Ильза Мэдден-Миллз – Не мой Ромео (страница 50)
– Я должен ей посочувствовать?
– Она хочет с тобой увидеться.
– Зачем? – хмуро отзываюсь я. – Мы весь год так тщательно друг друга избегали!
Он пожимает плечами.
– Говорит, что хочет загладить вину. Принести извинения. Предлагает пойти с тобой на благотворительный вечер на следующей неделе.
– Загладить вину? – Я издаю смешок. – Будет делать вид, что не было никакой книги? Она уже сотворила зло, между нами все кончено. У меня нет никакого желания с ней видеться.
– Дело в том, что она еще не отвергла мысль написать статью для
Это еще мягко сказано. Я взвешиваю все «за» и «против». Ни одному ее слову нельзя верить.
– Наверняка затевает новые козни. Предложи ей поискать другого дурачка.
Я выключаю телевизор и иду в кухню за энергетиком. Лоренс идет за мной по пятам.
– Так-то оно так… Она не стоит того, чтобы ты тратил на нее время. Но с другой стороны, если пресса увидит вас вместе, поймет, что у вас нормальные отношения, то это приглушит сплетни, будто ты ее поколачивал.
Я тут же вспоминаю Елену. Та поверила, когда я сказал, что не поднимаю руку на женщин.
Мы целую неделю вместе репетировали. Она со мной вежлива, но соблюдает дистанцию, единственная обращенная на меня эмоция – это чувства, которым она наделяет Джульетту, когда мы вместе на сцене. Вчера вечером Лаура трижды заставляла нас повторять сцену на балконе, пока не добилась желаемого. Я сам не свой, когда вспоминаю, как стоял под ее балконом, сколоченным реквизиторами, и внимал ее признаниям в любви к Ромео. Я с бьющимся сердцем слушал эти слова, хотя знал, что они предназначены
Но, отрепетировав все свои реплики, Елена подчеркнуто переставала обращать на меня внимание, болтала с кем угодно, только не со мной. Что ж, мне нравится ее позиция. Нравится, что она знает, чего хочет, и не желает мне подыгрывать.
Но…
Я не могу не думать о том, как в какой-нибудь другой жизни я бы смог… быть самим собой.
Я не удерживаюсь от тяжкого вздоха.
– Ты хоть слушаешь меня? – спрашивает Лоренс с осуждением в голосе. – Опять небось задумался о своей пьесе?
– Ничего подобного.
– Что скажешь о совместном с Софией участии в благотворительном вечере? Никто не говорит, что вы должны изображать влюбленных пташек, просто я мог бы сделать парочку фотографий и разместить их в соцсетях под заголовком «Бывшие влюбленные стали друзьями».
– Нет.
– Проклятье, Джек! Это помогло бы. Уверен, ты сумел бы включить свой шарм и убедить ее не писать статью. Убудет от тебя, что ли, если ты прикинешься, что перестал на нее сердиться?
Я бросаю в корзину пустую бутылку.
– Из-за нее я перестал доверять людям. Нет, в эту реку я больше не войду.
Он складывает руки на груди и собирается что-то сказать, но тут раздается стук в дверь.
Я отпираю дверь и приветствую гостя кивком.
– Тебе чего, Эйден? Не нашел ничего лучшего, кроме как меня побеспокоить? Откуда у тебя мой адрес?
– Да пошел ты! – Он протискивается мимо меня и входит в гостиную. Вижу, его впечатляет мое просторное жилище, современная кожаная мебель, воспроизведенный на стене высотный силуэт города, мой приз Хейсмана на полке, бронзовые чемпионские таблички. Он делает круг, вглядываясь в мои школьные и университетские фотографии.
– Неплохо, – говорит он, поворачиваясь ко мне. – Мне нужен дизайнер. На этой неделе я поселился рядом с тобой, давно искал что-то поближе к стадиону. Каково было мое удивление, когда женщина-риелтор сказала, что несколько лет назад здесь купил квартиру ты. Гляди-ка, у нас обоих хороший вкус! Подожди сердиться! Я не знал, что мы соседи. Рядом со стадионом не так уж много качественного жилья. Мне просто повезло. Девон тоже живет где-то поблизости?
– Ты въехал в этот дом? Господи! Сначала ты не даешь мне проходу в спортзале, теперь прямо здесь? Живи собственной жизнью, Алабама!
Он фыркает.
– Сам знаешь, меня интересуют только тренировки. Я хочу, чтобы ты мне помог.
Я с пренебрежительной миной складываю руки на груди.
– С какой стати мне тебе помогать?
Лицо Эйдена вытягивается, щеки заливает краска.
– Ты же сам сказал, что я нерешительный. Я не перестаю об этом думать. Если ты мне не поможешь, я каждый день буду колотить в твою дверь, пока ты не объяснишь, что я делаю неправильно.
Я с усмешкой плюхаюсь в кожаное кресло.
– Для этого существует тренер.
– Он в отпуске. И вообще, ты лучше всех.
– Знаю, – соглашаюсь я с улыбкой.
Он садится на диван.
– Брось, Хоук, не заставляй меня умолять. Давай посмотрим запись.
– Ты опоздал на пару минут. Он как раз смотрел последнюю игру, – вмешивается Лоренс, глядя на нас обоих. Не исключено, что он подумывает о том, чтобы заняться пиаром Эйдена.
– Ты подписал контракт с
Эйден скрипит зубами.
– Нет, для них я не та фигура. Ходят слухи, что они обхаживают квотербека Питтсбурга.
– Вот черт! Кретины!
– Я того же мнения. – Эйден выпрямляет спину. – Включи-ка телевизор, поставь запись, где я бегаю по полю. Я серьезно, Джек. Я тысячу раз смотрел и не увидел никаких колебаний. Наверное, я чего-то не замечаю.
Он трет лицо, оно все в поту. На Эйдене тренировочный костюм. Забавно, что он так озабочен моим мнением. Впрочем, в его возрасте я был таким же ретивым и тупым…
– Ты все свободное время тусуешься на вечеринках, Эйден?
– Ничего подобного!
– Это хорошо.
– Я не повторю ошибок, которых по молодости наделал ты.
– Говори, да не заговаривайся, Алабама.
Он поднимает ладони.
– Конечно. Ты теперь спокоен, холоден как лед. Между прочим, я не верю ни одному слову из всего того, что про тебя наплела та девчонка.
Гм. Я внимательно смотрю на него и вспоминаю его броски.
– Понимаешь, все дело в инстинкте. Он появляется с опытом. Тебе надо научиться просчитывать действия игроков, предугадывать, где разомкнутся их линии, и реагировать молниеностно. Чтобы выйти на этот уровень, требуется сотня профессиональных игр, Алабама. Все, колледж остался позади.
Эйден вскакивает и начинает наматывать круги.
– Знаю, ты любишь быть первым, это правильно, я не против. Но ты же знаешь, наступает мое время. Рано или поздно ты уйдешь из команды. Что, если к этому моменту у меня так и не проклюнется этот самый инстинкт?
– Я никуда не ухожу, – возражаю я твердо. Сначала я должен завоевать этот чертов трофей. До тех пор я отказываюсь думать об операции.
Он оглядывает меня с головы до ног.
– Мне сегодня не хватало тебя на тренировке. Странно, да? Ты учишь роль для пьесы? Встречаешься с девушкой из VIP-зала, с той, что выбежала за тобой из клуба? Знаешь что? Это на тебя не похоже. За нее придется побороться. Мне такие нравятся. Ее голыми руками не возьмешь.
Я притворяюсь, что утомился, стараясь не клюнуть на его наживку.
– Я могу ее завоевывать и при этом не допускать колебаний в игре.