Ильяс Сибгатулин – Заратустра. Капище Тенгри (страница 8)

Уж точно помогая переступать пороги. Детство – это когда даришь мир одной улыбкой, Столько же чистого счастья взамен получаешь. Дружба будто праздник – еще не кажется хлипкой. Жмешь крепко руки и до конца быть обещаешь. Когда первая любовь стирает мгновения, И она, естественно, всегда безответная. Провожать ее до дома? Не было сомненья. Ее смущенный поцелуй – мечта заветная. Была пора, когда Дед Мороз с Ягой взаправду. И подарки желанные под елкой для тебя. Раз в сказках герои все ж одолели преграду, То и в жизни невзгоды пройдешь, испытав себя. Все это было вдали. Но и сейчас что-то есть. Призрачный балдахин зыбкого эфира бытья. Глазами не увидеть, но сердцем чутким прочесть Почти забытую в ночи песнь звонкого ручья. Почему бы по-хорошему не впадать в детство. Рискнешь коснуться памяти, пролистав страницы? Поднять со дна крохи сахарного королевства И тусклых мгновений острого стекла крупицы. Сможешь сохранить квинтэссенцию детства внутри? Взрослыми глазами с этим чувством на мир взгляни.

«Хорошие строки», – подумал Гари, убрав книгу и закрыв глаза. Сон быстро пришел к нему. И в нем он встретил свою маму.

III

«Здравствуй, мой милый».

«Здравствуй, мам».

«Почему ты оставил меня? Я так нуждалась в тебе…».

«Но я все время был с тобой…».

Женский силуэт в больничной постели задрожал и стал размываться. Будто в воду кинули камень, и поверхность пошла рябью.

«Ты ушел… ушел… шел… ллллллл…».

Слова мамы расплылись, исказились, изуродовались, превратившись в шепот жуткого монстра.

Гари стоял у постели умирающей и не мог пошевелиться. Не мог расслышать слова.

«Что ты говоришь?»

«Ты оставил меня!!!»

Вдруг пророкотал монстр и разросся в размерах, поглотив почти всю комнату.

«Ты не она».

«Я опухоль, я гниль, я кошмар, я боль, я… смерть».

Монстр разрастался. Еще и еще.

«Папа, помоги».

Но отец, сидевший в кресле спиной к кровати, не шевелился. Будто изваяние, печальное и смирившееся.

Склизкий, жуткий оплывок навалился на Гари, и тот стал задыхаться.

«Я опухоль, я гниль, – продолжал рокотать монстр, – я смерть».

«Нет!» – прокричал Гари и оказался в незнакомом помещении.

Сначала он опешил, затем разглядел в ослепляющем свете человека в деловом костюме.

«Отчет, – спокойно говорил он, – я жду от тебя отчет».

«Ах, да, я еще не отчитался ему…», – подумал во сне Гарольд.

И понял, что уже проснулся.

Открыл глаза, но ничего не смог разглядеть.

– Еще ночь? – вслух произнес парень и, удивившись, встал.

Но тут же резко дернулся, потому что в темноте раздался крик и на соседней койке вздрогнул человек.

– Агх! Аххх! – профессор вскочил и стал размахивать руками.

– Вот черт! – Гари пригнулся.

Лунный свет облизнул некий предмет в руках Тлиева.

– Эй! Эй! – возмутился Гари.

– Что? —Заратустра проснулся, – Что?

– Ты спишь с ножом в руке?!

– Я? Нет! – профессор огляделся и, обнаружив нож в ладони, выбросил его. – Ох, е-мое!

Он тяжело сел на койку, обливаясь холодным потом.