Илья Выхованец – Партия трубы в скотобойной симфонии (страница 11)

В этих складах фамилии хранили материальную часть своих наследств, пространство здесь сдавалось кубическими дециметрами, и многие ячейки не были открываемы веками, из-за чего не было смысла и держать штатных работников. На весь город складских помещений нередко приходился один дежурный, проживавший, как и все, в жилых комплексах, а порой и имевший другую работу, а сюда приезжавший только по записи на встречу.

Заправка была встроена между двумя кубами складов, её козырёк, горевший синим пламенем, казался здесь свечой единственной жизни, а жилое помещение хозяина, единственного работника станции, стояло зачем-то на сваях, прислонённое к голому боку складского куба.

Молох оставил свой мопед в стороне от заправочных колонок и зашёл внутрь.

Здесь никого не было, и он стал заказывать в автомате кофе, чтобы как-то занять себя.

Все стены, потолок были затянуты и перетянуты электропроводкой, так грубо сделанной, что она должна была быть самодельной. Один угол, где был проход из-за прилавка в торговый зал, занимал какой-то терминал, запутанный в проводах, как обезьяна шевелюрой. Сейчас оттуда раздался неопределённо женственный, неестественный голос:

– Приветствуем вас в заправочной станции «СевШокОйл»! Чем могу служить?

Совсем не под стать бодрости интонации из спутанных проводов ожившей статуей отделилась скелетообразная фигура – автоматон, служитель станции. Он походил на дистрофичного старика без кожи, если бы все подкожные жилы, мускулы и вены были заменены поеденным коррозией металлом и резиновыми трубками. Только у него почему-то было большое круглое лицо с глазами, светящимися тусклым молочным светом. Молоху показалось, глаза эти пытались убаюкать своим взглядом.

На такой старой станции, которой управлял один старик, вполне можно было ожидать самую разную технику, и всё-таки что-то Молоху здесь не понравилось, и он медлил в ответах и действиях.

– На какой колонке стоит ваш транспорт? – спросил автоматон.

Кофейный автомат звякнул колокольчиком, сообщая о готовности напитка.

Молох взял стаканчик, стал размешивать сахар. Он решил ответить только после того, как закурит сигарету и сделает первый глоток.

– Я не вижу вашего транспорта ни у одной колонки. Вы желаете чего-то другого?

У автоматона в голосе послышались нетерпеливые, раздражённые нотки, совершенно несвойственные таким простым роботам. Как раз теперь, когда эти нотки прозвучали, Молох смог понять, что его смущало перед этим в голосе того: он как будто пытался подражать убаюкивающей младенца матери, но при этом не вполне мог сымитировать тембр, и голос его ломался, или, наоборот, можно было подумать, что его речевой аппарат неисправен и постоянно норовит выправить куда-то не туда уходящий тембр, но из этого получается нечто плавучее, мелодичное, безэмоциональное. Теперь, когда раздражение автоматона проступило, Молох подумал, что робот походит на человека, каким-то образом притворившегося роботом, но теперь не выдерживающего роли.

Молох подумал: «Нет, это не моё умозаключение, это пустоши внушили мне какую-то паранойю. Робот как робот».

Но он почему-то всё же нервничал. Он не закурил и не выпил кофе, а ответил сразу:

– Я ищу хозяина станции, господина Зизи Шокриля.

Робот издал странный звук, через секунду после этого Молох уже думал, что это было движение воздуха где-то в полости шкафа или шорох проводов, но в момент, когда он его услышал, ему показалось, что робот хохотнул.

Молоху показалось, что робот смотрит не вполне на него, а куда-то над его головой, как будто именно там находилось что-то, способное вызвать веселье. Но, обернувшись, он увидел ничего особенного – провода на потолке, сходящиеся в тёмном углу.

Впрочем, робот больше не произнёс ничего, и Молох попытался стряхнуть эту странную паранойю, которая будто зябким ветром пробиралась в этом месте ему под одежду.

Он допил кофе, докурил, постоял какое-то время без дела, но ниоткуда не раздавалось признаков жизни.

Он подошёл к прилавку, где у кассы был старомодный звоночек с кнопкой. Неизвестно, для чего он был нужен, ведь Зизи Шокриль был стариком, и явно обслуживанием клиентов здесь занимался только этот робот. Ради шутки Молох всё же звякнул в колокольчик.

– Приветствуем вас в заправочной станции «СевШокОйл»! Чем могу служить? – так же мягко и переливчато повторил робот. Теперь, впрочем, Молоху показалось что-то в интонации того, будто междустрочно автоматон пытался сказать: «Пошёл к чёрту».

Он вышел на улицу и попытался позвонить Буму, но тот не отвечал.

Скоро Молох решил, что раз уж он приехал в эту даль и как будто ведёт расследование или некоторое его подобие, то может немного понаглеть. Он опять зашёл внутрь и направился в дверь с надписью «Посторонним вход воспрещён», он предположил, что так можно пройти в жилую кабину, висящую над заправкой на стене складского куба.

Робот опять повторил своё приветствие, но ничего больше не стал делать, только проводил Молоха взглядом, в котором тому показалось хитрое выражение,

За дверью оказалась оранжерея, такая длинная, что лампы, шедшие по потолку, сливались в отдалении в одно светлое пятно, и нельзя было различить конец помещения. Молох совершенно не ожидал такого масштаба, ведь снаружи было видно только небольшое торговое помещение автозаправки, оранжерея же угодила вглубь, зажатая между кубами складов, поэтому для взгляда снаружи оставалась скрыта.

По стенам стояли шкафы с садовыми приборчиками и грунтами. Грунтов было особенно много: мешки разных цветов и размеров с названиями на языках не только неизвестных Молоху, но очевидно неземных.

Выращивание пряностей было не самым странным хобби, которое мог иметь современный человек, но подобная оранжерея, чьи плоды явно шли на продажу, свидетельствовала об инопланетном происхождении хозяина, – ручного сельского хозяйства к тому времени на Земле почти не осталось, да в нём не особенно и была выгода. Конечно, в жизни бывает всякое, но Молоху сразу представился архетипичный менталитет закалённой деревенщины из развивающихся миров: человека, прилетевшего на Землю как в столицу, выживающего здесь своими силами из гордого нежелания работать на кого-то другого, и не только выживающего, но ещё рассчитывающего оставить средства к выживанию своим потомкам.

Справа была винтовая лестница на второй этаж, а рядом с ней вделанный уже после постройки здания одноместный открытый лифт, как для инвалида.

Молох, непривычный к проникновению в чужую квартиру без спроса, чувствовал себя неловко и всё оглядывался и прислушивался, всё ещё надеясь, что хозяин покажется. Но когда он поднялся по лестнице наверх, то так и не встретил признаков жизни.

Это действительно оказалось жилой квартирой, всего здесь была одна комната, из окна которой можно было видеть шоссе и почти всю площадку под козырьком заправки.

Помещение, по правде, было довольно просторным – в городе, скажем, такая квартира-студия выходила бы недёшево, – но всё-таки здесь, очевидно, довольно долго жил одинокий мужчина, который построил и отделал квартиру для себя. В одном углу была не очень опрятная кухонька, в другом – за шторкой находился туалет и ванна, вместо кровати стояли полимассовые палеты с матрасом и давно не стираным бельём на нём. Ещё у стены нагромождёнными виднелись бутыли с домашним вином или чем-то подобным и рядом компьютер. Молох интересным фактом отметил, что здесь не было ни одного стула – ни у стола, ни у компьютера, хотя, совместив это наблюдение с врезанным в пол одноместным лифтом, можно было догадаться, что здесь жил человек, передвигающийся на инвалидном кресле.

Он увидел, что на экран компьютера, ещё включённый, выводилось изображение с девяти камер наблюдения.

Опять же, Молох не был привычен к ведению следствия и потому не сразу смог собраться с мыслями. Именно отдав себе отчёт, что может упускать что-то очевидное, он специально решил понаглеть ещё дальше и попользоваться хозяйскими вещами, чтобы как бы пообжиться здесь и мысленно раскрепоститься.

Он заварил себе чай, сделал бутербродов со сливочным маслом, освободил плетёный ящик от горшка с домашним цветком, чтобы использовать его вместо табурета, и включил себе на компьютере какую-то пустую дрянь из интернета для занятия мыслей за чаепитием.

Только после таких операций ему в голову пришло, что, если Ксюшку Туфельку уже настигла инквизиция, и настигла его, именно следуя за убийцей Ювенты, то, конечно, и Зизи Шокриль должен был быть либо на очереди, либо уже давно в допросных помещениях, потому можно было ожидать не найти его здесь, хотя он мог быть и в бегах, и убит, и закопан где-то в собственной клумбе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.