольствием отмечу, что лучше, чем в Большом, его не танцуют нигде. По глубине, по гармоничному соединению классических и характерных танцев «Дон Кихот» – это Большой балет Большого театра.
Родился Горский под Петербургом, недалеко от Стрельны, в 1871 году. Его отец служил бухгалтером и зарабатывал достаточно, чтобы семья, в которой было двое детей – сын и дочь, существовала безбедно. В свободное от работы время Горский-старший занимался совершенно необычным для мужчины делом – вышивал шелком, и вышивал не узоры и виньетки, а картины, и получалось у него настолько хорошо, что одну из его работ – портрет Пушкина – приобрели для Зимнего дворца, а другую работу купило Итальянское собрание. Сын подолгу стоял рядом с отцом, смотрел, как летает игла, как, стежок за стежком, оживают сюжеты. Не тогда ли зародились в нем качества, столь необходимые для настоящего творца? Самые главные из них – продумать всё в мельчайших деталях и терпеливо воплотить свой замысел.
Однажды Сашеньку с сестрой мама привела в театр на оперу «Аида». Для них это было настоящим потрясением, и дома брат и сестра пытались повторить то, что видели на сцене. Сколько детей открывали для себя искусство через театр, и эта традиция конечно же не должна прерываться.
Когда Александру исполнилось восемь лет, родители решили отдать его в коммерческое училище, правда, их беспокоило здоровье сына – мальчик болезненный, нервный. И тут вмешался случай. Сестра Саши, она была младше на два года, мечтала стать артисткой. Совсем еще кроха, но мама привезла дочку в Петербург, в Императорское театральное училище – просто чтобы показать и присмотреться, а сына взяла с собой за компанию. И стройный белокурый и голубоглазый мальчик сразу привлек внимание инспекторов и педагогов.
Так Саша Горский попал в балетную школу, причем его взяли на казенный счет. Мальчик быстро привык к строгому распорядку, более того – ему нравилось заниматься, и он с гордостью носил темно-синюю форму с двумя вышитыми на лацканах лирами. Саша относился ко всему ответственно, сосредоточенно. В то время воспитанников обучали игре на скрипке, а Горский вдобавок напросился на уроки фортепиано.
Но и в балетном классе он делал явные успехи, коль скоро на него обратил внимание сам мэтр – Мариус Иванович Петипа, который совмещал работу в театре с преподаванием в школе.
Окончив школу в 1889 году, Горский был принят в Мариинский театр, в кордебалет. В то время ему нравились характерные танцы, даже больше, чем классика.
Хореограф Федор Лопухов вспоминал танцующего Горского: «
В 1889 году Петипа работал над постановкой «Спящей красавицы», и репетиции безумно увлекали молодого Горского. С разрешения мэтра он мог на них присутствовать в качестве наблюдателя, и вполне возможно, именно тогда Александр задумался о своем призвании: ему мало просто выходить на сцену, ему нужно большее. В своих записных книжках он отмечает: «
В качестве эксперимента Горский сочинил свой собственный балет с длинным названием «Клоринда – царица горных фей». Но что самое удивительное – он сочинил его на бумаге! И здесь самое время рассказать о Владимире Ивановиче Степанове (1866–1896), танцовщике Мариинского театра (он, кстати, тоже был артистом кордебалета), создавшем собственную систему записи танца. Балетные нотации существовали и раньше, но Степанов предложил так называемую нотнолинейную систему записи, при которой каждое движение фиксировалось на нотном стане, и именно он ввел термин «хореографическая партитура». Свое изобретение он представил в книге «Азбука движений человеческого тела», вышедшей в 1892 году в Париже. По этой системе в Мариинском театре было записано 27 балетов. Разумеется, Горский был знаком с системой Степанова и не раз ею пользовался.
Если бы не нотации, многие балеты были бы утрачены. Это – уникальная возможность восстановить оригинальную хореографию. Помню, когда мой брат Андрис в рамках проекта «Русские сезоны – XXI век» взялся возобновить балет «Болеро», в Россию приехала дочь Брониславы Нижинской – Натали и привезла тетрадь с записью хореографии, сделанной рукой самой Брониславы Фоминичны. Это был настоящий ребус, который мы расшифровывали.
Но вернемся к «Клоринде – царице горных фей». Расписав балет на бумаге, Горский разучил его с учениками Петербургского императорского театрального училища, и в 1889 году «Клоринда» была показана на сцене Михайловского театра как выпускной спектакль.
После этой удачи Горский пошел дальше и начал работу над записью «Спящей красавицы». Он считал этот балет лучшим в наследии Петипа.
Нотация была сделана, и, познакомившись с ней, Дирекция Императорских театров командировала молодого человека в Москву, чтобы перенести спектакль на сцену Большого театра.
В 1898 году Горский переступает порог Большого. Можно считать, что это и есть тот самый символический рубеж, с которого начинается отсчет новой эпохи московского балета. В то время московский балет переживал не лучшие времена, потому что подлинная балетная жизнь кипела в столице – в Петербурге, в Мариинском театре, где законодателем был Мариус Петипа. В Большом не было лидера, и труппа в буквальном смысле влачила жалкое существование. Да иначе и быть не могло, ведь Дирекция Императорских театров выделяла крайне мало средств на развитие.
Горский приступает к репетициям. И тут происходит печальное событие, которое, казалось, должно было положить конец едва начавшейся работе: после первой же репетиции бесследно исчезает тетрадь с нотациями. И тогда за две ночи хореограф восстанавливает по памяти все свои записи! За три недели он делает постановку, которая стала грандиозным событием сезона.
В Москве Горский окунулся в насыщенную художественную жизнь. Он снял квартиру напротив Большого театра, от дома до работы – всего несколько метров, а сразу за углом – опера Мамонтова, немного подальше – любимый Московский художественный театр. Конечно, молодого хореографа интересовало всё. В частной опере Мамонтова в то время шли спектакли с участием Шаляпина, и Александр познакомился с певцом. Спектакли шли в оформлении Врубеля, Коровина… Для Горского всё это было настоящим потрясением, и очень скоро эти люди станут его соавторами.
Своим приездом в Москву Горский, по сути, проложил путь для многих петербуржцев – балетмейстеров и артистов, которые потом будут работать в Большом. Приедут хореографы – Лавровский, Вайнонен, Григорович, приедут балерины – Семёнова, Уланова, Ермолаев, Тимофеева, Семеняка…