Ильяс Качовски – Заседание Писателей 2: Эквилибриум (страница 11)

Пономарёв вышел из машины, не спеша поправляя пальто. В его руке блеснул вороненый ствол табельного ,,Глока,,. Он подошел к разбитому окну внедорожника, где Хулио пытался прийти в себя, отплевываясь от белого порошка подушки.

Александр стволом пистолета постучал по стеклу.

— Приехали, принц!

Хулио поднял голову, его лицо было в крови.

— Ты хоть знаешь, кто мой отец?! Тебя сотрут в порошок!

Пономарёв рывком открыл дверь и, схватив Хулио за светлые волосы, с силой приложил его лицом об руль.

— Твой отец может купить этот город, — прошипел следователь ему в ухо. — Но он не воскресит того ребенка, которого ты размазал по асфальту! Вылезай, мразь!

Гергин в это время просто плакал на соседнем сиденье, понимая, что их золотая жизнь только что превратилась в груду искореженного железа в холодном тоннеле Виолы.

2025 год. 6 августа. Гарваласк, Виола. Психиатрическое отделение городской больницы.

Запах антисептика в кабинете был настолько резким, что Виктору казалось, будто он разъедает слизистую носа. Стены, выкрашенные в стерильно-белый цвет, давили на него, сужая пространство до размеров предметного стекла под микроскопом.

Виктор сидел в глубоком кресле, сложив руки на коленях. Его синие волосы были всё ещё влажными после того, как он трижды вымыл голову в раковине кафе, пытаясь избавиться от липкого ощущения чужой жизни на своей коже. На нём была чужая безразмерная футболка, его собственная рубашка была изъята полицией как улика.

Напротив него сидел доктор Арнольд, пожилой мужчина с мягким голосом и глазами, которые видели слишком много человеческого горя, чтобы удивляться.

— Виктор, — доктор слегка подался вперёд, поправляя очки. — Прошло три часа. Вы молчите с того момента, как вас привезли сюда. Попробуйте описать мне ваше состояние. Что вы чувствуете сейчас, когда шум улицы затих?

Виктор медленно поднял взгляд на врача. Его зелёные глаза казались неестественно яркими на фоне мертвенно-бледной кожи.

— Состояние? — голос Виктора прозвучал сухо и бесстрастно. — Если вы ждёте, что я начну рыдать или биться в истерике, то вы ошиблись адресом, доктор. С точки зрения химии, я сейчас нахожусь в состоянии посттравматического ступора, вызванного избыточным выбросом кортизола и адреналина. Мои рецепторы просто временно отключились, чтобы мозг не сгорел от перегрузки.

Доктор Арнольд вздохнул и сделал пометку в блокноте.

— Вы уходите в терминологию, Виктор. Это защитный механизм. Вы пытаетесь превратить трагедию в химическую формулу. Но я спрашиваю не про надпочечники. Я спрашиваю про вас. Вы видели, как погиб ребёнок. Вы чувствовали на себе его кровь. О чём вы думали в тот момент, когда смотрели на свои руки?

Виктор криво усмехнулся.

— Я думал о том, что жизнь... это самый нестабильный полимер во Вселенной. Одно мгновение... и сложная органическая структура превращается в набор разрозненных молекул и красных пятен на асфальте. Я думал о физике... о том, что импульс внедорожника весом в две тонны на скорости восемьдесят километров в час не оставляет шансов хрупким костям трёхлетнего человека.

Он замолчал, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— А ещё... я слышал её крик... Мать... Она кричала, что я виноват.... Что я просто смотрел... И знаете, что самое странное? Она права... Мой мозг химика-криминалиста в ту секунду не отдавал команду бежать и спасать... Я стоял там как грёбаный штатив для камеры, пока мир разлетался на куски...

— Это называется эффект свидетеля, осложнённый шоком, — мягко перебил врач. — Вашей вины в этом нет. Вы не могли остановить машину. Но теперь нам нужно убедиться, что этот образ не застрянет в вашей голове навсегда. Нам нужно проработать этот случай, иначе...

— Иначе что? — Виктор резко подался вперёд. — Иначе я начну писать об этом книги? Доктор, я и так пишу о смерти. Но сегодня смерть перестала быть чернилами... Она стала тёплой и пахла железом... Вы хотите лечить мою психику? Тогда дайте мне реагент, который вымоет этот запах из моей памяти... Потому что прямо сейчас я вижу эту сцену в замедленной съёмке... ручка падает, машина летит, и всё вокруг становится красным...

Доктор Арнольд внимательно посмотрел на него и написал на бланке название препарата.

— Я выпишу вам сильный седативный комплекс. Вам нужно поспать без сновидений. Минимум двенадцать часов. И завтра вы должны прийти снова. Виола... жестокий город, Виктор, но то, что случилось сегодня... Это трагическая случайность.

2025 год. 6 августа. Гарваласк, Виола. Средняя школа №4.

В классе пахло мелом и пылью, но для Павла Кронлайна этот воздух был пропитан ароматом небес. Он сидел на задней парте, зарывшись пальцами в свои жёлтые кудри, и не сводил взгляда с Милы. Она стояла у доски, увлечённо рассказывая учительнице о строении клетки, и её голос казался Павлу музыкой, заглушающей шум города.

Его влюблённые глаза ловили каждое её движение. В свои 16 лет Павел был болезненно худым и робким, и Мила казалась ему существом из другого мира, где нет крови на асфальте и серых будней Виолы.

Но сказка закончилась вместе со звонком. На заднем дворе школы, в тени старой кирпичной стены, Павла уже ждали.

Трое старшеклассников-задир прижали его к забору. Удар под дых заставил парня сложиться пополам, хватая ртом воздух.

— Ну что, Кронлайн? Где наши деньги за защиту? — главарь банды, Керт, грубо схватил Павла за волосы, заставляя его поднять голову.

— У меня... у меня нет... — прохрипел Павел.

Следующий удар пришёлся в челюсть. Павел рухнул на колени, чувствуя во рту солоноватый вкус крови. Задиры начали избивать его ногами, методично, жестоко, наслаждаясь его бессилием.

— Послушай меня, костлявый урод, — Керт наклонился к его уху, и от его дыхания разило дешёвыми сигаретами. — Если пикнешь кому-то, хоть училке, хоть копам! Мы тебя не просто изобьём. Мы найдём твою Милочку и пустим её по кругу у тебя на глазах. А потом заглянем к твоей старшей сестрёнке Эльфиссе. Мы сделаем с ними такое, что смерть покажется им подарком. А потом убьём тебя. Понял?

Павел лишь мелко дрожал, вжимаясь в грязь. Он не мог кивнуть, он мог только захлёбываться собственным страхом.

Дождь в Виоле всегда начинался одинаково, не с первых капель, а с тяжёлого, свинцового запаха мокрого бетона и старой пыли. Когда Павел Кронлайн вышел за ворота школы, небо окончательно прорвало. Холодные струи воды мгновенно пропитали его дешёвую куртку, смешиваясь с кровью из разбитой губы.

Он шёл, прихрамывая, стараясь держаться подальше от главных улиц. Боль в рёбрах пульсировала в такт его шагам, но куда сильнее болело внутри. Слова Керта о Миле и сестре Эльфиссе застряли в мозгу, как ржавые гвозди.

Павел остановился у края тротуара, где вода застаивалась в глубокой грязной луже. Он опустил голову.

Из зеркальной глади воды на него смотрело нечто жалкое. Жёлтые кудри намокли и слиплись, облепив бледный, костлявый лоб. Синяк под глазом наливался фиолетовым, а его лицо... оно выглядело таким маленьким и беззащитным.

— Какой же я... слабый, — прошептал он, и его голос сорвался.

Павел рухнул на колени прямо в лужу, не заботясь о том, что брюки промокли насквозь. Он закрыл лицо руками и зарыдал. Это были не просто слёзы боли, а был крик отчаяния существа, которое загнали в угол. Его плечи сотрясались, а всхлипы тонули в шуме ливня. Он чувствовал себя лишним персонажем в этом огромном, жестоком городе, чья роль... просто страдать для чьего-то чужого сюжета.

Сквозь пелену слёз и грохот дождя Павел внезапно почувствовал, что на него перестали падать капли. Над его головой возник большой чёрный купол зонта.

— Ты портишь экспозицию, мальчик. В таких сценах герой должен смотреть на небо, а не в лужу, оплакивая свою слабость.

Павел замер. Он медленно отнял руки от лица и поднял голову. Перед ним стоял человек, чей облик никак не вязался с грязным переулком.

На нём был безупречный серый костюм-тройка и лакированные туфли, на которых, вопреки логике, не было ни пятнышка грязи. Лицо мужчины было гигачадским, но в глазах застыла мудрость человека, который прожил тысячи жизней на бумаге.

Павел узнал его мгновенно. Это лицо печатали на форзацах самых дорогих книг, о нём спорили критики, и один их выживших из истории тёмного Гринфореста в 2015 году.

— Озоб... Бозо? — выдавил из себя Павел, вытирая нос рукавом.

Г

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.