Ильза Мэдден-Миллз – Не мой Ромео (страница 28)
Мама смотрит на меня так, словно хочет насквозь прожечь взглядом. Она ждет, чтобы я их представила, но я не хочу.
Я несколько раз беззвучно открываю и закрываю рот. Мое состояние не составляет для Джека тайны.
Мое волнение ни от кого не может ускользнуть.
Не удивлюсь, если он видит, как напряглись мои соски в бюстгальтере.
На нем узкие джинсы с низкой посадкой, кожаные мокасины, рубашка излюбленного фасона – с воротничком на пуговицах, в этот раз голубовато-желтоватая. Рукава закатаны до локтей, волосы на руках выгорели от солнца.
– Пойду сяду, – сообщает мама, ни к кому не обращаясь, но остается на месте.
– Да, пора, – подхватывает тетя Клара. – А то задний ряд займут Палмеры. Им невдомек, что, один раз заняв место, ты превращаешь его в свою собственность.
Но все продолжают стоять, как стояли.
– Терпеть этого не могу! – бормочет мама. – Я здесь старожил, в отличие от них. Это мое место. Надо превратить это в твердое правило.
Тетя Клара согласно кивает.
– Твой муж, мир его душе, пятнадцать лет был здешним мэром. Ты – столп общины, без пяти минут особа королевских кровей.
Патрик откашливается.
– Передний ряд обычно пустует. Так, по крайней мере, было в моем прошлом приходе.
– Никто не хочет сидеть в первом ряду. Хотя бы виски для приманки поставили, – шепчет мне на ухо тетя Клара, но мне сейчас не до ее шуток: не могу оторвать глаз от Джека.
Он тоже стоит, поедая меня глазами.
– Поторопимся в наш ряд, Синтия! – громко зовет маму тетя Клара и тащит ее за собой. Обе, удаляясь, то и дело озираются на нас.
Мы остались втроем: я, проповедник, футболист. Обычно так начинаются плохие анекдоты.
Джек наконец-то переводит взгляд с меня на Патрика и пожимает ему руку.
– Джек Хоук. Рад познакомиться. Приятное место.
Их рукопожатие выглядит очень крепким.
– Добро пожаловать! – говорит Патрик, широко улыбаясь. – Я ваш заядлый поклонник. Старшеклассником я сам играл в американский футбол, был принимающим. Какими судьбами в Дейзи? Вы знакомы с Еленой? – Патрик приподнимает бровь.
– Да, знаком. С ней и еще с некоторыми здесь… – Джек вынужден замолчать, потому что хор заводит «Великую Благодать».
– Простите, это сигнал. Мне пора. – Патрик кивком указывает на зал. – Это мой первый день. Приятно было познакомиться. – Он улыбается мне. – И с вами, Елена. Надеюсь, я увижу вас на репетициях?
– Непременно.
Он исчезает за дверью, ведущей туда, где стоит хор. Там его ждет специальный стул.
Я с хмурым видом поворачиваюсь к Джеку и хрипло говорю:
– Не понимаю, что тебе здесь понадобилось.
Он морщится, на его лице появляется виноватое выражение.
– Клянусь, не знал, что встречу здесь тебя, но даже это сегодня не самое интересное…
Я обдумываю услышанное.
– Ты что же, случайно попал в Дейзи, на службу?
– Не совсем.
– Мисс Райли! – раздается из двери, и в фойе появляется Тимми Кейн. Я рада отвлечься и встречаю его улыбкой, он торопится ко мне и обнимает меня здоровой рукой – другая в гипсе. Гипс исписан яркими каракулями. Я читаю фамилию Джека и различаю тигра, смахивающего на татуировку у Джека на спине.
Худенький очкарик Тимми в одежде с чужого плеча выглядит младше своего возраста. Он мой любимый посетитель библиотеки. Ему хорошо досталось: отец в прошлом году сел за руль пьяный и погиб. Он ехал из гипермаркета «Пиггли-Уиглли» и умер на месте, когда проскочившая на красный свет машина влетела в водительскую дверь. Мама очень сочувствовала этой семье и несколько дней возила Лауре еду. В нашем городке любят праздную болтовню, но когда кому-то из наших нужна помощь, люди сплачиваются.
Джек гладит Тимми по голове.
– Привет, дружище! Видишь, я тебя опередил. Говорил же, что приеду. У меня не машина, а ракета.
– Спасибо, что позавтракали с нами! И за новый велик спасибо, – говорит Тимми. – До чего вкусное было банановое печенье! Мама сказала, что хочет повторения.
Он угощал семью Кейнов завтраком?
Джек улыбается.
– В следующий раз наляжем на вафли. Как тебе такое предложение?
– Класс! – Тимми заглядывает внутрь храма. – Полно народу! Остался пустым один передний ряд. Помнишь, мама, как у певшей в хоре миссис Клеймонт вылетела челюсть?
Я со смехом вспоминаю рассказ об этом собственной матери, потом мысленно соединяю точки – сведения о Джеке Хоуке, почерпнутые при помощи Гугла. Я просматривала отрывки пресс-конференций, но имя несовершеннолетнего, которого он сбил, на них так и не прозвучало. Я перевожу взгляд с загипсованной руки Тимми на Джека и обратно.
Джек тоже за мной наблюдает и краснеет, когда я поднимаю на него глаза.
– Знаю, о чем ты думаешь, Елена. Но я не собирался его сбивать.
– Откуда тебе знать, о чем я думаю? – тихо спрашиваю я.
Тимми тем временем собирает по фойе карандаши и программки богослужений, то и дело оглядываясь на Джека и улыбаясь.
– Не обязательно было идти с нами в церковь, – говорит Джеку Лаура, мать Тимми. – Вполне достаточно одного завтрака.
Я и забыла, как она красива: завязанные в хвост золотистые волосы, удивительный цвет лица – персик со сливками. Она на несколько лет старше меня, но я знаю, что старшеклассницей она была самой популярной девушкой в школе.
Я ощетиниваюсь, но тут же себя стыжу. Какое я имею право ревновать к Лауре?
Тимми тянет ее за руку.
– Пойдем! Не хочу пропустить знакомство с проповедником. Говорят, он высокий. Я тоже хочу вырасти высоким. Ты останешься? – спрашивает он Джека.
Джек нерешительно смотрит на меня.
– Даже не знаю… – он опускает глаза. – Для церкви я неправильно одет.
Тимми смотрит то на Джека, то на меня.
– Вы знакомы?
– Да, – признается Джек.
– Нет, – немедленно возражаю я.
Тимми хмурится.
– Взрослые чудные…
– Есть такое дело, – соглашается Джек и переносит внимание на Лауру, положившую руку ему на плечо.
Только их объятий мне не хватало!
Улыбнувшись нам, она открывает дверь в храм.
– Серьезно, Джек, вам не обязательно оставаться. Увидимся позже.
Позже?