Ильяс Найманов – История кукловода (страница 38)

— А как я смогу в нее вернуться? — спросил Бобр, в растерянности даже не предполагая что и думать.

— Ну это очень просто, у тебя целых пять вариантов, — Доктор подошел к столу и начал отстегивать ремешки стягивавшие запястья и лодыжки сталкера.

— Док, и все-таки вы меня спеленали? — прокомментировал не заметивший этого ранее сталкер.

— Первый, — не замечая комментария сталкера, серьезно сказал Доктор, — уснуть. В любом случае пока между вами есть мост во время сна ты всегда будешь переходить в химеру. — Ремешки с лодыжек были отсоединены и Егор сел в кресле, свесив ноги сбоку, растирая запястья. — Будет небольшой побочный эффект, ты будешь видеть жизнь химеры от первого лица, для кого-то это можно будет назвать кошмаром, но не для тебя сталкер. По крайней мере… — недоговорил Доктор, внимательно поглядел на Егора. — Второй, потерять сознание. В этом случае ты стопроцентно оказываешься в химере, в полном сознании и можешь действовать незамедлительно. Но тело остается в коме, граничащей с клинической смертью, потому что переход осуществляется гораздо полнее чем необходимо. Это сомнительный по своей безопасности способ. Третий, попросить Пенку перекинуть тебя в химеру, это просто и банально, но Пенки может не оказаться рядом. — Сталкер встал и подошел к кстати оказавшемуся на небольшом передвижном столике стакану с водой. — Четвертый, использовать «гайку» и свое воображение. Но для того чтобы использовать «гайку» тебе нужно жгучее, неимоверное желание перемещения. Поскольку химера это живое существо высокого уровня, для тебя это практически невозможно. Итак, — решил подытожить Доктор, — у тебя всего два приемлемых варианта, это сон или Пенка. А теперь, Бобр, спасибо за использование твоего артефакта, но тебе здесь задерживаться больше не зачем. Пенка уже вернулась, она проводит тебя обратно.

В этот момент в комнату вошла Пенка, немного стеснительно опустив лицо вниз. На ней была явно непривычная для нее обнова. Коричневые туристические ботинки на толстой подошве, синие плотно обтягивающие идеальные стройные ноги джинсы, плотная белая водолазка с накинутой поверх каштановой кожаной жилеткой странного образца, со множеством вшитых тесемок, и бело-синих ромбиков, напоминающая то ли змеиную шкуру, то ли причудливую мозаику. Бобр откровенно залюбовался ее новым и непривычным видом. Она, заметив его взгляд, казалось, смутилась еще больше. Доктор задумчиво потер руки.

— Все еще экспериментируем? — оценив новые наряды Пенки сказал Доктор. Получив телепатический ответ он слегка усмехнулся. — Ну что, друзья, если вам от меня более ничего не требуется то до встречи, — наконец произнес он, очевидно думая о чем — то другом. Да, Егор, еще раз спасибо за «гайку», а теперь не обижайтесь, но у меня действительно неотложное дело.

Сталкер, согласно кивнул, поставил пустой стакан обратно на столик и вышел из комнаты, собираясь надеть свой комбинезон. Пенка вышла вслед за ним. Уже на пороге, Егор вдруг вспомнил что-то, и обернулся, к пребывавшему в задумчивости и собравшемуся было закрыть за уходящей парой дверь Доктору.

— Доктор, а вы же говорили есть пять способов переместиться в химеру, а назвали только четыре. Какой пятый? — спросил он.

— Пятый это смерть вашего тела. В этом случае ты навсегда будешь запечатан в теле химеры. Не в моих правилах говорить что, что — либо в Зоне невозможно, но разъединить вас без подготовленного альтернативного носителя… еще… — Доктор поджал нижнюю губу, — еще невозможно.

— Альтернативный носитель? — переспросил Бобр, придержав уже двинувшуюся для закрывания дверь рукой.

— Альтернативный носитель, — подтвердил Доктор, глаза его сверкнули оживлением. — Мы давно работаем над этим, но абсолютные копии людей, создаваемые нами, или как их еще называют шатуны, регрессируют очень быстро. Остается только кратковременная память, да и та обнуляется практически во всех случаях. Лишь некоторые экземпляры могут существовать достаточно стабильно, но не более. Например, Макс Болотник, слышал о таком? — Сталкер отрицательно качнул головой. — Человеческое тело, как и разум неповторимы и уникальны, несмотря на химическую, физическую, ментальную тождественность. Мы до сих пор не можем создать хоть что-то приближенное… Не хватает какой-то частицы… — Доктор задумчиво потер губу, только сейчас заметив, что стоит внутри домика, а гости на крыльце, и он все еще не закрыл дверь. — Береги себя Бобр, — сказал он, решительно закрывая дверь.

— А кто это мы? — уже крикнул в закрывающуюся щель сталкер.

Вопрос остался без ответа.

— Кто это мы? — обескуражено спросил он у Пенки.

— Я не смогу тебе все объяснить. Может быть расскажу потом. А пока мне надо собраться, чтобы пройти через туман.

— Через тот, что за окном?

— Да через него, — ответила она, и развернулась зашагала в противоположенную сторону.

— Но ведь туман в той стороне! — Егор указал пальцем за плечо.

— Там надо пройти не через туман который мы видим на нашем полотне пространства, а через то место, где кусок полотна вырезан. Только вход туда не здесь, здесь не получится. У нас не получится. Поэтому мы зайдем туда с другой стороны. Здесь много кривых дорог ведущих к нужным тропинкам, сталкер. Чтобы выйти с этих мест у нас есть всего несколько путей, и там где мы с тобой прошли самая чистая дорога.

Сталкер замолчал. Теперь он ничему не удивлялся. Если надо пройти через метровый по высоте туман, причем чтобы войти в него, надо идти в другую сторону, то так тому и быть. «Теория относительности в действии» — вспомнил он слова Доктора и усмехнулся.

18. На Периметр

Пригнувшись от возможных наблюдателей Танцор держал курс на юг. Пока он ориентировался по известным ему ориентирам. Хотя кроме них ему изрядно помогали натоптанные тропинки сталкеров, помеченные бычками от сигарет, видимые на желтоватом песке, стреляные гильзы, бурые, едва заметные пятна крови, разметанные острыми следами плотей и не такими глубокими следами кабанов. «Сколько же сталкеров уже прошло по этому пути… не многовато ли…» — озабоченно думал Танцор, «… и мутанты теперь прикормлены…» — с отчаянием подумал он заметив разбросанные части бронекостюма Берилл — 5М, из которого было вынуто все содержимое. Обойдя сравнительно свежие останки, он без сожаления оставил свой Enfield махнув его на лежащий на земле АК-100 и пару рожков в распотрошенном рюкзаке. Еще несколько сотен метров, еще несколько разбросанных останков сталкеров. «Странно, может они под гон попали?» — с опасением думал Танцор, оглядываясь на триста шестьдесят градусов и присаживаясь на землю и доставая смятую пачку сигарет из чужой разорванной разгрузки. Несмотря ни на что он решил закурить, странное отсутствие мутантов при видимой их активности нервировало его.

Вдруг неуловимо что-то поменялось, так неуловимо, но страшно как это бывает в Зоне, когда понимаешь что мышеловка для сталкера захлопнулась, но еще не понял откуда летит на твою голову ускоряемая пружиной железная скоба. Воздух стал прозрачнее, одновременно темнея, как будто тебя накрыли толстым стеклянным куполом и одновременно убрали дымку висящую в воздухе. Зазвенело в ушах, лицо словно окаменело, отказалось повиноваться и потеряло чувствительность. Только что прикуренная сигарета выпала изо рта, упав фильтром на землю. Левая часть тела отказала. Рука до этого убравшая зажигалку в карман разгрузки повисла плетью, левая нога ослабла и подломилась. Правая часть тела, разом ослабела, но осталась подвластны Танцору. Земля накренилась и он, неловко подогнувшись упал на землю. В голове отчаянно крутилась мысль — «Контроллер! Контроллер — сука!». Автомат, брякнувший о землю, оказался неподъемным, но вот пистолет, нашаренный правой рукой, вполне был по силам. Застонав Танцор перевернулся на спину, дико вращая заболевшими глазами в которых от усилия ленивыми мухами, вдруг заплавали синие и желтые искорки. Еще усилие и он встал на одно колено, еще невероятное усилие и он, опираясь на зажатый в руке пистолет смог встать вертикально, держа вес тела на правой ноге. Наклонив голову, словно боксер, ожидающий удара он выставил вперед руку с пистолетом. Пусто. Поворот на сто восемьдесят. Может контролер за спиной? Пусто. Внезапно мягко, словно сдутый ветром морок пропал, легкий но непереносимый звон исчез, словно перетянутая тонкая струна гитары, терзаемая настройщиком для определения предела текучести металла из которого она сделана. Дзынь! И больше нет этого заполнившего все пространство под черепной коробкой звона.

— А-а-а-аа-а… тварь! Ссышь? — вырвалось у Танцора победное шипение. — Что, сука слабо?!

Он еще несколько минут крутился на месте, оглядывая помутившимся взором округу через мушку прицела, пока не вернулась сила в руки и ноги. Затем, открыв трофейную флягу, он напился какой-то воды, напичканной обеззараживающими таблетками настолько, что он скривился от неожиданности.

— Так-то лучше, — вытирая губы замызганным рукавом, прошептал он. Проведя рукавом по губам он волей-неволей напихал себе в рот большое количество горькой сажи, которая тут же начала неприятно щипать рот и скрипеть на зубах. Сплюнув несколько раз он так и не смог отделаться от ощущения горечи и вонючей паленной химии во рту.