Ильза Мэдден-Миллз – Не мой Ромео (страница 45)
С другой стороны на меня налегает Джек, его нога уже прижата к моей.
– Может, хватит заигрывать со святым отцом? Я не слышу Лауру.
Я застываю и шиплю:
– Никто ни с кем не заигрывает.
Я жду, что Джек отодвинется, но он и не думает это делать, его сильная нога не сдвигается ни на дюйм.
Тогда я тоже не стану отодвигаться.
Начинается читка пьесы, и я забываю о нем, утонув в словах, в волшебном языке.
Но когда Джек/Ромео произносит свою первую реплику, я возвращаюсь к реальности.
Его низкий хриплый голос, как всегда, пленяет меня, хотя в нем нет привычной уверенности. Не думаю, что это заметил кто-нибудь еще, но я-то замечаю… Вспоминаю, как он говорил, касаясь губами моей кожи…
Я украдкой кошусь на него. Что с ним?
– Чуть громче, – просит Лаура.
Он кивает и начинает читать громче. Получается прекрасно, так и слышится волнение человека, удрученного безответной любовью. Я думала, что он никудышный актер, но, оказывается, сильно ошибалась.
Но при этом…
Я опускаю глаза и вижу, что его пальцы крепко сцеплены под столом.
Незаметно изучаю его состояние: лоб нахмурен, лицо сосредоточено – и понимаю, что все это ему не по душе. Даже при том, что Джек старается не подавать виду и прилежно зачитывает свои реплики. Не мое ли присутствие так его огорчает? Я уязвлена. Вдруг он не хотел снова со мной видеться, а увидев, испытал шок?
За считаные минуты мы добираемся до последней сцены первого акта, где мы с Ромео встречаемся и целуемся.
В сцене поцелуя – конечно, фигурального, пока что это просто чтение по ролям – я не могу на него смотреть. Упершись взглядом в текст, я говорю:
– «Так приняли твой грех мои уста?»
– «Мой грех… отвечает он. – Твой упрек меня смущает! Верни ж мой грех».
Мы выдерживаем паузу, означающую второй поцелуй, глядя друг на друга. Его лицо – невразумительная маска.
– «Вина с тебя снята»[4], – читаю я свою реплику.
Ромео и Джульетту прерывает кормилица – Жизель. Она зачитывает свою реплику, я откашливаюсь и смотрю в стол.
Ясно как день, что эта пьеса меня
20
Джек
Читка закончена. Я со вздохом встаю, расправляя плечи и массируя затекшую шею. Я напряжен как струна, при этом донельзя измотан, как будто набегался по полю, а потом меня удалили. Я тороплюсь стряхнуть с себя усталось: делаю энергичные упражнения, мысленно избавляясь от неподвижности последних трех часов.
Я остро ощущаю близость Елены. Она уже тоже встала и собирала свои вещи. Наблюдаю, как она перекидывает через плечо ремешок сумки – до чего изящно это у нее получается! Ее тело полностью покрывает одежда, если не считать полоски запястья выше кисти. Я в волнении смотрю туда…
Что за черт! Дела совсем плохи, если меня так заводит
– Привет, Джек. Хочу еще раз поблагодарить вас за посещение нашей школы, – раздается высокий, можно даже сказать писклявый, голос. Рядом со мной вырастает молодая блондинка. Сколько на ней украшений, сколько косметики! Короткое платьице. Это мисс Кларк из начальной школы. Я напрочь про нее забыл, пока Елена не напомнила. – Не верится, что вы играете в пьесе! Вам благодарен весь город. Это так мило!
Мило? Для меня это скорее ад. Когда я сел читать, меня мучил страх, что я буду заикаться. Но все обошлось – за счет напряжения в теле, прилива адреналина. Получилось даже не так плохо, как при ответах на вопросы журналистов; но все равно мысленно я весь корчусь от необходимости выступать перед незнакомыми людьми.
– Не стоит благодарности, – вежливо отвечаю я и пытаюсь ее обойти, не спуская глаз с Елены, уже покидающей зал. Ее задержал Тофер, оставшийся, чтобы обсудить реквизит.
– Здесь неподалеку есть очаровательный ресторанчик. Некоторые из нас пойдут сейчас туда. Хотите присоединиться? – Мисс Кларк завладевает моей рукой, и мне приходится остановиться. Она хороша собой и многообещающе поблескивает глазами.
– Нет.
Она хлопает длинными ресницами.
– Вы уверены? Будет весело. Дротики, бильярд, хорошая обстановка.
– Совершенно уверен.
Она надувает губы, но я тороплюсь попрощаться и наконец огибаю ее, по-прежнему глядя на Елену.
Мне приходится перейти на бег трусцой, потому что она, виляя бедрами, уже вышла за дверь.
– Елена!
Я нагоняю ее в темном коридоре, ведущем к выходу. Сам не знаю, что сейчас скажу, просто…
Она не останавливается, глядит прямо перед собой.
– Разве ты не выпьешь с мисс Кларк?
– Какой у тебя тонкий слух! Нет, не выпью, она меня не интересует. – Я сую руки в карманы. Мы минуем ржавые шкафчики с мятыми дверцами. – Это была твоя школа?
– Да, моя. – Ее прекрасные глаза находят мои, потом смотрят куда-то в сторону. – Ты же собирался ей позвонить.
У меня перехватывает дыхание. Час от часу не легче! Глупо, конечно, но она меня спровоцировала, и я ответил на провокацию.
Я останавливаю ее, хватая за руку. На ее лице нерешительность.
– Чего ты от меня хочешь, Джек?
После ее ухода нам надо было поставить во всем этом точку. Скорее всего, я только причиню ей боль. Но…
Я не могу забыть ее – лицо, губы, манеру говорить со мной как с простым парнем, не осуждать и не обращать внимания на то, кто я такой на самом деле.
Я задаю вопрос, родившийся в тот момент, когда прозвучала новость о помолвке.
– Жизель и Престон обручились. Ты не огорчена? – Я изучаю ее, прощупывая почту. – Тебе, наверное, несладко.
Елена пожимает плечами.
– Она его любит. Не то, что я.
Я покачиваюсь на каблуках.
– Вот как? Значит, с ним уже покончено?
– Наверное, за это надо поблагодарить Жизель.
– Скорее его стерло из твоей памяти наше свидание на одну ночь. – Я подмигиваю, хочу ее рассмешить; сам не знаю, чего хочу, знаю только, что мне не нравится ее суровость и это сдержанное выражение лица.
Елена вырывает руку и шагает дальше. Я опять ее догоняю. Она вздыхает.
– Разве тебя не ждет Девон?
– Мы приехали по отдельности. Он уехал раньше. Девон заскочил только для того, чтобы сделать пару снимков. Он знал, что я хочу с тобой поговорить.
– Ты знал, что я играю в пьесе?
– Да, от Лауры.
– Мог бы заглянуть на прошлой неделе, когда заезжал в наш город.