Ильза Мэдден-Миллз – Не мой вариант (страница 53)

– Клянусь, я всего лишь выполняю поручения.

– Поручения букмекеров, – презрительно бормочет Жизель. – Пристаете к женщинам и к невиновному человеку только потому, что он – сын Гарретта. Позорище!

Он бледнеет и вопросительно смотрит на меня.

– Пожалуйста! Я ищу Гарретта, вот и все. Он задолжал моему боссу пятьдесят штук. Если босс их не получит, не поздоровится уже мне. – Он изображает невинность. – Честное слово, мне совсем не нравится вас преследовать, сэр. С радостью занялся бы сегодня чем-нибудь другим.

Привратник заметил нас, я поднимаю палец – мол, подожди, вмешиваться еще рано.

– Уверяю вас, вам обоим ничего не угрожает, – продолжает Гарольд. – Просто уж больно крупная сумма…

– Вы меняли мне масло и балансировали колеса, Гарольд! С вашими навыками найти работу не составило бы труда. Такую память вы хотите о себе оставить? Как человек, раздающий затрещины?

У Гарольда оскорбленный вид.

– Никаких затрещин, мисс Райли. Поймите правильно!

Слушать Жизель одно удовольствие, но на всякий случай я опять загораживаю ее собой.

– Хватит искать моего отца. Он переехал. – Я достаю из бумажника визитную карточку и сую ему. – Это мой человек. Позвоните ему, он сегодня же с вами рассчитается. После этого я уже ничего не стану платить, понятно?

Он с явным облегчением вертит в пальцах карточку.

– Спасибо.

Гарольд уже удаляется, но я говорю ему вслед:

– У меня есть влиятельные друзья. Политики и копы души во мне не чают. Если я вас снова увижу, будут проблемы.

Он кивает и косится на Жизель.

– Я тоже надеюсь больше с вами не встречаться. Очень прошу, ничего не говорите Синтии.

– Позвоните ей, Гарольд! Зачем вам быть наемным убийцей? Она найдет вам настоящую работу.

Он озирается через плечо, торопится через улицу к своей машине и стартует с визгом резины.

– Ты нагнала на него страху, Жизель! – говорю я с облегчением. Гора с плеч! Как бы ни складывались мои отношения с отцом, я хочу закрыть этот его долг. Он отчаянно сражается со своей зависимостью. Вдруг где-то там, где он укрылся, он сумеет встряхнуться и прийти в себя? Я шлю короткое сообщение Лоренсу – предупреждаю, что ему позвонят.

Жизель сплетает свои пальцы с моими.

– Не могу поверить, что Гарольд так низко пал. Был приятнейший человек…

Я убираю телефон в карман и удивленно смотрю на нее.

– Ты совсем чокнутая!

– Лучше зови меня южанкой.

– Я буду звать тебя «животным с Юга».

– Сегодня вечером я задам тебе жару! Меня привлекает садомазо. Затыкать тебе рот кляпом и прибивать тебя к кресту я, так и быть, не стану, просто отшлепаю…

Я со стоном целую ее в губы.

– Непонятно, откуда брались мужчины, которые тебя отпускали.

– Судьба. – Она заглядывает мне в лицо. – Ты в порядке?

Да, пока у меня есть ты.

– Для меня большое облегчение оплатить его долг. Поезжай к твоей новой консультантке. Я заеду за едой в «Милано». Напиши мне, чего бы тебе хотелось.

Я распахиваю дверцу «Мазерати», она залезает внутрь, я захлопываю дверцу. Я уже иду к «Хаммеру», когда Жизель опускает стекло и окликает меня.

– Сегодня вечером десятая серия «Недели акул» – про чудовище длиной восемнадцать футов в прибрежных водах Гваделупы…

Я подбегаю к ней и целую, на давая договорить.

– Нет!

Под ее смех я возвращаюсь к «Хаммеру» и наблюдаю, как она отъезжает. Пока Жизель не исчезает в потоке машин, я не схожу с места.

– Ваш автомобиль, мистер Уолш, – напоминает привратник, придерживающий для меня дверцу.

Я вздрагиваю. Сколько можно стоять без движения?

Сердце в груди трепещет. Уже скучаю по ней.

23

Жизель

– Вы меня слушаете, Жизель? – спрашивает д-р Бенсон. Я встряхиваюсь и смотрю на нее через письменный стол. О чем она сейчас говорила? О своей работе в ЦЕРН. – Кажется, вы отвлеклись.

Так и есть. Девон. Девон. Его губы, его руки, его смех. Голова пухнет от воспоминаний: как я уснула в его объятиях под звездами, как он овладевал мной сегодня утром… У меня такое чувство, словно я плыву в невесомости, скачу с радуги на радугу верхом на единороге. Иначе говоря, я влюблена.

– Я заболталась. Рада была с вами поговорить. Охотно стану вашим консультантом. – Она перебирает бумаги на столе – копии моих дипломов и прочее.

– Спасибо, что не отказали, – говорю я с облегчением.

– Милости прошу. – Она изучает меня, кивает, что-то пишет в своем ноутбуке. Она привлекательная стройная женщина с собранными в узел светлыми волосами, в стильных очках. Одежда такого же темно-серого цвета, как моя – пиджак, брюки, – сидит на ней как влитая. Я читала ее биографическую справку: ей тридцать пять лет. Буду ли я такой же через десять лет?

– Не надо сообщать д-ру Блентону прямо сейчас, я сама скажу ему завтра, – говорит она с хитрым видом, и я стараюсь спрятать улыбку. Наверняка у них случались стычки.

– Женщинам-ученым приходится помогать друг другу, – внушительно произносит она.

– Поправлять друг на друге короны, – бормочу я.

– Или чинить наши ускорители частиц.

Мы дружно смеемся.

Я встаю одновременно с ней и жму ей руку. На ее столе стоит фотография в рамке: она с двумя мальчуганами у нее на коленях. Им года три, неотличимы друг от друга. Близнецы.

– Ваши?

– Племянники, сыновья моего брата. Маленькие проказники. Один похитил на Рождество мой телефон и спрятал в своем подгузнике. Мы нашли его, только когда воришка сходил по-большому. «Сьюзи, я на тебя покакал», – сообщил он мне. Я не смогла на него рассердиться, хотя пришлось надеть противогаз, чтобы снова завладеть телефоном. – Она грустнеет. – Люблю детей, но растить их в одиночку – пугающая перспектива.

– О! – Как интересно! Не вижу на ее пальцах колец. Здесь кроется какая-то история, но я недостаточно ее знаю, чтобы лезть с расспросами…

– Как я понимаю, вы не замужем?

Она молча наклоняет голову. Я виновато морщусь.

– Простите за излишнее любопытство, дефект воспитания. У матери салон красоты в Дейзи, там принято допрашивать с пристрастием каждую клиентку. «С кем встречаетесь? Он работает? У него есть дом? Когда я смогу на него посмотреть?» – Я прыскаю. – Только вчера она устроила мне сюрприз: пригласила на мой день рождения полсотни с лишним перспективных холостяков.

– В любопытстве нет ничего дурного. Мы обязательно подружимся.

– Буду очень рада. – Я ощутила приязнь к ней, как только вошла в ее кабинет.

– У меня бывали отношения, но недолгие, – продолжает она. – В основном потому, что у меня никогда не было времени на что-либо осмысленное. Моей первой любовью была и останется физика.

Мы понимаем друг друга как две женщины, старающиеся чего-то достичь, имеющие цели и стремления, порой препятствующие длительным отношениям с противоположным полом.

– Считается, что женщины могут сочетать карьеру с семьей. Картинка симпатичная, но это не для меня, – продолжает она. – У многих женщин это получается, и я могу их только поздравить. Моя собственная мать все мое детство работала на фабрике. Приходила с работы домой, готовила ужин, читала нам перед сном сказки. Не знаю, как ей это удавалось. – Она прерывисто вздыхает. – Недавно она умерла. Я жалею, что не спросила, что поддерживало ее все эти годы.

– Соболезную вашей утрате.

– Спасибо.