Ильяс Найманов – История кукловода (страница 36)

Кран и Танцор переглянулись.

— Что все так плохо, Шурин? — спросил Кран, неловко поводя рукой в неопределенном жесте вопрошания.

— Ты сам подумай… следов сталкеров полно, значит, люди здесь уже были. А когда на Пустошах народ толпами ходил? По ходу времени и вправду после выброса много прошло. Потом… искала нас… Зона, во время выброса. А потом, Кран, посмотри, как нас с утра Зона встретила? Ты хоть раз такое видел? — Он ткнул пальцем в голубое, глубокое, чистое, звенящее прозрачным воздухом небо. — Так Зона только своих деток встречает… новых деток. Значит шатуны — мы, а тех что кончили… это наши оригиналы. Веришь, нет?

— Нет, не верю… — глухо ответил Кран. Его лицо, скрытое сажей, неузнаваемо изменилось. Теперь оно напоминало маску, высеченную из камня. Маску какого-то идола из древней языческой веры.

— А ты Танцор, что скажешь? — обратился к сталкеру Шурин.

— Я на станцию не полезу, — спокойно ответил он. — Я на Большую землю рвать буду. Только ты это, Шурин… действительно… — Танцор пошевелил губами, подыскивая слово. — Реально амба? — Шурин промолчал, глядя ему в глаза.

Морозом по коже его взгляд подтвердил, что да реально амба. Амба в большой степени, даже не в квадрате… Где-то вдалеке застрекотали выстрелы, сталкеры или бандиты обживали новую хлебную территорию, зачищая ее от мутантов и друг от друга. Стоит ли говорить что официально мертвые, перепачканные сажей, неузнаваемые люди, уже погибшие две недели назад будут расстреляны с особой брезгливостью повторно, как жуткое и неизвестное явление, без разговоров и жалости.

— Ну что мужики? — вдруг повеселев спросил Шурин, даже улыбнувшись на мгновенье. — На, Танцор, держи. — Он вытащил пару консерв, еще кое-какие припасы и сунул их Танцору, — тебе дальше идти, тебе нужнее. А я уже вечером… — он судорожно сглотнул, поперхнувшись словом. — Расходимся. На том свете свидимся! — Отчаянно пошутил он перехватывая винтовку поудобнее и решительно разворачиваясь в сторону ЧЭАС. — Бывай Кран, бывай Танцор. — Он легкомысленно присвистнул и двинул легкой походкой, не пригибаясь, словно человек, наконец-то сбросивший давным-давно тяготившую его ношу, или решивший годами мучивший его вопрос.

Танцор посмотрел на Крана. Тот стоял совершенно растерянный, жалкий и огорошенный, понурив голову и плечи.

— Кран, ты как? Со мной идешь или сам? — спросил у него Танцор. Кран не отвечал, находясь в глубоком ступоре. Выстрелы, теперь определяемые как выстрелы Гадюки, любимого оружия бандитов прозвучали ближе. Видя состояние сталкера, Танцор подобрал выброшенную Шурином провизию и сунул себе в рюкзак. — Ладно, ты как знаешь, а я ждать не намерен, — сказал он и, сориентировавшись, погасил ПДА. Еще раз оглянувшись на застывшего сталкера, он качнул головой и пошел вдоль аномального поля, постепенно забирая в сторону от того места где слышался стрекот пистолет — пулеметов.

Уже поднимаясь на холм, он последний раз оглянулся на место их последней стоянки. На то самое место, где их застигла новость от Строгого. Шурина уже не было видно, наверняка этот ходок успел пройти приличное расстояние и теперь его путь будет только к Монолиту. А Кран… а Кран, растопырив руки, неверной ломанной походкой двигался прямо на аномальный фронт. Жаждущие воронки, жарки и карусели крутились в своем диком танце, словно танцовщицы зазывая сталкера в свое лоно. Кто знает может сейчас в глазах Крана они казались ему именно такими. Еще метр, еще, еще… долговязое тело сталкера вдруг потащило волоком по земле, еще секунда и раздался едва слышный хлопок, за которым раздался торжествующий рев десятков аномалий, разбирающих тело человека на частицы. Танцор вздрогнул.

— Каждому свое, мой друг, каждому свое. Я буду жить еще долго… еще очень долго, — сказал он, удобнее перехватывая винтовку и покрутив головой, оглядывая окрестности, продолжил путь.

17. Перевоплощение

— Ну что Бобр, — обратился Доктор к сталкеру, — теперь ты готов?

Сталкер уже улегся в сложное кресло, напоминающее кресло стоматолога, с излишним количеством ремешков, свитых кольцами шлангов, и какой-то напоминающей советские сушильные аппараты в парикмахерской металлической сферой над головой. Вся процедура проходила в операционной Болотного Доктора, небольшой, комнате с мягким, но ярким диодным освещением. Стены лаборатории были уставлены шкафами со стеклянными дверцами, за которыми виднелись десятки незнакомых и знакомых артефактов, сборки из них же, банки с жидкостями, обычные упакованные заводом лекарства, куча хирургического и другого инструмента, которому бы позавидовал любой средневековый палач. Да что там говорить, даже современные клиники не всегда могут похвастать таким арсеналом инструмента. Сам Доктор надел белоснежный халат и теперь с удовольствием щелкал тумблерами, расположенными на контрольной панели позади этого кресла, это же кресло при необходимости легко могла превратиться в операционный стол и громоздкую каталку. Щелкнул заключительный тумблер и что-то сначала громко, а затем, переходя в рабочий режим тише загудело вентиляторами. Свет множества диодных ламп, расположенных на потолке мягко, но ярко освещал все помещение, практически не слепя глаз. Было видно, что Доктор несказанно рад, наконец-то использовать полюбившуюся ему технику, его добродушное мурлыкание какой-то песенки себе под нос красноречиво указывало на это. Пенки нигде не было видно. «Ну и ладно» — подумал сталкер. Доктор вопросительно, поверх очков посмотрел на Бобра.

— Пенка не хочет смотреть на операцию. Мы сейчас будем глушить твои телепатические способности. А для нее это, как кастрация кота для мужчины. Сочувствуем и всей душой против, но… что поделать. — Доктор подошел к сталкеру, приподнял ему веко и удовлетворившись кивнул, — ну вот и хорошо, сейчас раствор подействует и добро пожаловать в мир обычных людей. — Он усмехнулся. — Готов?

Сталкер кивнул. Его «на всякий случай» притянутые к креслу руки и ноги немного нервировали его, но он доверял Доктору. Надо, значит надо.

— Ладненько, даю отсчет, — глядя на сталкера сказал эскулап и положил руку на сложный металлический колпак над его головой, с мигающими кнопками и несколькими циферблатами. — Даю отсчет до пяти. На пять глушим и вышибаем. Итак… раз, — сказал Доктор и нажал на кнопку.

Ничего не изменилось, только у сидевшего в кресле Егора заслезились глаза и заложило уши, да еще появилось свербение в носу. Он попытался что-то сказать, но только растерянно открыл рот забыв слова.

— Так… хорошо… — прокомментировал Доктор и отпустил кнопку, — как себя чувствуешь?

С Егора словно сняли полиэтиленовый пакет, появились запахи звуки, вернулась речь. Сначала хотев возмутиться по поводу включения на раз, вместо отсчета на пять, он передумал и пожав плечами ответил.

— Да как-то… непонятно.

Доктор достал из кармана белоснежного халата какой-то прибор в черном пластиковом корпусе, из которого торчали хромированные металлические усики и поднес ко лбу сталкера.

— Еще нет, но уже чище… сейчас размагнитим.

Он без предисловий нажал на кнопку на колпаке. На этот раз совершенно без предупреждения, дополнительно щелкнув еще какой-то клавишей. Егора тряхнуло. Тишина обрушившаяся на него после нажатия кнопки стала оглушающей. От нее быстро пересохло во рту и начали подрагивать веки, произвольно закрываясь и открываясь. Еще мгновенье и густая и прозрачная, словно расплавленное стекло тишина начала заполнять мозг. Доктор отпустил кнопку. Вновь задышав, сталкер закашлялся.

— Ну вы… ну вы даете, долго еще? — тяжело дыша и пытаясь проглотить несуществующую слюну пересохшим горлом спросил сталкер.

Доктор невозмутимо провел прибором возле головы пациента, видимо уже немного сомневаясь в своем решении, ответил:

— У тебя очень цепкий мозг, сталкер. Поэтому еще один сеанс и ты отформатиро…

Что было дальше сталкер не расслышал. Невозмутимый палач в белоснежном халате снова нажал на кнопку. Тело сталкера, несмотря на его сопротивление обмякло, глаза закатились, начались рвотные спазмы. Бобр теперь напоминал припадочного эпилептика в стадии припадка, разве что пена еще не появилась. Рука отпустила кнопку. Егор с глухим мычанием очнулся, перекинувшись на правую сторону кресла, словно желая выползти из-под нависшего над ним колпака.

— М-м-м… — промычал Бобр.

— Все сталкер, все. Теперь ты как новенький, как с Большой земли. Никаких признаков. — Затем, видимо вспомнив, что перед ним все-таки живой человек быстро расстегнул ремни на руках и ногах. — Ну тес… теперь небольшой эксперимент, с пылу с жару. Бобр, скажи в каком направлении Пенка?

Бобр переводя дыхание и ощупывая голову рукой лишь тупо смотрел на Доктора.

— М-м-м-м-м… — негромко протянул он, — у-уу-у. — затем попытался сплюнуть, но слюна густой нитью потянулась с подбородка да так и зависла, покачиваясь.

— Егор! — вскрикнул Доктор. — Егор! Да что же… — он кинулся к пациенту и уложил его снова на кресло. — Не может быть… — он нервно поднес прибор к голове сталкера. Почти минуту вглядывался в проскакивающие цифры, затем его лицо разгладилось и он строгим голосом, но с явным облегчением сказал. — Егор, не придуривайтесь… такой врачебной ошибки я бы себе не простил.