Ильза Мэдден-Миллз – Не мой вариант (страница 51)

– Сумасшедшая!

– В некотором роде. У нас это семейное.

– Я не знаю, что это такое, – сознается он. – Не знаю, к чему все это приведет.

Невзирая на его нескрываемое колебание, я считаю, что все идет хорошо, и хочу всего сразу, уродства пополам с блаженством. Он сказал, что не уйдет, и я ему верю.

– Давай все делать вместе. – Я лижу ему сосок, заставляя его дрожать.

– Иди сюда, – зовет он, беря меня за ноги и сгибая мне колени; теперь я почти сижу, упираясь ладонями в капот. Он тянет на себя подстилку – свой пиджак, отступает, смотрит. Вижу, как расширены у него зрачки. Я чувствую себя сексуальной и неотразимой, я голая, я готова для него.

– Что ж, смотри, детка. – Он встает строго по центру, аккуратно вводит в меня головку члена, потом нагибается и впивается губами мне в губы. Я наклоняю голову, чтобы видеть в пространстве между нашими телами все происходящее. Дрожа мышцами живота, он медленно качает взад-вперед бедрами. Мое тело реагирует, как предписано природой: я стискиваю ему член. При этом я смотрю на него снизу вверх и вижу его остекленевший взгляд. Он начинает медленные, ритмичные, осторожные движения, стараясь меня щадить. Он весь в поту, пот стекает по его горлу, проделывает дорожку в волосах у него на груди. Где-то далеко садится солнце, небо за деревьями приобретает ярко-розовый, переходящий в оранжевый цвет.

– Еще… – шепчу я.

– Еще рано, моя красавица.

Его большой палец синхронно с несильными толчками ласкает мне клитор. Мы неотрывно смотрим друг на друга. В мерцающей зеленой глубине его глаз я вижу помимо желания нервозность и надежду, что он дарит мне все, чего мне когда-либо хотелось. О, Девон, какой же ты красивый, какой прекрасный мужчина!

– Детка…

Меня обуревает нежность. Напряжение растет и неизбежно приводит к взрыву. Яркая вспышка, фейерверк, калейдоскоп ярчайших красок. Я парю над самым краем бездны блаженства, опасность лопнуть, разорвать глотку воплем все ближе. Наконец, это происходит. Девон ловит губами мои слова, мой крик, толчки ускоряются и набирают силу. Он старается унять меня ласковыми речами, и я не обращаю внимания на боль. Мне уже неудобно в прежней позе, и я опрокидываюсь на спину, собственные руки тянут меня вниз, как гири. Он поправляет мои бедра и, пыхтя, проникает еще глубже.

– Там так тесно. Жизель! Ты в порядке?

– Да! Пожалуйста, Дев, еще!

Его пиджак сползает от толчков вниз по капоту и падает на землю, теперь подо мной холодный металл. Он овладевает мной, наши руки сплетены, он наклоняется и целует меня.

Мое тело изгибается ему навстречу, ноги стискивают ему ягодицы, таз гибко принимает каждый его длинный целенаправленный рывок. Он ускоряет ритм, бормочет мое имя, забрасывает одну мою ногу себе на плечо, впивается пальцами мне в ягодицы, находит новый угол. Крича в густеющую тьму, он извергается в меня горячей липкой струей.

Зажав мне лицо локтями, он смотрит на меня во все глаза. Я вожу руками по его спине, по каменным мускулам, считаю пальцами позвонки.

– Девон… – Сама не знаю, что скажу. Спасибо, что ты – это ты: такой добрый, властный, неуверенный. Мне хочется лелеять его всего, даже ту его частичку, которую он старался мне не отдавать. Прошлое сыграло с ним недобрую шутку, но, если бы не это, нас могло бы не случиться. Судьба. Я проглатываю это слово. Слишком быстро, слишком рано.

– Ну, что? – Он играет с моими волосами.

– Вошло. – Лучших слов не нахожу!

– Хорошо было? – В его голосе слышна усмешка.

Я шлепаю его по руке.

– Самый кончик, – дразнит он меня, кривя порочные губы.

Я в шутку ворчу на него, он от этого все больше веселится, обдает мои губы своим жаром, опять целует. Я дышу им. Этот день, это место, это мгновение – я хочу ухватить, запомнить, впитать это навсегда.

22

Девон

Мой будильник срабатывает в шесть. Я переворачиваюсь, тянусь к Жизель и не нахожу ее. Разочарование длится секунды, потом я слышу плеск воды и решаю, что она в душе. Проверяю телефон: никто не звонил. Я опять падаю на подушки и гадаю, как там отец. Надеюсь, с ним все в порядке. В голове быстро возникает наша с Жизель ночь, нарезанная на эпизоды. У меня еще не бывало девственницы, поэтому на лице появляется непрошеная улыбка, и я смеюсь в подушку. Боже, каким же я становлюсь чудаком, лишь только речь заходит о ней! Даже не знаю… Я у нее первый, единственный, кому она отдалась, – от этого голова идет кругом!

Мы ехали домой под рев ее музыки, рука в руке, всю дорогу до пентхауса. Мы целовались в лифте, целовались в холле, смеялись, пока я совал в скважину ключ. Она повисла на мне, я отнес ее к себе в душ, мы вымылись, я положил ее в свою кровать и отдал ей поводья. Она глазела на меня так, словно я – самый поразительный экспериментальный образец, доступный науке. Я чуть не надорвался от смеха. Мы уснули не раньше часу ночи.

Мысли о Джеке я гоню: я ее не обижу, а это главное. Каждая косточка в моем теле восстает при одном только предположении об этом.

А чем ты, собственно, занят, если не этим?

Я смотрю на потолок, по нему ползет лучик солнца. Сам не знаю… Повинуюсь инстинкту, плыву по течению. Она не брала с меня никаких обещаний, как и я с нее. Не исключено, что она всего лишь проверяет на мне свою сексуальность; не исключено, что это продлится недолго.

Позже, выйдя из своего душа в одном полотенце, я тороплюсь в гардеробную с желанием одеться и перед уходом как следует потолковать с Жизель. Гардеробная у меня огромная, со спальню размером, с одной стороны костюмы, с другой джинсы и рубашки, одежда для тренировок сложена в ящиках у задней стены. Лоферы, мокасины, куча прочей обуви аккуратно разложена по коробкам, но я ничего не вижу: сколько ни щелкаю выключателем, свет не загорается. Не иначе, перегорела лампочка. Из темного угла, где висят мои костюмные рубашки, доносится неприятный звук, вроде скрипа ногтями по доске. Возможно, меня насторожил эпизод с Синди, но я уже представляю огромную паучиху с паучатами на лапках, готовую прыгнуть мне на грудь. Не сказать, что у меня какая-то особенная боязнь насекомых, но и разводить дома заразу не хочется. Лучше сказать Куинну вызвать бригаду обеззараживания.

Что-то ползет по моей ноге, я отпрыгиваю назад. Мне в лицо ударяет луч света, потом в луче возникает остроголовое чудище с разинутой пастью, полной острых окровавленных зубов. Чудище рычит, я с криком отпрыгиваю на добрых два фута.

Жизель с хохотом срывает с лица акулью маску и от восторга катается по полу, отбросив фонарик.

– Господи, Дев, ты бы видел свое лицо…

– Это ты выкрутила лампочку?

– Да, пока ты принимал душ. – Она кидает маску из фильма «Челюсти» мне, я ловлю ее и неприязненно удерживаю одним пальцем. Гадость! Я кидаю ее куда подальше. Потом сожгу.

– Откуда у тебя это?

Она кусает себе губу.

– Заказала, когда мы посмотрели «Неделю акул». Amazon, срочная доставка. – Она не может унять хохот. – Я предупреждала, что тебе не поздоровится. – Она щурится. – Чему ты улыбаешься?

– Представил выводок псевдопауков у тебя в постели, на компьютере, в трусах.

Она перекатывается на спину, теребит полу моей рубашки, в которой пряталась в гардеробной, смотрит на меня невинными голубыми глазами.

– Попробуй. Покажи, на что способен.

Я набрасываюсь на нее и принимаюсь щекотать. Она кричит, пытается вырваться, но где там! Она вертится подо мной, я запускаю руку ей под рубашку и добираюсь до ребер. Она умоляет, чтобы я перестал, клянется больше никогда меня не пугать, я со смехом прижимаюсь лицом к ее шее и вдыхаю ее запах, запах Жизель. Она моя! У меня в объятиях, со мной. Но тут же я вспоминаю свои страхи, они нарастают, клубятся, сердце в груди пропускает удар. Я гоню страхи прочь.

Видя, что я притих, она берет меня за подбородок.

– О чем бы ты ни думал, мне это не нравится.

Я закрываю глаза.

– Представь одну из своих вселенных в будущем. Какое место занимаю там я? И где ты?

Время останавливается, мы смотрим друг на друга. Она с усилием глотает.

– Ты только что провел победный тачдаун, получил отличный пас от Джека и пробежал семьдесят ярдов. На твоем пальце уже красуется кольцо победителя Суперкубка, на душе у тебя легко. Твой папа трезв, как стеклышко, и сама аккуратность. Твоя девушка от тебя без ума. Она ездит с тобой, когда может. Она всегда знала, что ты будешь победителем. Она не как все, с причудами, такие тебе еще не попадались. Перед каждой игрой ты поднимаешь глаза, находишь ее среди зрителей и шлешь ей воздушный поцелуй. Так ты сигнализируешь ей, что она самая неподражаемая.

Мне трудно дышать.

– Какая она?

– Мозговитая. Делает серьезную карьеру, но у нее ничего не получилось бы, если бы не ты.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу.

– Что, если мы слишком разные?

– Ты не так уж от нее отличаешься – по крайней мере внутренне, а это самое главное. Жизнь не решает, кем тебе увлечься. Жизнь не признает никаких правил, а твоя девушка никогда не бывает скучной, и ты не перестаешь гадать, что она выкинет в следующий момент. Она вытягивает наружу свойственную тебе мягкость, и никто не умеет так тебя смешить, как она. Однажды ты берешь ее за руку и просишь стать твоей. Вы вьете гнездо, у вас рождаются дети – мальчишки, играющие во дворе в футбол, и девчонки, вырастающие в умных женщин. Тебе не верится, что тебе так повезло. Ты все делаешь, чтобы их беречь. Когда твою старшую дочь впервые приглашают на свидание, ты крадешься за ними в кинотеатр, там она тебя замечает, и ты уходишь, надеясь, что она выберет правильного мужчину, вроде тебя самого. Когда ты возвращаешься домой, тебя целует жена, и в ту ночь вы зачинаете нового ребенка. Всего у вас их пять. Или больше.