Ильяс Сибгатулин – Заратустра. Великие жузы (страница 18)
Гари сунули в руку пару таблеток и бутылку воды.
Он выпил и поблагодарил попутчиков. Он знал, что ему может помочь. «Давай, студент, действуй. Действуй!»
Трясущимися руками достал из рюкзака книгу со стихами. Раньше поэзия помогала Заратустре избавляться от тафофобии. «Может и мне поможет».
Гарольд лег на заднем сиденье и стал читать про себя, не отрываясь от строк.
Гарольд на секунду закрыл глаза. В висках уже не стучало. Он слышал только шум дороги. И никаких выстрелов и хаоса уже не было. Он снова впустил в разум солнечный свет и продолжил.
Его дыхание успокоилось. Страх отступил. Но Гари знал, надо читать дальше.
Он выдохнул и закрыл книгу. «Хороший мы нашли способ успокоения. Да, Заратустра?»
Гарольду показалось, что он произнес это вслух, но нет, Алик и Диана все также сидели молча, смотря на дорогу.
Археолог еще раз выдохнул, благодарно убрал книгу в рюкзак. «Волшебные стихи».
Потом решил заглянуть в интернет.
«Боязнь войны», ввел он в поисковик.
«Пирофобия, – ответил Гугл, – боязнь огня, выстрелов и военных действий».
«Великолепно», подумал саркастично Гари.
А затем тоже стал наблюдать за проносящимися осенними пейзажами степи. Дальше они ехали молча.
****
А вот Заратустре, наоборот, пришлось много разговаривать. Блокпост на границе Алматы с Южным жузом встретил его нелицеприятным доскональным досмотром.
Пограничники перевернули весь багаж археолога, не помогло даже удостоверение, подписанное лично ректором, и тот факт, что начальник службы безопасности внушительных размеров пункта пропуска узнал в профессоре знаменитого искателя сокровищ.
Тогда Заратустра понял, что тут замешан тот самый чиновник, прибывший на кафедру и угрожавший археологам.
«Как там его… Адам Настрадин… Он дал понять, что его имя следует запомнить. Он не знал, в какой именно день я выезжаю, но знал, что я тороплюсь. Поэтому погранцы такие злые – устали ждать нежелательного проныру-исследователя».
Мысли профессора подтвердились, когда его отвели в небольшой барак, устроенный из грузового контейнера. Это оказался кабинет начальника. Тот лично поговорил и вежливо допросил археолога. Затем тут же позвонил тому самому Адаму Настрадину и по громкой связи еще раз повторил ряд стандартных вопросов. Заратустра буднично воспроизвел ответы: говорил честно, что едет искать реликвию древности в южные земли. Настрадин выслушал ответы и отдал приказ, пропустить археолога. К самому Тлиеву он не обращался, хотя профессор понял – эта шахматная партия только началась.
После двух часов досмотра Заратустра, наконец, выехал за пределы мегаполиса. Главная артерия южных регионов – трасса А-2 – была опасным местом, но совершенно игнорировать ее нельзя было. Для начала, добравшись до Каскелена, археолог направил «Форд» еще южнее и проехал на запад по небольшим сельским дорожкам. Миновав Каргалы, Узынагаш и Каракастек, он без особых забот добрался до Покровки. Тут был выбор: повернуть на север и снова выйти на шумную А-2 или проверить мощь «Форда» и углубиться в горы, что лежали юго-западней. Заратустра выбрал горы и через пару часов уже был в поселке Архарлы. Дальше путь лежал на запад.
Горы хмурыми великанами осторожно держались по левую руку, будто боясь грозного человека с его пушками и сотрясающими мир бомбами. Но горы ошибались, Заратустра был из тех, кто являлся другом, собеседником и внимательным наблюдателем. Сейчас археолог был на подъеме: настрой позволял даже подпевать играющим из плеера Soundgarden. Музыка сплеталась с хриплым голосом и растекалась по салону «Форда». Было приятно, и эту атмосферу Заратустра не хотел выпускать в мир предгорий и степей.
Справа от него раскинулись поля, а впереди уже маячил очередной аул с его суетой и тревожностью.
–
Раф, ты со мной?
–
Конечно, профессор.
Искусственный интеллект, выполняющий обязанности техника, сейчас неплохо справлялся с ролью собеседника. Хоть Гари рядом и не было, Заратустра не был одинок.
Слушая музыку и изредка переговариваясь с Рафаэлем, профессор все же вывел «Форд» на трассу А-2. Случилось это в районе стершейся границы Алматинской и Жамбылской областей. Отсюда путь шел строго на запад по шоссе.
«Что ж, подчинимся географии страны».
Зато к четырем часам распогодилось: ветер угнал тучи куда-то на север, и страннику открылось солнечное небо.
Аул за аулом, Заратустра мчался к цели. Он видел жизнь: стада коров, караваны машин, пасущиеся лошади, сидящие под деревьями пастухи. Вот один дом, а вот другой: стоит, покосившийся и покинутый. А вот в этом праздник. Из окон второго этажа на проезжающий мимо «Форд» смотрят дети. Ароматы сменяются будто узоры в калейдоскопе: то плов с бешбармаком из окон, то бензин от автомобилей, то навоз, то жухлая трава. И никуда не девается запах асфальтового шоссе. А еще запах пороха – он уже по всей стране. Будто успел стать повседневностью, будто гражданин страны затерялся среди обычных людей и тайно вселяет неуверенность, раздор, тревогу.
Но Заратустра решил не поддаваться этому настроению.
По трассе А-2 в сумерках он миновал несколько поселков и городков, все время оставляя справа холмы и степи, а слева не только горы, но и границу с Кыргызстаном.
И вот уже стемнело. А профессор подъехал к пригородам Тараза. Археолог устал и хотел спать, но посещение крупного города не входило в планы.
–
Эй, Раф, есть выбор: отправиться в отель в Таразе или потерпеть час и заночевать у берега озера. Что бы ты предпочел?
–