Ильза Мэдден-Миллз – Не мой вариант (страница 26)
– Я рос не так, как ты. Семья, родные люди рядом – всего этого я был лишен, понимаешь?
– Ты вырос прекрасным человеком, – говорит она и, судя по выражению лица, не кривит душой. До чего приятно это слышать!
В груди странное ощущение: я начинаю
– Лучше Хемсворта?
– Он купил мне виллу в Швейцарии, ну и пусть подавится. Настоящий человек – ты.
Она хмурится, потом тянется через стол и трет мне шею. Потом смотрит на свою руку и вытирает ее салфеткой.
– Красная губная помада. Как я раньше не заметила?
Я закатываю глаза.
– Назойливая поклонница в баре. Прежде чем приехать сюда, я встретился с Лоренсом. Он всегда предлагает встречаться для деловых переговоров в барах.
В конце концов я решил его нанять. Если дальше так пойдет, я без него не обойдусь. Он не только решает вопросы связи с общественностью, но и разбирается в людях. Сейчас он занялся делами моего папаши.
Она вздыхает.
– Тебе даже не приходится их поощрять, да? Держу пари, она сунула тебе номер своего сотового…
– Ключ от гостиничного номера.
У нее вздымается грудь.
– Вот настырность! Мне бы такую.
– Тебе ухищрения ни к чему. Оставайся собой, Жизель. Умной, веселой и…
– Девственной.
Я вздыхаю.
– Этого я не имел в виду. Тебе не нужно флиртовать. Дождись правильного человека…
– Соблазнение № 101 от Девона Уолша. Ты даешь уроки минета?
Я сдерживаю стон, чувствуя напряжение от картины, возникающей в воображении от ее слов. Она стоит передо мной на коленях, глаза – синие звезды устремлены вверх, на меня, мокрые губы крепко держат мой…
– Хочешь урок? – Следи за выражением своего лица, братишка!
Она окидывает меня взглядом, выражение ее лица не поддается расшифровке. Вот это хладнокровие! Безразличие сменяется усмешкой.
– Это так, дразнилка. Зачем мне уроки? Мне хватает книг.
– Что еще за книги?
– Заказала кое-что на Amazon. Надеюсь, ты не против, что я воспользовалась твоим адресом. Одна называется «Десять лучших поз в сексе для женского удовольствия», другая – «Как делать минет и не откусить партнеру член». Обе доставят завтра.
– Шутишь?
– Конечно, – невозмутимо отвечает она, на губах пляшет усмешка, готовая расцвести в полноценную улыбку.
– Подожди. Серьезно, что ли? Что-то я не пойму.
– Забей. Давай куда-нибудь сходим. Я владею способами поднять настроение. Вот посмотришь, на что горазды мы, южанки. – С этими словами она выскальзывает из-за стола. Я оставляю на столе деньги по счету и чаевые.
Она поджимает губы.
– Нам понадобится «Хаммер». Хорошо, что я прикатила сюда на Uber.
Я смотрю на часы. Уже девять.
– Куда поедем? Мне надо быть в спортзале к…
– Старикашка!
– Между нами четыре года разницы, – напоминаю я ей по пути к выходу.
Она усмехается.
– Захватим по дороге пива? Пару баночек. Ты поведешь, я выпью.
– Что-нибудь еще, принцесса? – бормочу я, подходя к «Хаммеру».
– У тебя найдутся старые клюшки для гольфа? Хотя бы одна. Можем за ней заехать. Если нет, я воспользуюсь тем, что имею.
– Ты меня заинтриговала. – Я распахиваю для нее дверцу и помогаю залезть на сиденье. Машинально пристегиваю ее ремнем безопасности. Она молча смотрит на меня. Ничего не могу с собой поделать: моему дурацкому телу подавай максимальную близость к ней.
От ее широкой улыбки у меня перехватывает дыхание.
– Тебя ждет лучшая ночь за всю жизнь.
– Правда, что ли? – Я смотрю ей в глаза. Только сейчас я заметил там белые блестки, вспышки молний на фоне голубизны.
Проходит секунда – или больше.
– Десять секунд, – подсказывает она.
– Что?..
– Ничего.
Мне пора сесть за руль, а я стою без движения, как последний идиот.
– Я не пожалею об этом приключении?
– «О приключении с кобылкой?», как выразился бы Родео. Не пожалеешь, а будешь умолять: еще!
Мне смешно.
Проходит час. Мы забираем из моего холодильника пиво, вооружаемся старой клюшкой и, слушая Сэма Ханта, трясемся по грунтовой дороге вблизи Дейзи. Стекла опущены, по салону гуляет теплый воздух; мы оба погружены в свои мысли. Жизель заплела волосы в две косички и переоделась в узкую зеленую майку с распродажи в День святого Патрика. «ГОТОВА К УДАЧЕ» – написано у нее на груди; увидев эту надпись, я расхохотался.
Я торможу рядом со старым двухэтажным амбаром, выкрашенным красной краской. В свете фар, пронзающих тьму, видны луга и пологие холмы.
Оставив фары гореть, я беру два фонаря, сую один ей и иду следом за ней в амбар. Заливаются цикады, поют лягушки, шуршат листья. Вот бы так было всегда!
– Решила прикончить меня здесь, на краю света?
– Прикончить и зарыть на коровьем пастбище. Тебя никогда не найдут. – Она со смехом наблюдает за мной, пятясь в глубь сарая и включая свой фонарь. Так, со светом, пусть и тусклым, гораздо лучше. Здесь просторно, много воздуха и, в принципе, чисто; в углу навалено сено, сбоку громоздится трактор, на стенах развешан сельхозинвентарь.
– Это богатства твоей семьи?
– Мои, – поправляет она меня с улыбкой. – Елена получила большой красивый дом в городе, я – ферму.
– Почем землица? – В Нэшвилле земля в цене, от Дейзи до столицы штата рукой подать.
– Никогда ее не продам. Здесь я росла, скакала верхом, не отходила от отца. Фермерство было его хобби. Мы держали двух эму, оба умерли здесь от старости. Отец моего отца – тот был настоящим фермером. Когда-нибудь я построю здесь дом и рожу десяток детей.
– Хемсворт. Я начинаю ненавидеть его и его чертову виллу.
– Ты все время его вспоминаешь.
Разве? Ну и пусть.
Я замечаю на тюке сена увядший венок.